Любопытный Лисёнок

— Не болей, — говоришь ты мило и начинаешь целовать мою шею. Немного убито мурчу, но подставлюсь, приподымая голову и предоставляя больше доступа. — Лисёнок, что-то меня плющит. Дар конечно меня натёр какой-то новой мазью, но кажется, я сейчас от неё улечу. — Совсем плющит? — и кусаче целуешь там, где ещё не было твоих зубов. — Угум. Знаешь, я конечно же вымылся, но мне кажется, что от меня по прежнему пахнет мятой. Это так странно, потерять из памяти целую неделю. А ещё и мазь на спину благоухает шалфеем и ещё не пойми чем. И ты так сладостно перебираешь лапками по моему телу, — и я прикрываю глаза, жмурясь и мурлыча. — От тебя течной кошкой пахнет, — насмешливо, но без ревности фырчишь, покусывая моё ушко. — Чего? — неверяще, подскакиваю я, но чуть стукнувшись с тобой лбом, падаю обратно. — Да чего чую - то и говорю! — обиженно надуваешься и выпрямляешься, садясь на мои бёдра и ёрзая на них. — Да ну? — но уже не пытаюсь подскакивать, напротив, лежу спокойно и оглаживаю твои ноги. Но чуть пошевелив тазом, я тут же об этом пожалел. Спину дёрнуло и я замер, судорожно выдохнув. — Ну и куда ты нестись хочешь? Тебе ещё неделю так лежать. Если ты, конечно, у этой кисы не сильно натрудил спину… В чём я очень сомневаюсь, — усмехаешься и сам дразняще потираешься промежностью, чувствуя, как одежда становится мне тесной. — Вот паршивец! — выдыхаю сквозь стиснутые зубы и призадумываюсь. — Интересно, если же меня и впрямь сманила кошка, какой же она должна была быть, что б я за ней хвостом увязался. Обидно, вот так ничего не помнить. Ещё и Дар почему-то на отрез отказался в моих мозгах ковыряться. Да что ж ты делаешь! И я запрокидываю голову, непроизвольно вновь пытаясь двигаться и зажмуриваясь от боли. — А, всё. Сижу, не рыпаюсь, ничего не делаю, — и замираешь, больше не дразня выпирающий бугорок. — Да уж делай лучше! — обиженно шиплю. — А то раздразнил тут! — Неа. — Даааар! — громогласно взываю я, прекрасно зная, что он в соседней комнате. — Ну чего у вас тут ещё? Не хватило? Ещё намазать? Да твою магию! Ари! Ах ты неугомонный пушистик! Вот и удовлетворяй его теперь, но так, что б он лежал! — и хлопает дверью. Но я то чувствую, что он остался там и никуда не уходит. — Обойдется! — кричишь ему вслед и вовсе слезаешь с меня. — Ари! Ну ты чего?! — вытягиваю руку вперёд, что б тебя поймать, но осознаю, что для этого придётся либо встать, либо перевернуться на бок и опять же потянуться. А это равнозначно взвыть заново. И поэтому я опускаю руку на пах, сжимая себя, продолжая смирно лежать спиной на мягкой кровати. — О, Господин, может, вам помочь? — издевательски спрашиваешь, хохотнув с выражения на моём лице. — Нет, блин, пялиться… Конечно помочь! Фырчишь и так же издевательски медленно приспускаешь с меня одежду, оголяя орган. — Ну вот сложно было, что-ли? — наивно спрашиваешь, хлопая глазками. — Попросить? А если прикажу? Да не ручками, а ртом? Или ты меня вообще оседлать хочешь? — ох не нравится мне этот бесенячий блеск в твоих глазах! Совершенно не нравится! — Нет, я просто хочу на тебя посмотреть, — наклоняешь голову чуть вбок, состроив милое детское личико. — Это как? — не понимаю, а точней делаю вид, что не понимаю. Но ведь ты же не такой извращенец, как я, что б просто смотреть. Или я чего-то не знаю? Фыркаешь, чуть надменно и прислоняешься к стене, продолжая без зазрения совести смотреть на меня. — Вот так. А ты красивый, ты знал? — Чего? — и моя челюсть плавно едет вниз. Значит всё-таки извращенец. Испортил я тебя совсем. Вздыхаю и вытягиваю руку вновь вперёд, осознавая, что помогать мне никто не будет и что вы двое всё же на меня обижены. Да не виноват я! — Ари, стяни с себя хоть кофту, — и я уже обхватываю себя рукой. Ну хорошо, что хоть штаны до колен стянул. Но и рубашку бы тоже мог расстегнуть. Жарко же! — Фи, — но оглаживаешь себя по торсу, лишь чуть приподнимая ткань. — А сам даже и не возбудился? Ну и ладно! — откидываюсь на подушку и закрываю глаза, сосредотачиваясь на остатках мятного запаха и тело тут же заходится стоном, а в памяти предстают жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Так значит всё-таки это была Тартарианка и я в этом поколение не последний… Но мысли уходят в другую степь и я быстро двигаю рукой, всё же прогнувшись в спине. Хмыкаешь и подползаешь обратно, надавив рукой на мой живот, возвращая на место. — Не напрягай спину… Забыл? — Забыл, — судорожно выдыхаю и пытаюсь податься вперёд головой, что б схватить тебя зубами да хоть за пальцы. — Держи, бедняга, — и суёшь под мои челюсти свободную лапку, продолжая надавливать второй на живот, чтобы я не дёргался. Впиваюсь зубами в так любезно предложенную лапку и ещё более остервенело двигаю рукой, заходясь в раскатистом рыке. Выдыхаешь, сжав зубы от резкой боли, но не скулишь, не желая меня сейчас отвлекать. Сам разжимаю зубы, запрокидывая голову назад и делаю ещё пару движений, всё же выгнувшись в спине и вновь падая на мягкую кровать, уже обмякая. — Ну вот. Гораздо лучше же? — зажимаешь покусанную руку другой и тянешься к моим губам, отвлекая от раны. А я тебя как-то приглушённо слышу. В голове шум, а спину печёт и я хоть как-то пытаюсь отогнать это марево, мотая головой, но так ничего и не говоря. И уже закрывая глаза, слышу, как вампир ругается на тебя.

***

Я только проснулся, а ты из ниоткуда извлёк сигарету и зажигалку. — Лисьё! Это ещё что такое! А ну немедленно убери! Или аттракцион, как довести лежачего продолжается? — гневно рычу я, уже как третий день пытаясь тебя не прибить. А ты уже, как третий день настойчиво испытываешь моё терпение. — Вот дозаживёт спина, и я тебя так по жопе отхлестаю! Плетью! С размаха! И со вкусом! — И? — приподнимаешь одну бровь, не двинувшись с места. И прикуриваешь сигарету. — Дааар! Унеси это от меня! — мой истеричный крик наверное слышала вся гостиница. Но никто ничего мне не скажет. Все уже и так знают примерные габариты твоего шила в жопе и поэтому мне лишь сочувствуют. Арису Лишь насмешливо фырчу, зная, что Дарович уехал куда-то опять. Но встаю с кровати и подхожу к окну, высовываясь в него мордочкой с куревом и нервно дёргаю хвостом. Даркнес — Да где этого вампира носит! Не смей здесь курить! И вообще не смей курить! — и я чихаю, дёрнувшись и застонав от неприятного хруста в спине. — Ненавижу подобный запах! Я тебя в ванну магией сейчас затолкаю и немного утоплю, как нерадивого щенка! Ох, как же хочется встать и выдрать тебя промо на подоконнике, что б вся улица слышала твои протяжные стоны! Но всё что я сейчас могу, это лишь лежать и беситься. А, нуда, ещё и чихать от этой вони!

***

— Урру, — ты пододвинулся ближе и начал ластиться. Я же почуяв поползновения под боком, схватил в охапку нарушителя моего спокойствия, ещё сонно потираясь головой. Вроде ни чем от тебя подозрительным уже не пахнет. Перебесился и вымылся сам что ли? А я должно быть и не заметил, как уснул. Урчишь и сам, кажется, не замечаешь, как начинаешь меня вылизывать, пофыркивая. — Уммммм, Лисёнок, помоги перевернуться хоть на живот, а то всё уже затекло, — а сам подставляю шею под твой вездесущий язычок, расслабленно тыкаясь в тебя носом куда-то в висок или затылок. А пойди пойми где что, когда столько шевелюры и ты возишься постоянно на мне. Арису Вздыхаю и слезаю с тебя, аккуратно переворачивая и чуть помогая себе левитацией. — А может, ты уже всё? Всё-таки последний день… Или болит? — и я прохожусь языком по твоей спине. Обидно, если ты всё ещё не можешь встать, я ведь так и не дался тебе в эту неделю, оттого и ходил весь раздражённый и вредный. Даркнес — Не знаю, — и я вытягиваю руки вперёд, потягиваясь. Спина хрустит, но не спешит обдать меня фонтаном боли. Я и до этого несколько раз переворачивался с твоей помощью, но приходил Дар и прописывал нам «звездулей», мне словами, а тебе даже пару раз в скользь ремнём досталось. Эка ж он обо мне беспокоиться. — Ну вроде уже легче, — и всё же рискнув, подбираю конечности и прогибаюсь, аки кот, с блаженным хрустом потягиваясь. Даже и не заметил, как вытащил хвост. Виновато смотришь на это всё и всё-таки сворачиваешься аккуратно калачиком около меня, ожидая, когда я разберусь со своим телом. Ну вроде пока не больно, только мышцы тянет, от того что почти неделю не шевелился. Немного лениво, но вроде двигаться мне уже можно. — Вот будет смешно, если я тебя сейчас вожму в кровать, а в этот момент нагрянет «мамочка» Дари и отвесит мне полный комплект своих беспокойств. Хм, хотя я вот не прочь получить от его умелых рук массаж. Ты же уже видя, что мне гораздо легче, приподнимаешься на руках, начиная чуть помахивать хвостом. — Ну точно в пса превращу! — сажусь на кровать, немного сделав на пробу пару наклонов вперёд и назад, и затаскиваю тебя к себе на ноги, ставя на коленки ко мне лицом и заставляя садиться на мои бёдра, делая несколько плавных движений, потираясь о тебя. Стеснительно прижимаешь ушки и внезапно обнимая, шепчешь мне на ухо: — Я соскучился. А в собаку… Ну не надо. — Соскучился? — не понимаю я. — По мне или по моему телу? И хитро прищуриваюсь на твоё заливающееся лицо краской. — А если б это было не на неделю, то ты бы сбежал от меня? — и мои пальцы до синяков стискивают твои бока. — Да куда я сбежать-то могу? Разве что к Даровичу. Но он упорно не желал меня трогать. Я, думаешь, зря, что-ли, курил? — и привычно уже ёрзаешь на мне в попытке освободиться. — А он тебя так и не взял? Я же разрешение полное вновь дал! Тогда что это был за шум и крики пару дней назад среди ночи и те протяжные стоны? — усмехаюсь и делаю хватку уже не такой болезненной, но заставляя тебя тереться об меня. Ещё чуть-чуть и я не выдержу, сжигая нижнее бельё и эту расстёгнутую рубашку. — Не знаю, кого он там притащил, но меня он выставил за дверь на ночь. Пришлось прямо там и спать. Звероформов же тут за животных считают. Но видишь в моих глазах уже безумные дикие огоньки и сам начинаешь стягивать с себя пижаму. — Хороший мальчик, а то я уже подумывал сжечь ко всем чертям эти тряпки, — и я всё ж психанув, когтём раздираю по бокам бельё, откидывая остатки в стороны. Рубашку со спины я не рискнул пока срывать, а то ещё мало ли продует. — А Дар кретин, если он не притащил вновь кого по работе, конечно. А чего ты ко мне тогда не пришёл? — Да он же меня на цепь посадил. Выставил в коридор, сказал персоналу, чтобы не трогали и к стене прикрутил. Вот и пришлось там ночь коротать. Девочка одна хорошая была — погладила, да разговорами развлекла, — пожимаешь плечами, мол, что было то было, и утыкаешься в мою грудь носом, а я слышу забавную мысль: «благо, рубашка хотя бы расстёгнута». — Странный он. Значит точно что-то с работой было связано. Но мог и просто ко мне отвести. Или беспокоился он так о моей спине? — от твоего слабого тычка, опрокидываюсь на спину и уже подтягиваю тебя выше, шевеля бёдрами и трясь о твои ягодицы. — Наколдуй смазку. Или тебя нужно вначале размять? И не дождавшись ответа, скидываю тебя на кровать, укладывая на неё спинкой и разводя твои лапки, удерживая их под коленками. — Очистить! Ворчишь, но всё-таки сам опускаешь к себе руку, колдуя смазку и чуть разрабатывая себя парой пальцев. — Какой соблазнительный… А я ведь думал сам, — и прохожусь по промежности своим хвостом. — Но так может даже и лучше. Смотрю неотрывно за твоими гибкими пальцами и похабно облизываюсь, потираясь о внутреннюю часть ноги своим достоинством от нетерпения. Насмешливо фыркаешь: — И вот только это тебе от меня и надо! — но убираешь руку, давая доступ к уже расслабленному колечку мышц. — Не только, — плавно вхожу в тебя, наклоняясь, за поцелуем и мы оба слышим тихий хруст. Крайне осторожно выпрямляюсь, но вроде это всего лишь суставы в руке встали на своё место. Спину не дёргает, вот и отлично. И я плавно начинаю двигаться. В такт моим движениям начинаешь пока что тихо постанывать, подаваясь тазом. Быстрее пока не просишь, боясь, что я опять могу повредить что-нибудь. Из-за этого закусываешь губу почти до крови и всё-таки впиваешься коготками в кровать, пытаясь не ускорять темп. Зажмуриваю глаза и чуть выше подтягиваю твои ноги, меняя угол проникновения и слыша громкий стон. Как же мне этого хотелось! Одно дело, когда меня удовлетворяет Дар ртом и совсем другое — ТЫ. Вот эти звуки просто мелодия и дополнительный источник блаженства. Чуть резче поддаюсь бёдрами, но вновь возвращаюсь к прежнему темпу. Мышцы не приятно потянуло и я не рискую двигаться резче. Но просовываю под тебя хвост, обвиваясь вокруг твоей талии и придерживая, вновь плавным толчком вышибая из тебя неудержимый стон наслаждения. Арису Чувствую твой хвост, но на этот раз уже всё равно. И даже уютней, когда ты таким образом придерживаешь меня, не давая лишний раз метаться по кровати. Но вот очередной толчок — и я вновь не могу сдержать блаженный крик, чувствуя, что почти на грани. И желание поскорее получить наслаждение вынуждает меня протянуть к себе руку, тут же начиная двигать ей. Даркнес Слышу дополнительный прибавившийся звук и приоткрываю глаза, не довольно смотрю на тебя, но не возражаю, понимая, что двигаюсь слишком медленно, что б ты вознёсся на вершину без дополнительного стимула. Но сам я, кажется, ещё долго не подойду к пику. Пытаюсь вновь ускорится, резко сжимаю челюсти и вовсе замирая, но через силу и волну твоего возбуждения возобновляю движение. Арису Сам довожу себя до сладостного стона, изливаюсь, выгнувшись и сжавшись, но возбуждение не спадает. Я вновь становлюсь игрушкой в твоих руках, что лишь стонет и просит больше, делая то, что прикажут. Судорожно выдыхаешь и переворачиваешь нас, заставляя меня оседлать тебя и начать быстрые скачки. Ну на дракона с родео с такой спиной ты уж точно не тянешь. На стоны уже не хватает сил — получаются лишь какие-то яростные вдохи и выдохи. Но я теперь могу регулировать темп сам, что и делаю, тут же ускоряясь и слыша твой блаженный стон, явно одобряющий мои действия. Даркнес - Вот так бы давно, а не дуться на меня! - и сам подбрасываю бёдра, запрокидывая голову вверх и позволяя тебе делать что угодно, убирая руки с твоих бёдер и чувствуя, как неудержимо скачешь на мне, вышибая все мысли из головы. А где-то, словно из далека, слыша тихий переливчатый смех и всего одну фразу мурлычущего голоска: "хороший котик", и резко открываю глаза, но, кажется ты ничего не произносил. Чуть приостанавливаешься и вопросительно смотришь на меня. - Что-то не так? Больно? Да и не дулся я на тебя, а не хотел, чтобы ты обратно всё повредил, - и в подтверждение своих слов наклоняешься ко мне, целуя и чуть прикусывая нежную кожу на шее. Откидываюсь назад, выдохнув и огладив тебя по ягодицам, легонько кивнув. - Всё хорошо, продолжай. Просто я только что словил, кажется, глюк. И чем меня Дар только мажет? - Я так на тебя влияю вместе с мазью? - смеёшься и продолжаешь двигать бёдрами. - Возможно... - и вновь прикрываю глаза, отдаваясь наслаждению и звукам, дурея от твоих прикосновений.

Арису Улыбаюсь и выпрямляюсь обратно, позволяя себе ускориться. Но и рук не убираю, оглаживая твой торс и вызывая у тебя мурашки по всему телу. - Ари! Быстрей! - судорожно выдыхаешь уже изогнувшись в спине и с силой подбросив бёдра, запрокидывая голову и открывая рот в немом стоне. Усмехаюсь и всё той же левитацией помогаю себе ускориться. Понимаю, что сам скоро не выдержу и чуть замедляюсь, чувствуя, что ты и сам толкаешься с нужной тебе скоростью.

Даркнес Спина издаёт жалобный хруст, а я толкаюсь последний раз, не удержавшись и впившись пальцами в твои бока, натягивая тебя и изливаясь в сжавшиеся мышцы. Фырчишь, наклоняясь и падая на меня, наконец-то расслабляясь. Благодарно вылизываешь мою грудь, поднимаюсь к шее и я выхожу из тебя. А ты встаёшь надо мной на четвереньки и встряхиваясь, позваниваешь ошейником. - Подержи меня? За ошейник, желательно обеими руками. - Зачем? - не понимаю, но делаю, всё ещё до конца не придя в себя. Ты же вместо ответа встряхиваешься и рывком перекидываешься сразу в зверя. Он тут же желает уйти погулять, но я удерживаю его и ты всё-таки заставляешь его отступить, возвращая свой прежний вид звероформа. - Да... Прости, мне немного не нравится, когда мои мышцы так растянуты. А игрушек у тебя тут нет, вот и пришлось выкручиваться. - Ну вот и зачем?! - сокрушаюсь я, пока моя рука здоровается с лицом, а спину простреливает тянущая боль. - Это же столько мороки потом! Вот чёрт! Слезь с меня и позови Дара. Хотя нет, нестои. Лучше найди ту вонючую мазь, помоги мне перевернуться и намажь меня, сделав массаж. А ему пожалуй лучше не знать. А то опять распсихуется и чего доброго вечером меня не ублажит. Ну чего ты так на меня смотришь? Ты сам себе подписал приговор, обернувшись, зверьё не думающее. - Ну мне же неудобно! - обижаешься, но притягиваешь эту мазь в руки левитацией и потягивая меня за плечо, помогаешь перевернуться. Вздыхаешь и садишься на мои бёдра, чтобы было удобней и принимаешься массировать поясницу, вспоминая, как это делал вампир. Утыкаюсь в подушку и врубаю непроизвольно режим трактора. Слишком хорошо. Да и твои руки теплее, чем у вампа. А дверь открывается и я слышу как наисветлейшая персона входит в мои временные покои. - Ему, что, опять спину свело? Ари, а раздел ты его полностью зачем да и сам? Только умоляю, скажи, что он всё время лежал, - и я чувствую, как к твоим рукам прибавляются более мощные и прохладные, массируя мне плечи и пробираясь по бокам к низу живота. - Не издевайтесь. Я спать хочу, - бурчу разморенный в подушку, раздражённо подёргивая кончиком хвоста.