Любопытный Лисёнок

Чего-то я с этими первогодками сегодня жутко перенервничал. Они конечно умники и умницы, но меня чуть было не убили. Это надо же было додуматься провести групповую атаку всем потоком. И как жив остался! Но мои нервы вылились в полностью звериную форму у себя на кровати и в раздражённое помахивание хвостом. Зверь молчал, но перекинуться не давал обратно. Напугали эти отроки его что ли? Ты пришёл, плюхнулся на кровать и чуть было не завизжал, вновь с неё вскакивая. «Спокойро. Это всего лишь я и моё беснующееся тело.» Успокоившись, ты начал непринуджённый разговор и речь зашла о новой комбинации рун. Предложил её подправить, но ты на отрез отказался, заявив, что это твоё детище. «Ладно. Считай отбил желание. Мои поздравления.» — Рррр — и я надулся и свернулся очень злым, раздражённым комком. — Нууу… Давай я тебе другую комбинацию придумаю. А ты уже с ней поколдуешь. Мур? — и ты садишься рядом, тяня руку, что б погладить мой загривок. «Я подумаю», — уже не рычу, но нервно бью хвостом. — Ну не злись, котенько, — и ты преданно лизнул меня в щёку. Я же на это пришиб тебя лапой к постели, залез сверху и успокоился, почти не взирая на писки из серии: помогите-спасите-давят. За что и получил нежный укус в одну из конечностей. Я же лишь посмотрел, лизнул, но так и не поднялся с тебя. — Фырь… — услышав подозрительный звук, привстаю и сую морду к твоей. Принюхался. — Я не пил, честна. И наконец приняв полуформу из зверя, задумчиво изрекаю: — В следующий раз драть тебя в ванне надо. — Да там же вода! Фэ! — Зато помою. — Ну не надо! — Надо. Шерсть воняет. На ушах, — и совершаю самую большую глупость, какую только мог: тыкаюсь носом в твои волосы и чихаю. — И в чём извозился? — Та табак же, ну… Хватаю тебя зубами за ошейник и волочу уже без лишних слов в ванну, так и не соизволив эволюционировать до прямоходящего двуногого. — Фыр. Вот возьму и сопьюсь у тебя. Швыряю в воду и нависаю. — Не осилишь. Здесь воды великовато для тебя одного. И что б табак и в руки не смел брать. В рот не тянул тем более. Что за манера здоровье гробить! — и надавливаю рукой на твою голову, окуная и не охотно принимаю человеческий вид. Отчаянно трепыхаешься под водой и когда уже почти не можешь дышать, я позволяю вынырнуть. — А алкоголь-то ты мне не даёшь! Так бы хоть вместе пили… — и облокачиваешься на бортик ванной, пытаясь отдышаться. — А вдруг ты буйным станешь? — а сам намыливаю твою голову, ликвидируя этот мерзкий запах. — Ну ты же не узнаешь, пока не попроооообуееешь? — А вот возьму у Дара бутылки три и попробую, — и смываю пену с волос. — Шорты сними и дай мне свой хвост, что б я его как следует вымыл. Ари! Да повернись же ты ко мне задницей! — Ну ни. Может, так сойдёт? — Не сойдёт. Шерсть провонялась. Поворачивайся, не то через бортик опрокину, головой в воду и отшлёпаю полотенцем! Ворчишь, но делаешь, задирая хвост и позволяя мне его вымыть. Зарываюсь глубоко в шерсть, тщательно её намыливая. Смываю и ещё раз, особенно более чем внимательно у основания. Опускаю хвост в воду, окончательно сполоснув, задираю его и рукой в душистом геле провожу по твоей ложбинке, проникая внутрь пальцами. — А! Ты же только вымыть хотел! — подаёшься вперёд и плюхаешься в воду, поднимая кучу брызг. — Так я и мою! А ты это чего в воду так резко падаешь? — и вытягиваю тебя, желая вымыть хоть гель из твоего отверстия. — А там-то зачем? — спрашиваешь, заливаясь стеснительным румянцем. — Для проформы, — и всё же домываю тебя, извлекаю из ванны и укутываю в полотенце. Закидываю на руки и замираю у кровати. А она вся в твоей шерсти. Косо поглядываю на свою ношу. — Ещё и линяешь? — Линяю. А ты чего хотел? — Что б шерстью не разбрасывался. Вычешу же, — и магией перестилаю постель, кидая тебя на покрывало и вспоминая, где же у меня лежит щётка. — Ну ниии. Не надо. Я сам отлиняю, — зарываешься в одеяло, высунув только нос. Подхожу к шкафу и влезаю в него с головой. Только голый зад, да дёргающийся хвост торчит. И слышу в голове твоей шальную мысль: «вот укусит бы! Сам знаешь за что.» — Ага! Нашёл! — и резко выпрямляюсь и бьюсь головой об полку, отчего на меня сваливается её содержимое. Заливаешься задорным смехом, видя, как я откапываюсь из-под деревяшки, что свалилась на меня водопадом вещей. — Даркуша, ты слишком милый в таком ракурсе! — уже просто сидишь, но всё так же зарывшись в одеяло. — Милый не милый, — бурчу я, откидывая в сторону не понять как тут оказавшийся костюм Дара и мишуру. — А тебя я вычешу! И демонстрирую инструмент пытки в своих руках. Театрально закатываешь глаза и не менее демонстративно помахиваешь белым кончиком высунутого из-под одеяла хвоста, всё ещё похихикивая. — А я не шучу! — и прыгаю на кровать, хватая за этот самый кончик. Взвизгиваешь и я притягиваю тебя за хвост, придавливая локтём к кровати, а другой рукой начинаю орудовать расчёской. — Ну чего визжишь? Ещё скажи, что это неприятно! — Да конечно неприятно, — и дёргаешь хвостом, выдирая из расчёски. — Да ну? — и седлаю твои бёдра, ступнями придавив ещё и твои лопатки, хватая хвост у основания и вычёсывая. Всё, что остаётся тебе — это лишь жалко трепыхаться, размахивая лапками и пытаясь вырвать хвост из моих рук, что ты и делаешь, но безуспешно. — Ари! Да спокойней! Не то выдеру ещё тебе невзначай пол хвоста. Вздыхаешь и, поразмыслив, затихаешь в моих руках, недовольно ворча. Но уже не пытаешься вырваться, на моё счастье. Наконец заканчиваю с твоей пушистой метёлкой и откладываю расчёску. Но поворачиваюсь и вижу бардак на голове, вновь за неё хватаясь. — Ну нет! — капризно вздыхаешь ты. — Дай и ухи почешу! — Ну нииии… — протягиваешь и пытаешься скрыть голову под подушкой. — Дарк, чего не отвечаешь, когда зову? — спрашивает Дариус, выходя из круга телепортации, вставая в ступор с представшей ему картины. А картина, надо отдать должное, хороша: Я, сидящий в неглиже на белом смятом одеяле, с щёткой в зубах, которая уже забита рыжей шерстью, держащий в руках и паре-тройке заклятий Лиса в полностью звериной форме, который то кайфует, то фырчит, пытаясь меня тяпнуть. А вокруг полно вылинявшей шерсти. — Ари, ты хоть определись, нравится это тебе или нет, — сгибается Дар от смеха, садясь в кресло.