Любопытный Лисёнок

Почему-то сегодня с самого утра случилась какая-то ерунда с чарами купала и контроль над погодой сбился. И как итог, не запланировано территорию института весь день орошает северный дождь. В обед, когда я проходил по главному коридору, не выдержали ещё и чары прозрачной крыши галереи и вся ледяная вода, что успела там собраться, окатила меня с головой. Пришлось отменить пару и срочно бежать греться в ванну, дабы не вызвериться на студентов. Но до своей комнаты мне было не суждено добраться, меня перехватил Дар и любезно отправил в свои водные просторы, за одно «потерев спинку». Вот теперь и хожу как белая ворона в не чуть не менее другого цвета лёгкой рубашке Ректора, которая, к слову, мне чуть велика. Мантию, вновь, к слову, промокшую, я забыл в аудитории, потому что и там у нас наколдованный потолок. И да, меня вновь окатило. Найду того шутника, кто побаловался с куполом, выпорю! О, а вот и ты, стоишь прямо под ледяными струями, задрав голову вверх и наслаждаешься их прохладой. Подхожу сзади и обнимаю тебя за талию. Пугаешься, взвизгнув и подпрыгнув, одновременно с этим оборачиваясь. Но чуешь мой запах и расслабляешься, утыкаясь в меня. — Ты так тихо подошёл. Я не услышал. — Это просто дождь громкий. Я не собирался тебя пугать. Может под навес? — и смотрю на тебя удивлённо, а ты облачён в честь чего-то в белую рубашку и она тоже немного великовата. — У Фобоса что-ли взял? Не помню я у тебя такого. И киваю на одежду. — А… Да. Открытый урок был, а я забыл. Вот он и отдал, не знаю уж, откуда у него вторая взялась. А под навес… Зачем? Тут хорошо. — Ну… дождь ледяной… Озверею ещё. И что делать будешь? — наклоняюсь и целую тебя в висок, чуть поглаживая налипшую на твои бока ткань. А она так зазывно просвечивает и скользит по тебе. — А ты не зверей. Ради меня, — и переступаешь с ноги на ногу, чувствуя приятное тепло от моих рук. — Ну, я конечно постараюсь, но ничего не гарантирую, — выдыхаю тебе в висок, а дождь начинает хлестать с удвоенной силой. Но почему-то с тобой, в этом бурлящем потоке среди быстрых шагов, не прекращающихся визгов и прочего суматошного передвижения, что словно за гранью из струящихся потоков воды, так хорошо и спокойно. Дыхание сбивается и ты возбуждённо выдыхаешь, вцепляясь в мою рубашку, хоть я тебя и так придерживаю. Смотрю в твои глаза и утопаю. Надо мной раскинулись серые тучи, подо мной бескрайние озёра маренго твоих очей. Сердце пропускает пару ударов и кажется, что весь мир замирает лишь для нас двоих. И мне более уже ни о чём не хочется думать, лишь о тебе, мой Лисёнок. Машинально слизываешь с губ капли, а мне, всё-таки срывает крышу. Во всяком случае, я резко придавливаю тебя к стене, прижимаясь сам и не давая возможности куда-то дёрнуться, впившись в сладкие и такие влажные губы, безжалостно раздирая их зубами и хозяйничая в твоём рту языком. Не могу себя остановить. Хочу тебя. Тебя всего — до последней капли. Испить, поглотить, обладать! — Ты мой! — не сдержанно тихо рычу в поцелуй, а мои руки, кажется, разрывают уже на тебя рубашку, стремясь вытянуть её из-за пояса штанов. А дождь не прекращается, он льёт сильней, унося здравые мысли прочь, смывая их в низины и в море, что далеко за лесом, вперёд и туда, подхватываемые шальным ветром. — Да а куда ж мне деваться? — ласково соглашаешься, прогибаясь в спине и чувствуя моё возбуждение. Руки уже во всю гуляют по изящному телу под промокшей тканью и ты начинаешь не глядя расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Тепло на моей груди. Это ловкие пальцы проходят по ней, дразня, но не согревая. А так хочется, что бы ты обнял меня, прижался ближе и никогда на отходил. Был всё время рядом. — Не отпущу. Никогда, — рычу и впиваюсь в твою шею, ставя новую метку, практически сразу же захватывая вновь твои сочные губы. На них кровь. Услада. Смешалось всё в дожде и в нём. Дурею и желаю тебя, но не тело. Тебя, настоящего, открытого и любящего. Хочу полностью владеть тобой. Мне слишком мало уже тела. — Ни кому не отдам! Отфыркиваешься от дождя и не можешь сдержать счастливой улыбки. Но внезапно словно из далека доносятся шаги, вынуждая испуганно прижать Лисёнка к себе. А сзади донёсся голос: — Профессор, с вами всё в порядке? Всё в миг заканчивается, стена падает и я вновь слышу окружающие звуки. Ты, пискнув, вжимаешься в мою грудь, а я осознаю, что стоял не на ногах, а кошачьих лапах. Благо ещё хвост не вытащил. А моя кожа светлеет и сердце возвращается к привычному ритму жизни. Встряхиваю головой и не могу понять, что же это было. А дождь уже почти прекратился. Или это купол починили? — Профессор? — А… что?.. Да, всё хорошо, — и я подхватываю тебя на руки уходя прочь.

***

Вхожу в комнату, всё ещё не отпуская тебя с рук. Ты пытаешься спрыгнуть, но я лишь прижимаю тебя крепче и вновь впиваюсь в нежную шею поцелуем, подгоняя возбуждение и согревая тебя. Опускаю на кровать и нависаю сверху, не давая возможности и повернуться. — Раздевайся. Медленно. Арису Стесняюсь, сам не понимая чего и немного подрагивающими руками расстёгиваю рубашку, но снять её не получается лёжа, поэтому я аккуратно перехожу к штанам, спуская их одной лапкой. Другой же сам начинаю оглаживать своё тело, видя твой взгляд, полный желания… И определённо чего-то ещё. Даркнес Сам оглаживаю твои плечи и помогаю вытащить из-под спины мокрую ткань. Нежно веду пальцами по выпирающим тазовым косточкам и снимаю с тебя окончательно штаны. Ткань липнет, мешается, но я не хочу тебя поцарапать, от чего действую жутко медленно. Подцепляю указательными пальцами ткань нижнего белью и аккуратно вспарываю его по швам на боках, убирая лоскуты прочь и припадая губами к твоей груди. А сердце там так трепещет. Арису Возбуждённо выдыхаю, прогибаясь под тобой, как будто бы говоря: «Бери!», но ты как-то особенно нежен с моим телом и всё покрываешь его кусачими поцелуями, но не травмируя кожу. А я закусываю губу и пытаюсь не стонать, но томные вздохи сдержать не могу. Даркнес Приподымаю твою ногу, сгибая в колене и веду кончиком носа по внутренней стороне, дохожу до подрагивающего органа и медленно выцеловываю вокруг него кожу. Вместе с очищающим, по тебе пробегает волна возбуждения и поток прохладной воды. И я медленно обхватываю тебя губами и смотрю в глаза, но не двигаясь и почти нечего не делая. Лишь слегка и медленно поддразниваю кончиком языка. — Да-арк! — всё, что можешь — это лишь простонать моё имя. Закрываешь стыдливо лицо руками и откидываешься назад, выдохнув и чуть толкаясь в мой рот, уже не в силах сдерживаться. Позволяю тебе это, неотрывно за тобой следя и ждя каких либо действий или просьб. «Чего ты желаешь, малыш?» — и шелковистая мысль извивается и заполняет твоё сознание. — А чего ты хочешь услышать? — усмехаешься, всё ещё немного стесняясь. — Сказать, что хочу тебя… Как-то скучно. Поэтому… Я хочу, чтобы ты сделал это лучше, чем когда-либо делал. Я хочу чувствовать тебя. Полностью. Я хочу продолжения, — и сам удивляешься своим таким откровенным и требовательным словам. А в моих глазах ты видишь шальные огоньки. Постепенно начинаю двигать головой и вместе с этим, стягивать с себя одежду, сразу же чувствуя теплый воздух комнаты. Выпускаю тебя из захвата и чуть подтянув к себе, прохожусь языком по ложбинке. Сзади, ты видишь мой хвост, и вот уже и язык и юркий хлыст в тебе, постепенно растягивая и ублажая. Сжимаешь челюсти, не желая стонать раньше времени и чуть подаёшься на меня, замирая, но открывая ротик в немом стоне, пытаясь отдышаться. Оттягиваю хвост в сторону, расширяя тебя и не переставая двигать языком внутри. А ты вновь сжимаешь челюсти и на головке выступает столь дразнящая капелька. Извлекаю язык и широким мазком облизываю тебя снизу вверх, зажав орган у основания, в то время, как хвост надавливает на сокровенное местечко внутри. Дёргаешься и пытаешься как-то усилить наслаждение, но хвост слишком тонкий для такого. Вздыхаешь и тянешь к себе руку, тут же входя пальцами, начиная ими двигать, заставляя шевелиться и мой хвост. — Слишком тонкий, да? — разочарованно вздыхаю и тяну левую руку к твоему колечку, присоединяя к твоим пальцам ещё и свой. — Или может уже позволишь в себя войти? — и призывно потираюсь о твою лежащую на кровати ногу. Киваешь, понимая, что так будет гораздо удобнее и убираешь пальцы, чувствуя, как выходит и всё остальное. Приподымаю тебя, подкладывая подушку под спину и плавно вхожу. Подаёшься на меня, наконец-то издавая томный стон, а я аккуратно прижимаю твои руки к кровати, по бокам от головы. «Уже запомнил, что я деру всё, что попадает под лапы в экстазе. Значит, меня действительно ждёт что-то великолепное?» — слышу мелькающую мысль. Плавно покачиваюсь и подмечаю малейшую реакцию твоего организма. Делаю несколько проникновений и наконец нахожу нужный угол. Подспорным заклятьем закрепляю твой таз в найденном положение и медленно двигаюсь в тебе, даже не думая, пока что ускоряться. Хочешь податься или дёрнуться, чтобы я стал быстрее хоть чуть-чуть, но не можешь и шелохнуться, отчего начинаешь нетерпеливо скулить. А на твоих щеках уже начал расползаться румянец возбуждения. Чуть замираю, видя, что уже хочешь большего и я плавно просовываю в тебя ещё и хвост, доколдовав смазки. Мой хлыст постепенно проникает внутрь, обвиваясь вокруг ствола и чуть углубляясь не намного дальше. И вот я снова двигаюсь, шевеля тонким хвостом по спирали, проникая в тебя то глубже, то вновь оттягивая его назад. Внизу живота всё «ухает» от столь новых ощущений и ты издаёшь дикий протяжный стон, напрягаясь и заставляя меня замереть. Но когда ты привыкаешь, я вновь начинаю двигаться, заставляя извиваться, рычать, стонать, щёлкать челюстями и чуть ли не плакать от наслаждения. — Нравится или больно? — настораживаюсь в очередной раз, прекращая толкаться, но не двигать хвостом, потирая им прямо по бугорку. — Нравится, — со всхлипыванием отвечаешь, прикрыв глаза и так и не закрыв рот. Вновь начинаю не быстро толкаться. Тебе и такой скорости пока хватит, а себя я сдерживаю хвостом. Да и не уверен я, что готов двигаться с ним быстро. Дар конечно мне это действие под алкоголем рассказал и даже показал на Лавусе, который был не в восторге от роли подопытного, но на практике, я это делаю впервые и порвать тебя, если ринусь в экстаз, своим лезвием, не хочу. А ты вдруг неожиданно для меня взвизгиваешь, сжимаешься и изливаешься, пачкая живот. Но я и не думаю останавливаться, а наоборот, ещё чуть ускоряюсь, постоянно задевая сокровенное местечко. Хочу дотянуться до тебя рукой, но понимаю, что отпущу запястья и ты меня раздерёшь. И мне лишь остаётся прогнуться в спине, да потираться животом об твой орган, вливая через очередной поцелуй в тебя новую волну возбуждения. Главное не перестараться и не заставить тебя в эту же секунду вновь изогнуться в протяжном стоне подо мной, орошая мой торс. Ты уже почти теряешь разум и впиваешься острыми клыками в мои губы, не желая отпускать и давать возможность перестать касаться твоего органа. Сам я уже на пределе. На пределе контроля и побаиваюсь за тебя. — Прости, — и я вытягиваю резким движением хвост, ускоряясь и ты слышишь звук высвободившегося лезвия. — Ну хоть так… А потом игрушки! — требуешь в компенсацию за недостаток хвоста, но тут же вскрикиваешь, когда я резко срываюсь, начиная мощно и быстро двигаться в тебе. «Уверен, что меня будет не достаточно?» — и рычу тебе в шею, наконец позволяя себе привычные движения. — Не уверен. Но всё равно… Хочу, — пытаешься говорить ровно, но голос так и дрожит от сладостного наслаждения. Выбиваю из тебя крики на грани сорванного голоса и толкнувшись ещё пару раз, изливаюсь, не переставая тебя целовать. Арису Я чуть успокаиваюсь и ты отпускаешь мои руки, на запястьях которых уже выступили синяки. Но и они не помеха, чтобы обнять тебя и притянуть ближе, заставив лечь на меня. — Ну так и что насчёт игрушек? — спрашиваю, обдавая твоё ухо горячим дыханием. Даркнес — А надо? — пытаюсь отдышаться, чувствуя, как по моему животы растекается что-то липкое. Ну да, кажется я довёл тебя таки второй раз. — Надо! — капризно требуешь, запуская пальцы в мою шевелюру и массируешь кожу на затылке, успокаивая. Вздыхаю и призываю игрушку потолще, уже безопасным хвостом, вставляя её в тебя и активируя заклинанием на вибрацию, а сам расслабленно лежу на тебе и чуть ли не мурчу под твоими руками. — И когда ты стал настолько выносливей меня? Или это последствия последней недель так на мне сказываться? И то неконтролируемое пожирание моей энергии… — Не знаю я… — и пищишь, вцепляюсь в меня руками, утыкаешься носом, напрягаясь и крепко обнимая, чувствуя, как вибрация нарастает, вновь вызывая желание помочь себе рукой. Но лежу плотно на тебе и не собираюсь двигаться. Но ты вертишься, а спать на столь вёртком ложе не очень удобно и поэтому, вздохнув, я всё же привстаю и лениво просовываю между нами хвост, обвивая тебя и вновь навалившись, начинаю шевелить им. Вибрация всё нарастает, а я помогаю достигнуть пика и вновь испачкать тебе живот, несдержанно излившись и изогнувшись, приоткрыв рот в немом крике. — Достаточно? Или хочешь ещё? — целую твои скулы, а сам незаметно начинаю выжирать тебя. — Да… Может и хватит. Отпусти? — и пытаешься выползти из-под меня. — Нет. Лежи. Мне удобно. И верни руки мне на затылок, — а сам тихо произношу заклятье, что снижает мой вес на добрую половину с хвостом и вальяжно разваливаюсь на тебе. — Усну, потом спихнёшь. Заклятье продержится часов пять, может четыре. Точно не помню. — Да я вообще-то погулять хотел… — ворчишь, но запускаешь пальцы в мои волосы обратно. «А за окном так заманчиво стучит дождь..» — Тогда разрешаю усыпить меня. Но если честно, мне сейчас совсем не хочется переставать чувствовать твоё тепло, — и я, чуть сползая, трусь щекой о твою ключицу и нежно целую. — Ну тогда сам засыпай, сколько надо, — пожимаешь плечами, решив, что прогулку можно и отложить на пару часов. Благодарно мурчу и крепче тебя обнимаю, произнеся очищающие, и устраиваясь у тебя на груди головой, слушая мерный ход твоего сердца.