Любопытный Лисёнок

Из столицы в Лэнд-си мы вернулись как пару дней назад. Я все же убедил Дариуса, что постельный режим мне более не нужен. Во всяком случае такой строгий. Арису с утра пораньше снова начал ко мне ластиться, кажется вторя звукам прибоя за окном. На что я ему предложил пойти и поработать руками самостоятельно. — Ну мне ле-ень, — протянул мой Лисёнок. — Ну тогда ленись и отдыхай — почёсываю тебя за ушами и притягиваю к себе на грудь. — А я тогда почитаю. Благо я захватил с собой пару книг. А ты начинаешь ластиться требовательнее. — Эй, мелкий, я тут думал выбираться из-под тебя через пару минут, ну да ладно, — и крепко обнимаю, зарываясь носом в твои волосы на макушке. На что получаю ощутимый укус. — Ай! А кусаться зачем?! — Хочу. — Хочет он… А мне больно между прочем. Или ты так хочешь, что б я прописал твоей попке с утра пораньше ремня или внутренний массаж? — А ты ещё попробуй заставь меня смирно лежать, — лукаво прищуриваешься и снова кусаешь. — Ауч! А вот и заставлю! И хватит меня кусать! Ты куда свои зубья потянул?! Только посмей цапнуть там! — а ты всё-таки цапаешь нежную кожу за ушком и с упоением слизываешь кровь. Вроде и хочу тебя скинуть, и идти материал готовить нужно для новых лекций (да, отдых нам лишь сниться даже летом), но я побаиваюсь, как бы ты не вылетел в окно с моего размаху. Уворачиваюсь от зубов, а ты кусаешь мелкими не то поцелуями, не то смертельными захватами мою кожу на шее. — Господин, ваш лис хочет играть… Не мучайте животное! — Это кто кого ещё мучает тут! Да куда ты кусаешься?! — А куда надо? Меня кусаться не учили, — нагло врёшь, ведь как раз кусаться-то тебя и учили, при чём очень даже качественно научили! — Да никуда не надо! Я и так весь уже в твоих укусах! — Ну а как тебя ещё расшевелить? — вновь покрываешь меня укусами один за другим. — А! Мелочь! Ты у меня сейчас в окно полетаешь! — И весь город таки узнает, в каких мы отношениях? А мы ведь так и не поженились! — садишься уже спокойно на мои колени и принимаешься вылизывать шею. — Да что мне город, когда мы в бухте. Ты мне ещё фермером тем пригрози. А вообще, если кто о тебе и узнает, так это рыбы внизу, когда ты со всего маха полетишь в их царствие, минуя пляж… И я закатываю глаза, но притягиваю шаловливого тебя, идя уже на весьма стойкие уговоры.

***

Возвращаюсь с утреней прогулки и намереваюсь тебя разбудить, ведь я обнаружил сегодня поистине красивую тропу, столь живописно виляющую вдоль побережья и дальше убегающую в лес. Вроде не спишь и я сажусь на край кровати, залезая рукой под задравшуюся футболку. А ты всё же тихо бурчишь и старательней делаешь вид, что ещё в царствие Морфея. — Лисёнок, просыпайся. Пошли прогуляемся пока нет жары. Я и так дал тебе поспать. Ну же, малыш, уже десять утра, — и склоняюсь над тобой, поправляю футболку и начинаю перебирать лёгкими прикосновениями пальцев твои рёбра. Ты вновь что-то неразборчивое не то говоришь, не то фыркаешь, и я уже просто оглаживаю твои бока. — Ну же, вставай, — и трусь об тебя лбом, проходясь по спине меж лопаток, а прохладные солёные капли с волос падают тебе на шею, да и футболка становится мокрой. Ну не досох я после купания, да. Лениво перекладываешь хвост с места на место и переворачиваешься на спину. Вновь оглаживаю твои бока, а ты томно потягиваешься, зевая и перехрустывая всем, чем можешь. Но глаза так и не открываешь. — Вот ленивое создание… А кто до рассвета был таким активным? — целую твою скулу, подбираясь к губам и уже готов начать тебя щекотать если и дальше не будешь подавать признаков проснувшегося существа. Внезапно начинаешь возиться в постели, изворачиваясь. Непонимающе смотрю, а ты лишь дотягиваешься, наконец, до шеи задней лапой и принимаешься яростно чесать под ошейником, позвякивая им. Не могу сдержать смеха и убираю аккуратно твою конечность вниз, чуть смещая ошейник и почухивая самолично. — Какой же ты всё же забавный! — Гляди, чтоб не увели! — насмешливо фырчишь, подаваясь на мою руку, и блаженно открываешь ротик. -Да кто ж тебя уведёт? Я думаю мало желающих найдётся остаться без головы или с выдранным сердцем, — и я задрав футболку, прохожусь дорожкой из поцелуев по твоей груди. Томно выдыхаешь, чувствуя выступивший румянец на щеках и снова прикрываешь глаза, замирая. — Гулять пойдём? — оторвавшись от твоей груди, спрашиваю, смотря в поплывшие глаза. — То есть ты меня сейчас подразнил и хочешь, чтобы я в таком состоянии гулял? — А ты возбудился что ли? — и мои брови поползли на лоб. Кажется я переигрываю. Но всё же откидываю простынь, которой ты прикрыт ниже пояса и вижу подтверждение твоих слов. И что за манера, спать лишь в одной моей футболке! Ну благо дорогущие рубашки, приготовленные мной для Столицы, ты не утаскиваешь и то хорошо. — Да ладно! Может, мне сразу так сделать? — сползаешь с кровати и садишься передо мной на колени, преданно глядя в глаза и виляя хвостом. «Знаю же, как тебе это нравится. Ну совсем ты меня в собачку превратил!» Завороженно смотрю, а рука сама непроизвольно тянется к твоей шевелюре. Зарываюсь в мягкие пряди и тяну твою голову к себе меж разведённых ног. И так не расстёгивая штанов, тру тебя щекой о свой пах, не сводя загоревшихся глаз. — Но ты же понимаешь, что я не буду этого делать? — серьёзно спрашиваешь, отстраняясь и поднимая на меня мордашку. — Понимаю. А жаль. Тогда вставай с колен, а то точно моя крыша помашет мне крылышками и улетит в закат, кокетливо виляя хвостом, — и я сам вытягиваю тебя с пола к себе на колени, падая спиной на кровать. Уже поскуливая от возбуждения сам нависаешь надо мной, тянешься за поцелуем и покачиваешь бёдрами. А я, заметив это, принялся усердно изучать их руками. — Ты меня хочешь завести ещё больше, Лисёнок? Лучше стяни с меня штаны. Но после, мы обязательно пойдём гулять! И не надо так на меня смотреть! Или по твоему я не смогу удовлетворить тебя за пол часа? Заметь, я сказал лишь про тебя, — и хитро скалюсь. — Вот и стягивай сам, — немного обиженно надуваешься и садишься на мои бёдра, чуть ёрзая на них. Резко выдыхаю через нос и подбрасываю бёдра, потираясь об тебя и судорожно расстёгивая ремень. Чуть привстаёшь и всё-таки помогаешь снять ненужную одежду с помощью левитации. — А можно… Как это было в первый раз? — шепчешь на ухо, склонившись ко мне вновь. Я киваю, но начинаю знатно тупить и видимо это слишком хорошо видно на моём лице. Как растягивал тебя помню, а вот дальше… склеротик, что б меня! — Ну же… — и перекидываешь мне мысленно образы и воспоминания нашего первого раза. Правда, тогда была небольшая загвоздка, но сейчас-то её нет… Хмыкаю и переворачиваюсь, уже сам нависая над тобой и разводя твои ноги, закидываю их себе на плечи, и шепнув очищающие, проходясь языком по промежности, удлиняя его на манер кота и вкручиваю в тебя. Хоть это и лишнее и ты и так после ночи ещё не сжался. Вытаскиваю и облизываю ложбинку, начиная поигрывать с органом. Но вот ты стонешь и я задираю твои лапки выше, подложив подушку тебе под спину и медленно вхожу. — Знаешь, малыш, первый раз первым разом, а что если я сделаю так? — и я намеренно принимаю полуформу, полностью оборачивая задние конечности, от чего мой орган чуть увеличивается в тебе. Но лицо при этом не меняется, хотя мои руки потемнели до локтя, а хвост взвился вверх над головой. Испуганно вздрагиваешь, напрягаясь, но увидев, что я не собираюсь тебя жрать, успокаиваешься. Я делаю пару толчков, и понимаю, что ты уже не можешь контролировать своё тело. — Нравится? Да не дёргайся, это я и себя прекрасно контролирую, — вылизываю удлинившимся языком твою шею, а лицо так даже и не посерело. Чего пугаться было то? — Или ты настолько боишься моего зверя? — Да нет… Не знаю, — слабо поскуливаешь, но не сопротивляешься. Да и сам подаёшься на меня. Начинаю двигать бёдрами активнее, утопая в твоих стонах и внимательно за тобой следя. Одна рука придерживает твою ногу, что б ты не падал и не менял угол моего проникновения, вторая же в такт мне ублажает тебя спереди. Немного не удобно спине, так как приходиться знатно прогибаться в пояснице, но твои стоны этого стоят. Но боюсь так долго я не выдержу. Делаю ещё пару быстрых движений и вынужденно замираю. Ты разочарованно стонешь, будучи почти пересёкшим грань. Но я киваю, переворачиваюсь, укладываю тебя к себе на грудь и резко подбрасываю бёдра, входя в тебя ещё глубже и слыша твой сладостный крик.

***

— И вот после такого гулять… — немного раздражённо ворчит мой Лисёнок, шлёпая пушистыми лапами по воде. — А что тебе не нравится? Я же сразу предупредил, что нашёл довольно интересное местечко. Фырчишь и продолжаешь идти рядом со мной, по щиколотку в море. Я же иду там, где чуть глубже, на кошачьих ногах, почти по колено и от того наш рост сейчас не столь сильно разниться. Но вот я попадаю в углубление и мы вовсе становимся на равных, от чего ты веселишься и чмокаешь меня в губы, уносясь вперёд. Ну и меняется же у тебя настроение будь здоров! Но я лишь улыбаюсь, довольный практически всем, собираюсь на мелководье и, в паре прыжков, настигаю тебя, заваливая в воду. Столб брызг, звонкий смех и твои перебирающие лапы с пушистым хвостом. Рывок и вот я уже лежу на спине в воде, а ты в одних светлых шортах сидишь на мне как бравый наездник и заливисто смеёшься, тыкая рукой в расстёгнутую белую рубашку, которая пузыриться и не тонет на плавных волнах прибоя. Короткие штаны до колен на мне тоже намокли и обтянули. Я не перестаю щекотать тебя и ты в какой-то момент взвизгиваешь и подскакиваешь, уносясь вперёд. Проходим ещё пару метров и ты замираешь, распушив хвост. Перед нами устье не большой реки. Деревья нависают плотным пологом над ней, солнечные зайчики играют в этом ветвистом и прохладном туннеле, а вдалеке слышаться трели птиц. — Ты сюда меня вёл? — принюхивается мой Лисёнок и оборачивается ко мне. — Да. Нравится? — спрашиваю, а ты утвердительно киваешь, помахивая нетерпеливо хвостом и мы начинаем подниматься вверх по реке. Хорошо, что успели до самого солнцепёка, а то я не очень хочу вновь валяться в кровати. Нет, гулять ночью это очень здорово, но вот ночи-то короче дня и это обидно. Иду по каменистому дну речушки, а ты озорничаешь и скачешь с одного валуна на другой, которые расположились по её краям. Иногда попадаешь на шаткий камень и с визгом, да стайкой переливчатых брызг, сваливаешься на попу в воду. Но я страхую тебя заклятиями. — Мелкий, ну что с тобой не так? Я понимаю, что для тебя это новая не изведанная территория, но о магии тоже не нужно забывать. А что ты будешь делать, если окажешься например в Неизведанных землях западного континента? Твой взгляд становиться на мгновение серьёзным, но в следующую минуту ты игриво уже машешь хвостом, обдавая меня звенящей мокрой атакой брызг. — Ну я же не там, а здесь и с тобой. Я знаю, что ты не позволишь упасть. А там… — и хоть ты улыбаешься, я вижу вновь этот серьёзный взгляд, как и на тренировках. — Там я не буду вести себя как тупой звероформ. Да и навряд ли ты окажешься рядом. Вот и придётся выживать, да думать о своей шкуре. Хочу спросить, а почему это меня рядом не будет и с чего ты вообще взял, что отпущу я тебя одного в столь опасное место, но ты навостряешь уши и прыгаешь куда-то в бок и прямо за кусты. — Да какого!.. — рычу и следую за тобой, а ты вылезаешь на четвереньках, держа в зубах уже не дёргающуюся тушку пушного зверька, чем-то напоминающего кролика, но с зеленоватой шерстью. — Обед, — поясняешь ты, отдавая мне тушку в руки. — А не маленький обед-то выйдет? — Я там ещё троих загрыз. Просто не дотащил. Они так аппетитно пахли! — урчишь, от моих поглаживаний по голове и сигаешь вновь в кусты, а я наколдовываю из местной листвы мешок и закрепляю его за ремень, идя следом и вспоминая, что забыл тебя покормить и ты ничего не ел со вчерашнего дня. Благо ты не на меня напал. Выхожу на полянку и вижу, как ты собираешь зверьков, которые ещё и крупней предыдущего. Хмыкаю и креплю их заклятием прямо так к поясу за импровизированные ошейники все из той же травы и листвы. — Пошли чуть вперёд. Разведу костёр и покормлю тебя. — Не хочу костра. Я их так съем! — А я? — Ой, не подумал, — и ты вновь прыгаешь в кусты, сверкнув хвостом, с хрустом перегрызая хребет ещё одному зверьку и уже в виде лисы, горделиво тащишь его. — Шкурки не порви. Они хорошо ценятся. «Не порву, не порву…» Проходим ещё немного вверх по реке и я нахожу поваленное дерево и небольшую полянку. Ты ложишься на пузико и начинаешь жрать свою добычу. Я же, вытащив хвост и когти, махнув на тебя рукой, освежевываю доставшихся мне зверьков и, насадив их на ветки, заставляя левитацией парить в воздухе, наколдовываю под ними пламя, которое так же не докатается земли. Лес сырой, не хочу много дыма тут разводить, да и так точно пожара в случае чего не будет. Смотришь на это чудо и отдельно лежащие шкурки, и понимаешь, что свой обед растерзал не очень аккуратно. Подносишь мне что осталось и утягиваешь с вертела ещё не успевшее сжариться мясо, пытаясь его жрать, хоть оно и горячие. Усмехаюсь с тебя и покручиваю импровизированные шампуры, разглядывая, что осталось и как можно спасти остатки жертвы твоих челюстей. Но вот шкурки лежат отдельно, мясо съедено, а ты урчащим комком меха, лежишь на моём животе и тычешься лисим носом в лицо. Благо я произнёс очищающее, прежде чем ты запрыгнул на меня, а то всего б уляпал. А я ведь и так старался почти не дышать, пока разбирался со зверьками. Призывать своего Зверя в такую идиллию совсем не хочется. Лежишь, лениво пошевеливаешь хвостом, а я тебя глажу по спинке, от чего ты урчишь.

***

— Эм… Дарк, а откуда мех Годозайцев взялся? — удивлённо спрашивает Дар, рассматривая холёные шкурки. — Ари поймал. — Но ведь они же маскируются и их найти практически не возможно! — Я жрать хотел. А он меня не покормил, — безразлично говоришь ты и вгрызаешься в кость от одной из здоровенных ножек мясистого животного, которые принёс Дар.