Любопытный Лисёнок

      — Дарк, а как давно мы куда-нибудь вытаскивали свои пятые точки?       — Если вообще за купол, то когда его чинили, и в твой домик. А что? — удивился я, сидя на краю крыши одной из башен. Солнце припекло, прогрев зубчатые камни, и я разнежился в его ласковых лучах. Лисёнок сзади в саду что-то там поливал и доводил до ума какой-то заданный по ботанике эксперимент.       — Да я вот думаю, может нам пойти прогуляться? — говорит Дар, ложась головой мне на колени. Удивлённо смотрю на него, но мне слишком лениво двигаться. Сегодня я весь в чёрном и закатные лучи солнца меня разморили. Ноги свисают с крыши, чувствуя прохладный ветерок, а под поясницей и согнутыми локтями прогретые камни, словно печка. Приятно.       — А чем в замке посидеть не устраивает? Или тебя на пленарное заседание на несколько дней вновь в Столицу пригласили и тебе скучно одному ехать?       — Хах, как же ты меня хорошо знаешь! Да, собирают всех ректоров. Центральная Академия вновь бузит. А королевские выскочки хотят ввести какое-то новое правило для поступления, — и он чуть трётся головой, но видя, что я никак не реагирую, тянет руку и обхватывает меня за торс.       — У тебя пальцы холодные, — недовольно бурчу, но пока его не сбрасываю, ведь он массирует ими спину. — А ты уверен, что с Принцесской этой всё утряс? Где гарантии, что Вэнди опять какую-нибудь гадость не организует?       — Да ничего он не сделает. В тот раз он просто хотел привлечь моё внимание. Теперь мы видимся с ним раз в неделю. Ему этого достаточно.       — Так понравилось с тобой в постели? — и приоткрываю один глаз, чтобы взглянуть на этого белобрысого нахала.       — А вот как ни странно, до постели, то есть кровати, мы так ни разу и не добрались. Но, по-моему, именно это ему и нравится. Ну так что? Поедешь со мной в Столицу?       — На сколько? Дня три — пять? Если больше, то нет. А замок? А Лисёнок?       — За замком присмотрит Лавус и Ренцо. Не переживай ты по этому поводу. Да, на четыре дня всего уедем. А Пушистика можешь взять с собой. Кстати, будешь опять в качестве моего защитника или компаньона?       — Я не намерен сидеть на ваших заседаниях. Я на них засыпаю. И чего говоришь так, будто я уже дал согласие?       — А ты разве не дал? — хитро прищуривается и тянет руки вверх, хватая меня за волосы и притягивая к себе, очевидно намереваясь поцеловать.       — Ректор! Как не стыдно! — взвизгивает Ари, подходя и в наглую садясь на ноги Дара. А тот всё же касается моих губ и, ухмыляясь, посматривает на Лисёнка.       — Стыдно — когда видно.       — Так у вас и видно! — фыркаешь и надавливаешь на ширинку светлых штанов Даровича, а вампир смеётся. — Но кажется, ни капельки не стыдно.       — Вы ещё поспорьте у кого больше видно… — бурчу я, стараясь поднять голову. — Волосы отпусти.       — Ари, а ты не хочешь в Столицу? — вот хитрец, переводит тему и отвлекает Лисёнка. Погодите-ка…       — А хочу! Я там ни разу не был, — сразу же отвлёкся этот хвостатый малыш. Ну вот, теперь, кажется, меня будут уговаривать с двойным рвением. И почему я вижу себя несчастным орехом, который зажали и пытаются расколоть со всех сторон?       — Я слышал, там шикарная библиотека. Большущий парк. Хочу в музей анатомии рас! Хочу-хочу-хочу! — и начинаешь подпрыгивать, виляя хвостом.       — Дар, ты чёртов манипулятор! Ладно, едем. Но на заседания ты меня не затащишь. Да и что-то мне подсказывает, что мы с Лисёнком по городу гулять будем.       — Вот и славно. А я к вам вечером буду присоединяться. Помнишь ту таверну «Адский Конь»?       — Помню, но там мы останавливаться не будем. Разве что выпить можно заглянуть.       — А остановиться я предлагаю в «Шердане». Да и по статусу положено.       — Да как скажешь. Но с тебя оплата номеров.       — Номера, — поправил меня Дар.       — А вы хотите с нами в комнате быть? — насупился Лисёнок и кажется вогнал коготки вампиру под ремень штанов.       — Ай! Осторожней с когтями. Я вообще-то люкс хочу снять.       — Ой… — и Лисёнок меняется в лице. — Я слышал, что в хороших гостиницах столицы люксы занимают этаж. Это правда?       — В «Шердане» — по полэтажа седьмого и восьмого уровней.       — Двухэтажный? — удивлённо вскидываю бровь. — Хочешь, чтобы мы были на верхнем и ты мог притаскивать вниз тех, с кем ведёшь дела?       — Совершенно верно. Да и входов там два. Считай почти два номера, но с шикарным видом.       — Ладно, уговорил. Когда ваше заседание?       — Послезавтра.       — Дарк, а мы по магазинам пойдём гулять? А в парк? А ты мне купишь сладостей? А если мне приглянется какой-нибудь артефакт? А покатаемся на качелях?..       Закатываю глаза, но киваю, а Дар смеётся и притягивает тебя к себе на грудь. Ты конечно насупился, но не вырываешься. Так хочется побывать в Столице? Или тебе жарко, а тело вампа приятно холодит?       Наклоняюсь и целую тебя, а Дар вновь лезет в мою шевелюру своими загребущими руками.

***

      Невероятно! Да я ж таких больших номеров в жизни не видел! А ты отпустил цепь, пока помогал Даровичу обустроиться и обсуждал с ним наш ужин. Или что там вы обсуждали? Не важно. А важно то, что передо мной целых два этажа неизведанной жилплощади!       Фырчу и тут же уношусь на второй этаж. Там всё обставлено крайне уютно: стол у окна, куча ковров, так приятно заглушающих шаги, несколько тумбочек, комод и шкаф. Ну, и конечно же — кровать! Огромный плацдарм. Ты явно захочешь вытворить что-нибудь на нём. Ещё есть неброская дверь в ванную. Ну да, как же без этих твоих часовых заседаний в кипятке, брррр!       Но вот спускаюсь вниз. Ты уже переоделся, Дарович утопал по своим ректорским делам. Манишь меня к себе рукой и цепляешь цепь.       — Гулять? — и поворачиваю кольцо, тут же виляя хвостом и дёргая любопытно ушками.       — Нет, сначала переоденься. Одежда! — командуешь, и меня поднимает в воздух, снимая удобную походную футболку (и как только цепь не помешала?..) и шорты. И вновь облачает, на этот раз в белейшую рубашку с жабо и такие же белые брюки, которые, на удивление, не мешают хвосту.       Но вот с переодеванием было покончено, и мы наконец-то вышли из гостиницы. И сразу же попали на набережную, где мне в лицо ударил тёплый морской бриз.

***

      Твои глаза горят и сверкают, тянешь неудержимо вперёд, быстро бегая по аллее. Цепь даже не провисает! А твоя новая дорогущая мантия развивается получше любого флага в воздухе. И всё же ты выбрал не самую дешёвую ткань. Вкус у тебя, оказывается, отменный. Ну и ладно, зато красиво, и тебе нравится. В ней, кажется, подкладка с защитными рунами ещё вшита…       А прохожие чуть ли не шарахаются от такого неудержимого звероформа как ты.       Да, должно быть со стороны выглядим комично. Я в строгом чёрном камзоле по последней моде, расшитым золотыми пуговицами и всеобразными рунами от защиты до ливетации, с распущенными и уже чуть отросшими волосами на левой стороне, старающийся плавно вышагивать, но лёгкая мантия всё равно развивается на моих плечах от быстрых и резких движеней, когда я перехватываю цепь. И впереди меня ушасто-хвостатое чудо. В светлых одеждах, но мантии под цвет моего наряда, в ошейнике на цепи, несётся стремглав вперёд.       Слышу шепотки со всех сторон:       — Да как так можно! Такую милашку и на цепь! — в сердцах говорит одна пожилая леди. А её компаньон не согласен, утверждая, что ты слишком буйный, и «Хозяин» наверняка тем самым защищает окружающих.       — Поди такой ещё и кусается…       — И почему такой взбалмошный? И как он с ним гулять-то не постеснялся?       — Таких пороть надо!       — А по-моему, он милый, — слышу вздох какой-то юной леди.       — Да хозяин его просто разбаловал! — не соглашается её спутник.       Когда подходим… Ну как походим, ты почти влетаешь в витрину с мороженым, а я чуть оттягиваю тебя за цепь и перевожу дыхание. Ну ты и носишься!       — Молодой господин, держите, пожалуйста, своего звероформа крепче! — возмущается продавец, а ты уже тыкаешь в витрину, подпрыгивая на месте и повизгивая: «Хочу это, нет, это… это, это, ещё вот то… А это что?! Тоже хочу!»       — У него сегодня праздник, поэтому я его балую. Сделайте нам несколько рожков, на что он там показывает, — и протягиваю деньги. Тут больше, чем нужно, и торгаш тут же натягивает милейшую из своих дежурных улыбочек и начинает с тобой сюсюкаться.       Получив мороженое, ты счастливо взвизгиваешь и тянешь вперёд, завидев яркие флажки и услышав заливистый смех. Ну да… качели. Ладно, идём. Но я тоже хочу съесть своё мятное мороженое и поэтому останавливаю тебя. Ты же ловко влезаешь на широкие перила набережной и, умостившись там, с упоением ешь сразу же из трёх рожков.       — А почему все называют меня звероформом? — облизываешь губы и смотришь на меня. Чуть склоняюсь и слизываю стекающую клубничную сладость, что растеклась у тебя по подбородку.       — Из-за ушей и хвоста. Тут в столице таких держат в качестве домашних питомцев. Так что пока гуляем, можешь сверкать шёрсткой и никто даже не подумает, что ты оборотень. Звероформы, кстати, не могут менять своего облика.       — Ясно, — говоришь как-то грустно. — То есть все думают, что я взбесившаяся игрушка?       — Что-то типа того. Но не расстраивайся. Какое дело нам до окружающих? — подцепляю языком свой мятный шарик и заставляю тебя приоткрыть рот. Забираешь вкуснятину, практически моментально глотая и сплетая наши языки. Отстраняешься и повторяешь мои действия, зачерпнув шоколадную вкуснятину. А я тебя чуть прикусываю за язык. — На самом деле удивительно. В нашем мире так много самых разношёрстных существ и магов, но все не любят и истребляю временами почему-то только оборотней. Но давай когда завтра пойдём по библиотекам и музеям, ты всё же примешь полностью человеческую форму и повернёшь кольцо. Иначе там проблем не оберёмся. Не пустят же, сославшись, что с животными нельзя, — смеюсь я, а ты обиженно смотришь и, потянувшись вперёд, кусаешь за губу.       — Ай! Арису!       — Хах, прости-прости. Кх, нет, не так. О, мой господин, простите мою дерзость. Я был не прав. Накажите меня, — говоришь высокопарно, но, не удержав ноты пафоса, начинаешь хихикать.       — Накажу, но не тут. Пошли на качели.

***

      Вечером мы встретились с Даром. Я, должно быть, выглядел умаявшимся. Но ещё бы, прокатиться на стольких качелях, перенюхать и попробовать по чуть-чуть самых разнообразных сладостей, что ты просил, а самое главное — пойди за тобой поспей!       — Этот Лисёнок у тебя на нитровом топливе, что ли? — удивиляется Дар, когда мы присаживаемся на скамью, а ты продолжаешь наверстывать круги вокруг нас. И наличие кустов сзади тебя, кажется, тоже не смущает. Цепь пришлось поднять над головой, в противном случае, ты бы меня ей уже скрутил, как было пару раз днём.       — Сладким перекормил, — вздыхаю я.       — Тогда нам определённо нужно выпить! Меня тоже сегодня пытались переварить верхушки общества. Но они поняли, что я несъедобен и ко всему прочему ещё и ядовит, и им пришлось отплёвываться, чтобы не заработать изжоги.       — Ладно, пошли. Лисёнок, иди сюда! — чуть дёргаю за цепь и ты пулей летишь мне на колени.       — Что? Где? Когда? Куда идём?       — У тебя батарейки хоть изредка садятся? — вздыхаю я и сажаю тебя на плечо, вставая с насиженного места.       — В «Коня»? — уточняет поднимающийся вслед за мной Дар.       — В него самого.

***

      Мы зашли в немного мрачную таверну. Тут всё насквозь пропахло деревом. Вот за что мне нравится это место — тут запрещено курить. А всё остальное пожалуйста. Мы сели за дальний конец стойки и прямо по столешнице к нам подошла официантка. Дар что-то там заказал, а я старался сделать так, чтобы ты никуда не удрал.       — Господин, а вам может что-нибудь подсказать? Или предложить немного нечто большее, — поинтересовалась прелестница, поворачивая мою голову за подбородок к себе и присаживаясь на корточки.       — А, нет, любезная. Мой компаньон уже всё заказал. Да я и со своим, — и наконец подтянув тебя за цепь, вытягиваю наверх, усаживая к себе на колени.       — Ой, милашка! — умиляется официантка и гладит тебя по голове. — Ладно, тогда я за заказом. А это мальчик или девочка?       — Я мальчик, — немного насупливаешься ты, и она смеясь уходит.       — И чего ты там высматривал?       — Просто. Да и стулья тут слишком высокие, и цепь мешает… Вот я и не мог залезть, — немного обиженно говоришь ты. — И вообще, зачем её отпустили. Я есть хочу!       — Проглот! — в один голос говорим с Даром, а ты обиженно смотришь. Но в итоге пришлось заказать и тебе еды с соком.       — А тут уютно, — выдаёшь ты, после того как расправился с курицей.       — Только в это время. После полуночи здесь начнётся настоящая оргия и куча сброда, — а ты посматриваешь, как официантка плавно двигается перед каким-то клиетном под мелодичную тихую музыку, а он задирает ей юбку. Почувствовав взгляд на себе, бугай смотрит в твою сторону и, видимо приметив цепь, идёт к нам.       — Знатный у тебя звероформ, аристократик. Или он у вас общий?       — Не твоё дело, кусок мяса. Иди куда шёл, — отшивает его Дар.       — Да ладно вам, — и этот бугай садится рядом с Даром. — У меня у самого таких трое. И все безотказные милашки.       — Свали здоровяк, от тебя воняет! — морщу нос и выпиваю залпом бокал вина, прижимая тебя крепче к себе.       — О, какая фифа! Да тебя небось этот белокурый ещё и дерёт по ночам?       Не сказав ни слова и даже не повернувшись в сторону бугая, ловким движением вытаскиваю хвост, обхватываю его за слоновью шею и с силой впечатываю в деревянные доски пола, скинув с тубарета.       — Ещё одно слово, смерд, и я тебя придушу. Или раскромсаю, — и демонстративно веду концом лезвия по его щеке.       — А! Да понял я, понял! Простите! — отпускаю, и он уползает, так и не встав на ноги, на своё место. А я слышу, как официантка шепчет ему на ухо, когда он уже вновь громоздится на свой стул:       — Не стоит связываться с этими господами.       — Заносчивая знать! — шипит боров.       — Боюсь, всё намного хуже для вас. Блондин — он из семьи А'каров. А его компаньон мог вас буквально одним словом размазать, в прямом смысле. Это он вас пожалел.       — Выходец из королевской семьи суккубов и словотворец? Интересные ребята.       — Может, и интересные, но лучше к ним не лезть.

***

      На следующий день я всё же заставил тебя повернуть кольцо и мы пошли по музеям и магазинам. Позже заглянули в библиотеку и магазинчик при ней. Купили несколько копий приглянувшихся книг и погуляли по центральной площади. Идти в «Адского» я отказался. Да и у Дара оказались какие-то планы. И мы устроились в уютном кафе, где я усадил тебя к себе на колени и мы изучали покупки. Вернулись поздно, уже ночью, но весь день меня не оставляло чувство, что за нами следят. Странное, зудящее и нервирующее. Но стоило принять горячую ванну и затащить тебя сверху, как я успокоился и уснул. Кажется, ты меня умаял.

***

      — Пойдём сегодня в трактир? — спросил Дар, а я лишь кивнул.       — Я задолбался. В институте он хоть не всё время был со мной. Видимо, где-то выплёскивал эту сумасшедшую энергию. Ты не поверишь, но я вчера просто отрубился, — и удерживаю шебутного тебя.       — То есть? — не понял Дар.       — Я его начал целовать, а в ответ ноль реакции. Тыкаю в плечо — а этот кошак спит. Было обидно, — жалуешься ты.

***

      Заходим в трактир, занимая наши излюбленные места, и Дар заказывает выпивку. Умеет же выбирать! Ты чего-то крутишься и трещишь, пересказывая прочитанную за ночь книгу, я расслабленно пью, а Дар, кажется с интересом, слушает. Вновь эти пушистые уши щекочат мне нос, но я не против до тех пор, пока ты не начнёшь линять мне прямо в бокал с напитком.       Кажется, мы засиделись, а ты начал изрядно ёрзать на моих коленях.       — Но не прямо тут, малыш.       — Да я хочу другого. Слишком много того душистого чаю выпил.       — Ладно, иди, — и отцепляю цепь от ошейника. — Комната за стойкой. По коридору и налево.

***

      Стоило только высунуться из двери туалетной комнаты обратно, как меня резко потянули за ошейник назад и куда-то вбок, тут же зажимая рот и нос какой-то сильно пахнущей мокрой тканью.       — Прости, малыш… От заклинания тебя бы унесло в загробный мир, — слышу я шёпот над ухом, краем угасающего сознания вспоминая, что на звероформах нельзя использовать заклинания. Что-то там про отсутствующий у них иммунитет от магии ты ещё тогда сказал…       Чихаю и слышу смех. Сколько я проспал?.. По ощущениям зверя — не больше пятнадцати минут. А это кто? Сидит и пялится на моё голое тело. Стоп, что?! Да когда! Я же не раздевался! Да как он…       — А ты красивый. Как такого милашку можно было отпустить от себя дальше, чем на несколько метров, да ещё и без цепи? Твой хозяин редкостный идиот!       А я стеснительно натягиваю на себя одеяло, пытаясь прикрыться хотя бы внизу.       — Ничего не идиот. И вообще, отпустите меня! Я вам не игрушка, и уж тем более не принадлежу вам!       — Отпустить, говоришь… — и, соорудив на своей морде злобную ухмылку, он одним прыжком нависает надо мной, придавливая к кровати и сгребая мои руки, чтобы в следующий момент накрепко скрутить их верёвкой. И какого дракона вообще происходит? Метку он видел — это я точно знаю, не зря же он так усердно разглядывал моё запястье. Но он упорно продолжает стаскивать с меня одеяло. Даже несмотря на все крики, укусы и протесты.       — Можешь кричать сколько влезет — на комнате барьер. Что, ещё не возбуждён? Да как тебя вообще натаскивали? Ты от одного взгляда должен возбуждаться, мелкотня тупая!       — Да не должен я никому ничего! Я, в отличие от ваших… — и воспоминание того, почему я остался сиротой, заставило меня замолкнуть и более детально продумать свою речь. Признаюсь, что оборотень — придётся превращаться. А это дело бесполезное, когда у тебя связаны руки. И продолжаю уже более спокойно: — У меня больше воли. И то, что я не соответствую вашим ожиданиям — не мои проблемы.       — Да ты мелкий паршивец… Оборзевший! Поверь, я видел, как ты себя вёл! Пора бы тебя перевоспитать, чтобы паинькой был. Твой хозяин мне ещё спасибо скажет… — и он пропускает верёвку от кистей вниз, овевая и связывая всё тело и ноги, заставив развести их и остаться в полностью открытой позе. А верёвки от согнутых раскрытых ног привязал к спинке кровати, сперва пропустив их через ошейник.       — Что, ещё не возбудился? Тогда попробуем так… — и наглейшим образом пихает мне в рот два пальца. До упора! Да как он…       Прищуриваюсь и резко щёлкаю зубами, глотая кровь. А он орёт и мне прилетает здоровенная оплеуха, заставившая выпустить пальцы.       — По-хорошему не хочешь?.. Тогда так, — и без всякой смазки вбивает в меня сразу несколько пальцев, вызывая протестующий крик. А отстраниться не даёт, притягивая за верёвки.       Делает несколько движений пальцами и удивлённо смотрит на меня. Не привык, верно, что ему отказывают! И запускает вторую руку куда-то под одеяло, извлекая в скором времени баночку со знакомыми мне розоватыми шариками.       — Этому-то ты точно противостоять не сможешь… — и, ловко вытряхнув из колбы несколько шариков, быстро запихивает их в меня. Сразу со всех сторон.       — Иррро-кх-од, — рассказываю ему всю правду о том, что он делает. А этот бугай лишь усмехается, видя, как я пытаюсь откашлять блестящую розовую пыльцу изо рта.       Не теряя времени, он сбрасывает штаны и одним мощным рывком входит в меня, заставив то ли простонать, то ли закричать от боли. Даже несмотря на отнюдь не малую дозу афродизиака это не приносит удовольствия ни грамма. И уже из последних сил я частично прорываю барьер, пытаясь докричаться до тебя. Но я не знаю, получилось ли, потому что через мгновение я утонул в возбуждении и боли, смешавшихся воедино.

***

      — А чего Ари так долго нет? — удивляется Дар.       — И впрямь. Мы тут что-то заболтались. Джини? Не видела моего мальца?       — Так ведь он как час назад ушел. Ой, а мистера Аркерса тоже нет. Сидел же там в углу. И ещё не расплатился.       — Тааааак! Кажется запахло кровью! — взвился Дар, хватая меня за руки, и прикрывая, что бы официантка не видела моего оскала. А до меня долетает какое-то слабое мысленное поскуливание.       Вырываюсь из рук Дара и верчусь на месте, пытаясь понять где ты. Но у меня есть проверенный способ. Подкидываю в воздух конец цепи, что накручена у меня на манер браслета на левой руке (уже привык так ходить, доставать из воздуха каждый раз — слишком утомительно) и свободный конец указывает куда-то вверх и в сторону.       Не дожидаясь реакции Дара, бегу к лестнице, взмывая наверх по ступеням.       Я порву этого гадёныша! Располосую лицо! Но если он тебе что-то сделал… То кончина его будет жестка и сурова.       Кажется, вамп несётся за мной следом, но я гораздо быстрее. Поди мышцы подкачал, бегая за тобой.       Цепь указывает на одну из комнат, и я выбиваю дверь ногой.       — Жирная свинья! — и одним рывком отбрасываю этого увальня к стене.