Любопытный Лисёнок

За всеми дружескими везитами я так и не купил в Анделе сдерживающий амулет, а время отпуска вышло. Пришлось возвращаться. Вроде ты перестал дуться, но не тут то было. Арису — Давай, малыш, — подошёл ты сзади и настойчиво начал вытаскивать из-за пояса заправленную футболку, лаская меня. Я уже несколько дней не разговаривал с тобой. Ты, пытаясь понять, что не так, не приставал, пытался разговорить меня, злился, кусал, и вот сейчас, застав меня в комнате смотрящим на закат, решил сменить гнев на милость. На твои приставания я пожал плечами и извернулся, припадая к твоим губам. Даркнес — Вот давно бы так. Какой же ты у меня хороший, Лисёнок — и подсадив тебя на подоконник, проникаю под футболку. Фырчишь и опираешься руками на мои плечи, прогибаюсь, но лишь с шумом выдыхая воздух, всё так же не произнося ни слова. Трусь о твою шею кончиком носа, полагая, что ты наконец перестал дуться. И вот я плавно стягиваю с тебя ткань и начинаю расцеловывать кожу, приникая к соскам, но лишь мимолетно, вновь возвращаясь к шее. — И на что же ты так на меня был обижен? — и вот очередной поцелуй под челюсть. А в ответ лишь тишина. Даже в мыслях ты поставил крепкую защиту, чтобы я не пробрался в голову. Но при этом ты остро реагируешь на мои прикосновения, одновременно отвлекая меня перебиранием волос и лёгким почёсыванием головы. — Продолжаешь молчать? Так и дуешься? А я так и не знаю на что ты держишь на меня обиду, — вздыхаю, но нет сил оторваться от тебя, да и ты такой податливый впервые с тех пор, как мы вернулись с путешествия. И три дня назад с Даром на яхте в Анделе уже не могут меня сдержать. Ты было приоткрываешь рот, откуда доносится тихая пародия на стон, но быстро затыкаешься, лишь томно дыша. Да и вместо стона просто откидываешься назад, зная, что я удержу. Не перестаю удивляться твоей беспечности. — Ари, ну что за шалтай-болтай? — подхватываю тебя и несу на кровать, собираясь наконец добиться ответа если и не от тебя, так хоть от твоего тела. Благо, оно выдаёт своего хозяина всегда с головой. А тело как и обычно, тут же отвечает взаимностью и выдаёт зазывный румянец на щеках, да начавший выпирать бугорок между ног. Но вопреки предыдущей нежности я кидаю тебя на кровать, а ты просто молча приземляешься, сразу ложась на спину и раскидывая руки так, чтобы мне было удобно их придавить. Я нависаю над тобой и сажусь сверху, удерживая, а ты выжидательно смотришь. — Неужто совсем ничегошеньки не скажешь? Даже звук из себя не выдавишь? Даже самый короткий? — и сжимаю запястья крепче, настойчиво двигая бёдрами на тебе и придавливая. Шумно выдыхаешь, но отрицательно мотаешь головой. Однако, подаёшься мне навстречу, на сколько позволяю. Усмехаюсь и припадаю к твоим губам, нагло пропихивая язык в твой такой сегодня безмолвный ротик. Может так, я смогу тебя разговорить? А мои руки уже под тобой и оглаживают бока, когда как заклятье тёмной спиралью стягивает твои запястья над головой. Ты беспрекословно поддаёшься мне, прогибаясь и подрагивая. Но ничего кроме томных вздохов не выдаёшь. — Не нравится мне твоё молчание, но если намерен играть в подобную игру, тогда будь уж любезен следовать всем правилам, — и в моей руке появляется не очень большой шарик с дырочками для дыхания с ремешками, которым я покачиваю перед твоим лицом, На удивление ты сам покорно его ловишь зубами, кивнув, и похоже внутренне облегчённо вздыхаешь, радуясь, что это заглушит тебя если что. Хмыкаю твоей беспрекословной покорности и застёгиваю кляп. Оглядываю тебя и полностью разоблачаю, в то время, когда сам скинул лишь мантию. Фырчишь, прогибаясь в спине, и тем маня меня, предлагая взять, вероятно надеясь на то, что мне хватит пары раз и ты останешься в покое. -Какой-то ты уж слишком податливый сегодня, — окончательно встаю и развожу твои ножки. Хмыкаю и призываю игрушку, быстро проговариваю заклятья и плавно ввожу её в тебя ребристым стволом, чуть поворачивая, чем и запускаю механизм, который под действием рун непрерывно начинает поворачиваться в тебе. — Держи ноги так, что бы ты был раскрыт и я всё видел. Встаю с кровати и не отвожу взгляд, начиная раздеваться и сам. Арису От не очень приятных ощущений сжимаю кляп зубами, зажмуриваюсь, но не подаю звуков. Однако через несколько секунд свожу ноги, заваливаясь на бок и скулю от возбуждения. — Ну я же чего сказал?! Ари! Ну что за… — наклоняешься и вновь возвращаешь меня на спину, подтягивая эту «любимую тушку» под себя и заменяя собой игрушку. Я лишь закрываю рот, благодаря себя за то, что не перекидывался с прошлого раза и теперь могу спокойно тебя терпеть, не выдавая лишних стонов. Сейчас же комнату наполняет лишь моё томное дыхание, которое, кажется, тебя лишь раздражает. Даркнес Ты так смотришь на меня, вроде и отдаваясь, но твои глаза… ты просто отдаешь мне тело потом что так хочу я, потому что так требует твой организм? Но хочешь ли этого сам ты? Рычу и призываю черную ленту, завязывая твои глаза, от чего все остальные чувства обостряются, компенсируя привычный способ созерцания и постижения мира. Покорно вздыхаешь, расслабляясь. Теперь ты полностью в моих руках, изгибаешься повинуясь движениям подо мной и навстречу. Да и всё твоё тело всеми силами показывает, что оно на грани. Начинаю движение, видя, это всё. А руки мои блуждают по тебе. Так и не расстёгнутая рубашка, трется пуговицами о твою грудь, а ремень царапает пряжкой лисьи бедра и то и дело звенит пряжкой. Приспущенные штаны лишь задевают слегка тебя и пуговица холодит металлом твою ягодицу. Арису Морщусь от странных ощущений, но и только. Стоны пока что сдерживать удаётся и как бы ты ни старался, тебе не удаётся выдавить из меня ни звука. Но вот кажется со временем осознаешь, что вещи мешают и тебе самому. Рычишь и через толчки скидываешь наряд судя по звукам и возне. Я же извиваюсь, крепко сжимая кляп челюстями и изливаюсь, запачкав свой живот и немного тебя. — Неугомонный, — сбавляешь резкость и силу толчков, но скорее всего лишь пока я не расслабляю мышцы до конца как обычно. Фырчу, коротко хмыкнув через кляп и кое-как высвобождаю руки из тьмы, когда ты совсем, кажется, забываешь про неё и она ослабляется. Это и помогает мне оттолкнуть тебя и сесть, испуганно отодвигаясь назад, облокачиваясь спиной на подушки. — Ари, что не так? — похоже, я опять обескураживаю тебя своим поведением, и ты позволяешь мне сесть, устраиваясь рядом и оглаживаешь мою щеку, тянясь к застежке кляпа. — Я же вижу, что тебе мало… Прищуриваюсь и отрицательно мотаю головой, не давая снять кляп, который помогал мне молчать. Даркнес Вздыхаю и укладываюсь меж твоих ног, собираясь довести до экстаза тебя еще не один раз. И вот мой язык дразнит тебя, а губы охватывают, в то время, как два пальца свободно проникают и массируют заветный бугорок. Арису Протестующе мотаю головой и пинаю тебя в плечо, надеясь как-то отбиться от твоих ласк. Они как-то подозрительно нежны, да и настойчивы… Вот последнее — понятно почему. Но ты мог бы сделать это и насильно… Хотя кто знает, получилось бы у тебя выбить из меня хоть слово?.. Держишь меня лишь крепче за бедро и не отвлекаясь от своего дела. Я уже сдернул повязку и вижу, что твоё возбуждение не спадает и вот ты уже сам трёшься о простынь изнывающим органом и быстрее двигаешь пальцами. Взрыкиваю тихо, выгнувшись и опять изливаясь тебе в рот. Но от резкого движения впечатываюсь затылком о резную спинку кровати и жалобно скулю, завалившись на бок. Даркнес — Вот недоразумение сплошное! — выругиваюсь, отплевываясь, и аккуратно, а главное удобнее, укладываю тебя, проверяя твой дурной затылок. Крови нет, большее что тебе угрожает — это шишка. Убедившись, что ты не нанес себе в очередной раз слишком большого вреда, укладываю тебя на спину, подложив подушку, и вновь припадаю меж удерживаемых мною же твоих ножек. Протестуешь, ворочаясь, начиная порыкивать через кляп, уже во всю отбиваясь, беспорядочно ударяя меня. И заезжаешь ногой по носу. — Ах ты мелкий паршивец! Что ты себе позволяешь?! — злюсь и срываю с тебя кляп, резко до крови кусая тебя в нижнюю губу. Наваливаюсь уже плотнее, так что трусь о твою ногу и безудержно целую, скорее даже больше вылизывая и кусая сладкие губы от выступившей крови. Откашливаешься и покорно глотаешь кровь, облизывая мои губы, извиняясь. Но не говоришь, лишь негромко поскуливаешь. — Все молчишь? Что, в рот воды набрал? Ах да, точно… крови! — и я резко с рывком переворачиваю тебя, уже бесясь с твоего молчаливого поведения. — Не хочешь говорить — будешь у меня орать! И я резкими укусами впиваюсь тебе в спину, до крови, сжимая челюсти, и опускаясь вниз, разрывая твою спину в клочья, приближаясь к ягодицам, по которым я уже проехался когтями. Выгибаешься, но упорно молчишь, фыркая носом и начиная уже плакать и скулить, стискивая зубы. — Да что мне твой скулеж! — бешусь с твоего столь молчаливого поведения и бью тебя хвостом по растерзанной спине, и тут же резко вгоняю его в тебя и ещё быстрее извлекаю, и ты слышишь звук высвободившегося лезвия, которое ты уже ощущаешь на спине. Пытаешься отстраниться от лезвия, чувствуя, что ткань под тобой уже насквозь мокрая от крови, потому как раны на спине довольно глубокие. От ударов тихо повизгиваешь, но не более. Нарочито медленно виду по спине, нависаю и зализываю свежий порез, растягивая удовольствие. Но стоит тебе чуть расслабится, как мой хвост вновь совсем слегка касается твоего загривка и плавно ведет по позвоночнику, чуть надавливает на копчик и дальше по промежности. И вот я вновь зализываю, на этот раз длинную красную линию. И так несколько раз. А тьмой накидываю новую повязку тебе на глаза. Но вот в очередной раз я не останавливаюсь и ввожу кончик лезвия в твое колечко мышц. Арису Я испуганно прижимаюсь к кровати, уже практически не дыша. Но когда лезвие разрывает нежную кожу и мышцы, из моей глотки доносится визгливое «А!» и я подаюсь резко вперёд, извернувшись и пытаюсь зализать, но всё ещё не вижу ничего и лишь потешно, судя по твоему смеху, извиваюсь, вздрагивая от боли. Даркнес Убираю лезвие подальше от твоей промежности и вновь вдавливаю тебя в кровать. Развожу ягодицы и играючи провожу по кровоточащему колечку, облизнувшись. И вот мой язык проникает вовнутрь и зализав, я без предупреждения вновь резко вхожу в тебя, а мои когти впиваются в твои бока, удерживая, и я начинаю отрывисто двигаться, обвив твою шею хвостом и постепенно стягивая его. От того, что не хватает воздуха ты хрипишь, а из горла и приоткрытого рта всё-таки доносятся стоны. Но отнюдь не возбуждения, а слабые, немощные стоны боли. Тяну хвостом сильнее, заставляя прогнуться до хруста в позвонках. Наконец мне удалось выбить из тебя хоть какие-то звуки. Ослабляю хватку на горле и предлагаю компромисс. — Я могу в любой момент остановиться, а могу и не прекращать истязать. Все зависит лишь от тебя. Попроси и я вновь постараюсь себя сдерживать, насколько будет получаться — и мое разгорячённое дыхание змеем-соблазнителем по шейке проникает в уши и дальше, мурашками по коже. Арису Приоткрываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю и отвожу взгляд, сжимая зубы. Плевать на всё! Ты вообще не должен был ложиться с Даром в одну постель без меня! Вот теперь и получай молчаливую игрушку, думай теперь, что не так! Да и твори, что хочешь, теперь ни слова ни скажу. Даркнес Слышу хлопок сжавшейся челюсти и рычу, резко вбиваясь в тебя и кусаю за шею. Но хлюпающая кровь отвлекает и я резко выхожу из тебя и начинаю быстро зализывать. Кидаю на спину и кусаю тебя со внутренней стороны бедра, подбираясь к паху, не выпуская твоего горла и царапая. По прежнему и даже так молчишь и лишь покорно терпишь все мучения, выгибаясь на встречу и подаваясь. — Да что за ерунда! Тебе же должно быть больно! Так почему ты так отдаёшься мне? — кажется, твоя податливость сейчас меня злит ещё больше, чем «похищенный» голос. Но не меньше меня удивляет твой организм, который несмотря на всю причиняемую боль, вновь возбуждён, а орган и вовсе подрагивает, яички поджались и ты готов, кажется, излиться вновь. Ну и приучил я твоё тело! Рычу и кусаю тебя за нежную кожу, оттягивая яички и призывая ограничительные ремешки. Быстро их стягиваю на твоём органе и сажусь, заставляя тебя зависнуть, стоя на коленях и вперёд лицом ко мне, в жалких сантиметрах, от моего органа, растворяя повязку на голове. И вот, смотрю в твои глаза и надавливаю на эти плечики, оставляя синяки. Недовольно уркаешь и мотаешь головой, отодвигаясь. Падаешь, опираясь на плечи, так и оставив таз приподнятым, и, дрожащими от возбуждения руками, пытаешься снять ремешки. Рычу и ты расползаешься на спине, подтаскиваю к себе, хватая за бедра, и насаживаю на себя, но чертовски плавно, смотря тебе в лицо. Но тут же делаю резкий толчок, наконец вышибая из тебя пародие на сдавленный стон, который ты постарался приглушить своей рукой. Хватаю твои запястья и завожу себе за шею на затылок, в волосы, и начинаю безудержно подбрасывать бедра. Уж слишком сильно хочется уже прийти к финалу и уже потом помучить тебя на более или менее прояснившуюся голову. Арису Я снова изгибаюсь в агонии наслаждения, открываю беззвучный рот, морщась от сладкой боли, обнажая клыки. Пальцы непроизвольно стискивают твои волосы и безжалостно тянут за них, но ты как будто не замечаешь этого, продолжая вбиваться в меня. Твои быстрые и резкие движения, да твоя близость не отпускают меня с пика. Но вот, когда я уже на грани, ты резко останавливаешься, войдя до упора, и я чувствую твоё горячее семя. Даркнес Утыкаюсь носов в твои ключицы и пытаюсь перевести дыхание. А ты всё молчишь, лишь раскраснелся. Смотрю вниз — ремешки сделали своё дело и ты всё ещё узник собственных желанней и страстей, с чего я усмехаюсь и щиплю тебя в промежности, массируя. — Ну может издашь уже наконец какой-нибудь звук, — и я кручу однозначно хвостом перед твоим носом. Но ты прикрываешь глаза и мотаешь головой, дескать, не скажу ничего, что хочешь делай. — Значит так, да? — приподымаю тебя и выхожу из твоего хлюпающего нутра, заменяя себя спокойным хвостом, и проворачивая его несколько раз в тебе, предварительно, схватив твои запястья. На этот раз тебе не удаётся сдержаться и визжишь, насаживаясь на хвост сам и извиваешься, пытаясь освободить руки и получить удовлетворение. — Ну вот хоть какой-то звук! — и я нехорошо прищуриваю глаза, ещё и облизываясь. — А что, если я выпущу ещё и лезвие сейчас? Снова замолкаешь, испугавшись и сжимаясь, поджав ноги и отвернув голову на бок. Хмыкаю, но лезвие не выпускаю пока что. Напротив, начинаю ещё более активно змеить свой хвост в сжавшихся мышцах. А в голове уже зреет план, как можно тебя довести. Извиваешься, на сколько позволяет хватка, следуя за хвостом. Но лишь повизгивая опять, коротко и тихо, изредка морщась и оголяя клыки. Держу крепче, и резко вытягиваю хвост, вновь вгоняя его в самое чувствительное местечко и так несколько раз. Но ты лишь в немом стоне открываешь рот и дрожишь в предоргазменных конвульсиях. Хмыкаю и ещё сильней затягиваю ремешки на твоём покрасневшем органе и извлекаю хвост, но не на долго. Тянусь им к игрушке и овиваю её, вновь подтягивая к пульсирующему колечку мышц. Арису Дыхание уже срывается, я мотаю головой, прося остановиться, но мне уже и не двинуться. Ты крепко держишь меня, прижав к кровати, но мне это начинает нравится… Да и ты уже давно приручил моё тело к таким мучениям. Даркнес Начинаю вновь впихивать в тебя игрушку, ещё и двигая хвостом, когда она полностью поглощается твоим нутром. Ехидно смотрю и криво усмехаюсь. — Так и будешь дальше молчать? — и проталкиваю вещицу вглубь, распирая тебя. Арису Сглатываю нервно, но упорно киваю. Я уже не представляю, что ты можешь сотворить со мной, но поддаваться тебе не хочу. Хотя возбуждение и захлёстывает меня с головой, заставляя попросить освободить меня, я лишь слабо дёргаюсь, стискивая зубы и почти рыча. Шевелишь хвостом и нащупываешь бугорок, не переставая на него надавливать и дразняще ослабляешь пару ремешков. — Если не сможешь сейчас излиться или не попросишь об этом, я тебе не позволю, пока не начнёшь со мной разговаривать. Взрыкиваю, когда возбуждение желает вырваться на свободу, но ты ослабил не все ремешки, да и те, которые ослабил, ничего бы не сделали. Поэтому мне приходится лишь пытаться довести себя, ёрзая на хвосте. О, как же я наверное жалок! Но лисья упёртость берёт своё и я всё так же молчу. Даркнес — Нет? Ну и пожалуйста. Мучайся дальше! — и я со злобой вновь туго тебя стягиваю, но видя, что твой орган неестественно красный, почти даже чуть синеющий, делаю вязь как было. Выдёргиваю из тебя резко игрушку и переворачиваю на живот, укладывая на свои колени. Руки стягиваю лентами, ноги заклятьем развожу и фиксирую. Веду когтями по уже зажившей спине и решаю поиграть с тобой в своё удовольствие. Развожу твои ягодицы, колдую на руки заклятье непромокаемости и грязеотталкиваемости и начинаю пока что вводить в тебя четыре пальца, покручивая кистью и растягивая твой проход. А пока я это делаю, ко мне уже летит толщенная свеча, которую я поджигаю прямо налету. В твоих глазах мелькает испуг, но меня он уже не затрагивает, ведь я сейчас себя контролирую, а ты просто упёртый балван. И тебе остаётся лишь лежать и ждать покорно продолжение. Воск начинает плавится и его горячие капли падают на вновь разодранную спину, покрывая её тонкой коркой и тут же застывая. Резко поворачиваю свечу на бок и обливая твою промежность ниже дырочки, которую я уже прилично растянул. Потоки воска стекают ниже, пробегают по твоим яичкам, пробираясь под ремешки и капают на постель, обтекая основание твоего органа. А я всё не перестаю шевелить и тянуть тебя пальцами. Арису Скулю, дёргаюсь, но ничего не помогает. Ты легко управляешь мной пальцами, ну совсем как куклой! Не хочу так признавать, но это даже приятно! Но нет! Я не скажу этого. И вообще ничего не скажу! Даркнес Вновь раздираю твою спину, на этот раз лишь вскрывая восковую корку, и тут же вновь тебя обливаю, а руку, сжав, начинаю пропихивать постепенно в тебя, добавляя смазки и почти уже погрузив её по костяшки, а мышцы поддаются с трудом. Чуть ещё прокручиваю руку, и костяшки полностью входят в твое колечко, а за ними и ладонь до половины. Еще пара полуповоротов и кисть целиком по запястье входит в твое нутро и я начинаю шевелить пальцами. Арису Ору, подвываю и пытаюсь дёрнуться. Но руки и почти всё тело связаны, поэтому движения уже теперь приносят лишь дичайшую боль от твоей руки, которая разносится по всему телу, заставляя замирать и задыхаться. Даркнес — Не дергайся — усмехаюсь и призываю веревку, которая оплетает всё твоё тело не позволяя и шелохнуться. Проворачиваю руку и нащупываю подушечкой большого пальца бугорок внутри, уже не переставая его массировать. Арису Я уже сорвал голос и могу лишь хрипеть, едва дыша. Глаза застилает пелена возбуждение, тело на пределе, я уже почти не контролирую себя. Но так ничего и не произношу. А ещё через некоторое время и вовсе проваливаюсь в пучину забвения, теряя сознание от перевозбуждения.

***

Даркнес Вздыхаю, сижу на кровати, читаю очередной отчет Дара, да поглядываю то и дело на тебя, сочувственно. Но я сказал, что не освобожу, пока не заговоришь, а стало быть нужно не поддаваться щемящему чувству в груди. А то какой я тогда Хозяин? Ты же связанный рядышком то и дело елозишь по кровати, пытаясь то ли довести себя потиранием об одеяло, то ли сдёрнуть так ремешки. То затихаешь, то вновь берешься за свое нехитрое дело. Но вот заглядывает Дар. — Он так и молчит? — Молчит. — Сколько уже? — Молчит или в таком состоянии? Если первое — то почти неделю. Если второе, то со вчерашнего вечера. — Так и не дал ему разрядиться? — Не-а. А зачем? Пусть попросит. Дар подходит ближе к тебе и приближает лицо, хватая за подбородок. — Это ты из-за сдерживаемой побрякушки картину загнул? Так я её и так заказал. Правда когда будет готова — неизвестно. — Плевать я хотел! — рычишь, видимо решив, что вампу можно и сказать пару фраз. — А тогда чего как идиот себя ведешь? — и Дар легонько щелкает тебя по органу от чего взвываешь. — А нечего было вам двоим уединяться без меня! Вы виноваты, а мне страдать! Дар удивленно смотрит на тебя, пару раз моргнув, а затем резко, без моего на то разрешения, сдергивает с твоего органа ремни и пропускает по тебе волну дикого возбуждения, от чего тебя выгибает с криком. — Нет, Дарк, ты конечно упертый кот, но он у тебя вообще странный какой-то. — И убедившись, что оргазм немного отпустил тебя, подтягивает чуть за ошейник. — Ари, ты совсем глупый? Или мазохист? А Лисенок пытается дерзко дернуться, но выходит вяло. И тихо буркает. — Дарк — дурак. Не смог даже догадаться, — и сварливо утыкается носом в подушку. — А как я должен был! Ты же барьер на мысли поставил. А в Анделе, когда я тебя позвал, ты сам вякнул, мол, валите, развлекайтесь вдвоем, а потом на палубе уснул. — Чё?! Не было такого! — а ты даже не понять откуда берешь силы, что б подняться с подушки. — Я просто спал! — Поздравляю, Дарк. Он у тебя еще и во сне разговаривает, — закатывает глаза Дар. Наклоняюсь к тебе и глажу по голове, показывая воспоминания. — Мир? — Мир, — сварливо отвечаешь ты, но ни в какую видимо не собираясь признавать, что сам же и сглупил. Ну хоть со мной заговорил и то ладно.