Любопытный Лисёнок

— Ав! Просто скажи мне, что я твой, — вот так с такой странной фразы начался рассвет и мой потревоженный сон. — А то у меня появляется опять навязчивое желание свалить. — Конечно же ты мой! — я даже жутко удивился и разозлился от такого, быстро подыскивая рядом с собой верёвку, для того что бы накинуть, скрутить и ко всем чертям выебать эти дурные мысли из твоей лисьей головы. Как вышибить сон всего одной фразой и разозлить меня? Ну ты профи, Лисёнок, нечего и говорить! — Я стал на столько важен для тебя? — Не знаю… — отвёл взгляд в сторону и тихо добавил: — Да. — Тогда не отпускай. Никогда. Пожалуйста, — обнял ты, виновато уткнувшись в меня носом. — Не отпущу. И что вообще за глупые мысли! — схватил в охапку удивляясь очередному чудачеству и думая, кто что тебе опять наговорил. Или сам надумал? А ты фырчишь и извиваешься. В ответ прижимаю твои руки за запястья к простыням, зависая над тобой и потираясь бёдрами, не сводя с тебя глаз. — Уже и не так важно, — счастливо улыбаешься, прогнувшись подо мной и чуть разводя лапки. Коварно улыбаюсь и облизываюсь, припадая к твоей шее и настойчивей потираясь, а в голове уже предвкушаю, как ворвусь в тебя. — А ты знаешь. Я хочу быть милым. Доступным. Развратным. Диким. Громким. Страстным. Но только с тобой. И только твоим, — шепчешь в так удобно находящееся около твоих губ моё ухо и откидываешь голову, давая больше доступа к шее. — Так будь! — а сам чуть ли не начинаю мурчать от таких слов, и продолжаю оглаживать тебя, подумывая обновить метку. Фырчишь и сам левитацией стягиваешь с себя жалкий клочок ткани, возбуждено сглатывая от моих ласк и начиная тихо постанывать. А мне и стягивать то нечего, так умаялся на кануне, что после ванны и одеться даже забыл, а сейчас этому только и рад. Развожу твои ножки шире и уже трусь о промежность, проговорив заклинания, от чего внутри всё уже хлюпает, а я дразню тебя у пульсирующего колечка мышц. — Да хватит! — капризно взвизгиваешь, подаваясь на меня, на сколько позволяют прижатые руки к простыне. Веду пару раз бёдрами ещё в дразнящих движениях и толкаюсь наконец в тебя, наслаждаясь твоим протяжным стоном. Арису Выдыхаю блаженно, понимая, что всё напряжение, как и нервы, и готовность разреветься уходят, растворяясь в ощущениях близости. А тело как никогда отзывается на ласки и прикосновения, покрываясь мурашками и заставляя вздрагивать от самых лёгких твоих движений. Даркнес Какой же ты сейчас чувствительный! На свой страх и риск, поднимаю твои руки над головой и перехватываю своими пальцами, крепко сжимая, а другая ладонь плавно оглаживает твой бок и чуть приподымает под крестцом, меняя угол, и я начинаю плавно двигаться. Арису Даже не пытаюсь вырываться, полностью отдаваясь тебе. Кажется, и всей душой тоже. И куда только подевалась вся прыгучесть? Но на этот вопрос даже у меня нет ответа. Лишь мои стоны, уже не резкие и визгливые, как обычно, а протяжно-вязкие, тягучие и, видимо, сладкие для твоих ушей, разносятся по комнате. Даркнес Приподнимаю голову, что б взглянуть на твою мордочку и у меня перехватывает дыхание. Такой покладистый, такой открытый! А эти звуки, что издаёшь и утягиваешь меня в пучину блаженства! Хочу довериться тебе и отпускаю руки, подхватывая тебя уже двумя ладонями под бёдра и задирая выше, выцеловывая грудь и ключицы. Аккуратно запускаешь руки в мою шевелюру, впервые за столь долгое время не выпустив когти и даже не задев меня. Да и я, на удивление, всё ещё не прокусил ни миллиметра кожи, лишь целуя её и оставляя ожерелье из начавших синеть отметок. — Как же ты… Нежен! — выдыхаешь с очередным стоном, понимая, что это всё гораздо лучше жестокости, которую ты просил. — Знаешь, на рассвете как-то не тянет на жесткость, да особенно с таким лакомым и податливым тобой, — и я облизываю шею, лишь слегка прикусывая и оттягивая кожу, тут же вновь проходясь по ней языком, и зарываюсь носом в твои волосы, потираясь и чуть ускоряясь. Арису Попискиваю вперемешку со стонами от накатившей внезапно радости. Да какой внезапно! Ты здесь, со мной, рядом. Ты отдаёшь мне себя вместе со всей тьмой, что в тебе есть, безоговорочно доверяя и зная, что я доверюсь тебе. И я просто выкидываю все ненужные мысли из головы, томно выгибаясь в твоих объятьях. Даркнес Делаю пару более быстрых толчков, видя, что ты уже на гране и шевелю головой, всё ещё чувствуя там твои ловкие пальцы, которые перекочевали мне на затылок, сжимая кожу от чего я захожусь непроизвольно мурчанием. Ты уже не в силах терпеть и изливаешься, чуть сильнее сжав пальцы, но тут же их ослабляя. Аккуратно кладёшь ладони на мои щёки, нежно оглаживая скулы большими пальцами и подтягивая, припадая к губам, послушно пропуская мой хозяйствующий язык. Продолжаю двигаться, хоть и более плавно и захватываю твои уста. Мой! Не отдам! И вновь меня захватывает эта какофония чувств, что и под дождём… Чуть отстраняешь мою голову, но скромно заглядываешь в глаза, чуть приостанавливая. — Погоди… А можно я сделаю это на коленях?.. — несмело спрашиваешь, чувствуя, как заливаешься румянцем, стесняясь от этого ещё больше. Твой вопрос чуть ли не повергает меня в прострацию. Да что бы ты и сам попросил о таком?! И я сглатываю, кивая. Целую тебя в губы и плавно выхожу, помогая сесть. Но не даю сбежать с кровати. Сам чуть отстраняюсь и укладываю тебя на живот, так, что твоя голова оказывается между моих разведённых ног, а мой хвост нежно оглаживает твои выступающие позвонки. Всё ещё немного стесняешься, но желание сделать приятное сильнее. Утыкаешься носом в основание органа, трясь, дразня, и проходишься языком по всей длине, в конце захватывая головку в плен своих губ. Смотрю за тобой и дыхание перехватывает. Тянусь рукой к твоим волосам, но отдёргиваю себя. Нельзя. Но всё же оглаживаю твоё плечо и стараюсь не дёргать тазом. Хотя лишь твой вид с пунцовыми щеками и даже чуть покрасневшим носиком, кажется, могут заставить меня излиться, настолько это красивое и возбуждающее зрелище. Видя мои порывы, чуть прикрываешь глаза и берёшь глубже, уже даже не кашляя и почти не задыхаясь. Усмехаешься про себя и начинаешь чуть двигать головой. Не удерживаюсь и хватаю тебя за волосы, но не мешая. Но вот ты берёшь глубже и резче и я запрокидываю голову в протяжном стоне, прикрыв на мгновение глаза, достигая пика. Чуть выпускаешь из своего горла, так и не проглотив всё полностью. Поднимаешь на меня виноватую мордашку, приоткрыв рот, по уголкам которого стекает семя. От такого вида мне кажется окончательно сносит крышу и, наконец, освободив полностью твой рот, проговариваю очищающее и, подхватив тебя, затаскиваю на свою грудь, уже целуя твой чистый ротик, а ты под собой чувствуешь, как мой орган вновь подёргивается и упирается в тебя. — Опять? Неугомонный! — смеёшься в поцелуй, но послушный моим рукам, вновь опускаешься на меня, томно выгнувшись и закусив губу. И я опять отдаюсь движениям и чувствам, закольцовывая нашу энергию и сходя с ума от удовольствия на звенящей волне наших чувств и сил. Тела отзываться и через какое-то время мы скатываемся в экстаз. А солнце уже взошло, оповещая нас о новом дне, который неизвестно что нам уготовил.