От дружбы до любви шесть дней

      Настроение а-ля Никифоров: делать селфи с псом и хмурым тренером, кататься как бог, игнорировать взгляды пятнадцатилетнего подростка.       Селфи выходили. Триксели – не очень, но терпимо. После перерыва надо входить в форму. Подросток действовал на нервы. То ли завидовал, то ли просто обострение дебилизма.       Расстегнув бело-красную олимпийку и вытирая рукавом пот с лица, он, тяжело отдуваясь – Яков опять до седьмого пота загонял – направился на слегка подрагивающих от напряжения ногах в сторону душевых.       - Боже, как я его хочу! – послышалось из раздевалки. Виктор уже был готов язвительно откомментировать чье-то неуемное либидо, как ту понял, что голос принадлежал никому иному, как Юрке Плисецкому.       Тот, увидев Виктора, как-то странно сразу же стушевался, спрятал глаза за блондинистой челкой и пробормотал как бы извиняясь:       - А.. кофе, конечно. Кофе я хочу, - потом он увидел смеющийся взгляд Виктора и сразу же взорвался хлопушкой: Че ты на меня вылупился? Че ты тут забыл?       - Ничего, - Виктор уже откровенно ржал.       - Ну и топай отсюда нахуй, - Плисецкий шипел, полностью оправдывая кличку «кот», данную ему на просторах интернета.       - Я-то потопаю, - Виктора всегда забавляла несдержанность Юры. – Ты чего вчера не ответил?       - А тебе чего надо?       - Не надо, я предлагаю, - закатил глаза Никифоров. – Ленка слилась с киношки, а я билеты взял. Хочешь со мной?       - А… - Плисецкий вытаращил глаза, даже забыл, что хотел сказать. – Ладно.       - Такое одолжение прям мне делаешь. Не хочешь, не иди.       Чтобы Юра сам когда-то признался, что чего-то хочет, а не выпендривался – да ни в жизни. Вот и сейчас он насупился и отвернулся. Виктор пожал плечами и бросил напоследок:       - Напиши мне вечером, чтобы я точно знал.       И ушел в душ.       Он сам не до конца понимал, зачем позвал Плисецкого. С одной стороны, в одной команде, чуть ли не живут на арене Ледового, а с другой – вряд ли Юрке будет интересен предпоказ авторского фильма. Никифоров хотел пойти туда с девушкой, но отношения не заладились, и после двух месяцев конфетно-букетного все переросло в раздраженно-нервный. Лена, начинающая художница, рвала и метала, жалуясь на творческий кризис, а у Виктора не хватало такта признать несуществующий талант. Не то чтобы он сильно в живописи разбирался, но ее мазню способен был терпеть только в преддверии бурной ночи. Поэтому когда девушка объявила, что все кончено, он только облегченно вздохнул. Только вот билеты остались. Куда их деть, Никифоров в душе не знал, а вчерашняя попойка в клубе и развеселая переписка с Юркой в Директе связали, казалось бы, два совершенно разных конца веревки.       В душе Виктор пробыл долго, поставляя голову под теплые струи слегка пахнущей хлоркой воды. После поездки в Японию Никифоров словно заново открыл для себя удовольствие принимать душ и теперь тратил по меньшей мере минут сорок. Поэтому когда скрипнула дверь, он удивился – думал, все уже успели уйти.       - Какого хуя ты еще не свалил? – возмущенно-недовольное.       О, Юрка.       - Тебя дедушка за лексикон не песочит? – прищурился в улыбке Виктор, оборачиваясь. Душевая общая, разделенная только стенками кабинок. Чего они там друг у друга не видели, столько лет вместе.       - Не твое дело. Плескайся дальше, - бросил Юрка и скрылся в самой дальней кабинке. Отлично, просто превосходно. И с этим кладезем гормонов тебе предстоит сидеть на показе арт-хауса. Где был твой мозг, Никифоров? Сказать «Извини, Юр, но я уже нашел себе пару» - как-то не по-товарищески. Пусть ему всего пятнадцать, но чувства у него есть. Пусть и гормонально-придурочные.       Уединение было нарушено, поэтому Никифоров закрыл воду, насухо вытерся большим синим полотенцем и, обернувшись в него, вышел из душевой, с улыбкой пожелав Плисецкому легкого пара. Тот по обыкновению проигнорировал проявление вежливости. Виктор с легким сердцем ушел, уже не увидев и не услышав, как Юра зашвырнул ни в чем не повинную бутылку шампуня в стену. ***       «Ты где?»       Виктор уже минут десять стоял у кинотеатра, немного подмерзая без перчаток, которые забыл дома. Юрки в пределах видимости не наблюдалось. Опаздывает или забыл об обещании?       Картинка Флэша в качестве ответа. Летит, значит.       А вот и он. Капюшон неизменной толстовки натянул на голову, на шее огромные белые наушники.       - Здрасьте, - улыбнулся Никифоров.       Плисецкий молча вскинул бровь, мол, не расшаркивайся мне тут.       - Пойдем уже, - и Виктор панибратски закинул руку ему на плечо, указывая на неоновую вывеску арт-кафе неподалеку. Юрка дернулся от руки, как ошпаренный.       - С Кацуки своим будешь руки распускать, - прошипел он. Виктор в отместку только сильней сдавил шею, переводя объятие в шутливый захват, и прошептал на ухо:       - Будешь меня позорить, на катке пощады не жди, не посмотрю, что твой тренер Яков.       Плисецкий злобно зыркнул из-под капюшона. Виктор лучезарно улыбнулся в ответ. В арт-кафе было тихо, уютно и пахло табачным дымом. Никифоров любил такие подпольные места, которые мало кто знает. Но в этот раз, кажется, накликал. Стоило им с Плисецким занять диванчик со столиком в нише, к нему подбежала девушка в кричащей ярко-желтой курточке с улыбающейся морской звездой.       - Вы Виктор Никифоров, верно? – восторженно спросила она.       Виктор краем глаза увидел, как закатил глаза Юра. Мило улыбнувшись девушке, он кивнул:       - Да, это я. Вы хотели автограф? – и достал припасенную специально для таких случаев ручку из внутреннего кармана пиджака.       - С-спасибо, но я бы хотела провести с вами интервью. Я учусь на журналистике, и статья с Виктором Никифоровым была бы просто необходима… - затараторила девушка. Виктор подавил желание цокнуть языком от неудовольствия:       - Простите, но нет. Видите ли, я не один. Хотел отдохнуть. Без прессы, - с намеком выделил он последние два слова.       Девушка скользнула взглядом по Юре, слегка покраснела и выдавила:       - О. Простите, - и с видимым разочарованием ушла.        Виктор облегченно выдохнул и ослабил узел галстука.       - Надо было сказать, что у нас свидание, - хохотнул он.       Юра вспыхнул, как маков цвет и фыркнул.       - Ты почти так и сказал. И чувство юмора у тебя уродское.       - О, да? – улыбкой Виктора можно было осветить с десяток таких арт-кафе. – А я и не заметил.