Летопись города Хальдберга и его обитателей, их приключений, отважных и достославных. Книга первая.

Стояла зима. Холодная и промозглая, с высокими сугробами, буранами и пронизывающим ветром. За ночь снега наваливало так много, что его не успевали чистить. Но и такая погода не становилась преградой для Эреварда и Симона. Они целые дни проводили на улице, играя в снежки или строя снежные башни. И Гвилле оставалось только стряхивать с них веником снег и отпаивать горячим чаем каждый вечер. А как уютно было долгими зимними вечерами, когда Симон приходил в комнату к Эреварду - теперь он жил в маленькой спальне, в то время как брат и мать оставались в горнице с двумя кроватями, всё же, ему уже было десять лет, не тот возраст чтобы спать с мамой в комнате, в отличие от пятилетнего Симона, которому это еще было позволительно и не стыдно. В такие моменты Эревард пускал его к себе под одеяло и читал что-нибудь вслух, пока младший не засыпал у него на плече. Будить было жалко, и рыжему ничего не оставалось, кроме как обнять его покрепче и тоже заснуть. В этот день метели не было, светило яркое солнце, заставляя белые сугробы переливаться розоватыми и голубыми оттенками. Мальчики решили покинуть пределы фермы и отправиться в лес. - Далеко только не ходите, - велела Гвилла, раскатывая большой скалкой тесто на кухонном столе. И они пошли по обледенелой дорожке. Изо рта при дыхании вылетал клубками пар, и Симон очень над ним смеялся, представляя себя огнедышащим драконом. Фрейгнара нигде не было видно, и это еще больше поднимало настроение братьям. - Небось, попрятались все по домам и боятся, что нос на морозе отвалится, - засмеялся Эревард. В лесу было тихо, только обледенелые ветви деревьев звенели на ветру, как колокольчики. Братья шли по покрытой снегом тропинке всё дальше и дальше, совсем не замечая того, что снежинки превращаются в крупные хлопья, а ветер усиливается. Остановились они только тогда, когда началась настоящая метель. Видно было очень плохо, поэтому в обратную сторону шли медленно, почти на ощупь. Холодный ветер метал вихри снега прямо в лицо, ноги утопали в появляющихся прямо на глазах сугробах. - А дома мама волнуется, наверное, - тихо сказал Симон, сжимая руку брата, спустя около часа. - Ничего, - бодрился Эревард, - видишь, метель уже на нет сходит? Сейчас быстро доберёмся, мама нас чаем напоит, ещё и воду нагреет наверное! Сильно замерз? - Угу, - шмыгнул носом младший, грустно смотря. Действительно, вскоре метель прекратилась, и мальчики увидели, что уже темно. Хоть зимой и темнеет рано, они порядком заволновались - ведь никто из них не знал точно, сколько времени. Тропинку замело, и пришлось идти по сугробам. Всё шло неплохо до тех пор, пока дорогу не преградил ручей - такой быстрый, что зимой не замерзал. Когда братья углублялись в лес, там еще был мостик, но сейчас его снесло ветром. - Вброд пойдём, - решил Эревард, - правда, течение очень быстрое. Меня не снесёт, а вот тебя... Было слишком холодно, чтобы долго думать, и он поднял брата на закорки, входя в ледяную воду. В ноги будто разом вонзилось несколько ножей. Обувь, и без того насквозь мокрая, пропиталась водой, шерстяные носки прилипли к ступням. Воды в ручье было где-то чуть выше щиколотки, и он был не широким, но этого Эреварду хватило, чтобы ещё сильнее замерзнуть. И они припустили к дому так быстро, как им позволяли сугробы. Гвилла вынула буханку хлеба из печи и поставила на стол, тут же озадаченно посмотрев в окно. Было уже темно, и её охватили волнения. Не надо было отпускать сыновей одних в лес в такую погоду. Знала бы она, что будет метель... а тут она еще и усиливаться начала, точно не всё гладко. Женщина отошла от окна и порывистым движением развязала передник, намереваясь немедленно отправиться на поиски. И тут открылась дверь, впустив порыв холодного ветра, и мальчишки, похожие на двух снеговиков, буквально ввалились в дом. - Мама, мы немного заблудились и в метель попали, - стуча зубами, проговорил младший. Гвилла охнула и принялась помогать ему снять мокрую от растаявшего снега одежду. - Эревард, а почему у тебя ноги мокрые? Рыжий не ответил, выливая воду из обуви и скидывая на пол обледенелый шарф, шапку, теплый плащ и мокрые носки. - Эревард! - Мама, не волнуйся, я в полном порядке, - хрипло ответил он, - там на ручье мостик снесло, и я Симона перенёс, чтобы его течением не снесло. Женщина подняла с пола охапку мокрой одежды и окинула трясущегося старшего критическим обеспокоенным взглядом. Штаны, теплая кофта и рубашка тоже были насквозь мокрыми из-за снега. - Симон, иди на кухню, закутайся в одеяло и сядь к печке, - велела она, - сейчас принесу тебе теплые носки. Эревард, а ты живо в умывальню, сейчас нагрею тебе воду и будешь принимать горячую ванну. Эх ты, герой... Вскоре Симон сидел у печки, поджав ноги в тёплых шерстяных носках, и гипнотизировал взглядом огонь в печке. В руках у него была большая кружка чая с малиной. Мокрая одежда сохла рядом. Не хватало только Эреварда, который бы сел рядом и рассказал что-то интересное. И как долго он в ванной... В кухню вошла обеспокоенная Гвилла. - Согрелся, хороший мой? - спросила она. - Угу, - ответил мальчик, прикрыв глаза. - Ты совсем у меня сонный, - заметила мать, - устал ведь, такое приключение... иди, ложись в кровать. Симон повиновался. Зайдя в комнату, он взял лежащую у кровати книгу и направился в комнату брата. Оттуда донёсся хриплый кашель, и это напугало ребёнка. Неужели... Он зашел в комнату. Гвилла стояла спиной к нему, загораживая лежащего на кровати Эреварда. На тумбочке горела свеча, а возле кровати стоял таз с водой, в котором плавала тряпица. - Мамочка, - наивно спросил Симон, - а можно, Эревард почитает мне вслух перед сном? Однако Гвилла не ответила сразу - выжала тряпицу над тазом, сложила на лоб старшего и только тогда вздохнула: - Боюсь, что нет, милый. У него высокая температура, Она взяла младшего за плечи и увела из комнаты. Тот грустно посмотрел на мать. На глаза навернулись слёзы, нижняя губа задрожала. - Ну чего ты? Не плачь, - зайдя с ним в комнату, она кивнула на кровать и взяла книгу из рук сына, - давай, я тебе почитаю? Симон лишь пожал плечами, закутываясь в одеяло. Гвилла открыла книгу. - На чём вы остановились? Мальчишка заглянул в книгу через плечо матери и ткнул пальцем в нужную строчку. Гвилла начала читать. Вскоре он заснул, обняв подушку. Эревард не знал, спит он или нет - вроде как комната была та же, но что-то изменилось. Тёмные тени на стенах приобретали очертания страшных волков, которые рычали и выли, норовя броситься на него. Зажмурившись, мальчик зарылся в одеяло. Он слышал голоса - громкие и гулкие, доносящиеся откуда-то сверху, как будто он вдруг уменьшился, став размером не больше мыши. Совсем как противный мальчишка из сказки, которую они читали с братом. Сквозь гул голосов стали слышны шаги. Хоть они и были совсем лёгкие и тихие, бредящему Эреварду казалось, что они до невозможности громкие. Как будто идёт страшный великан, хотя для него, если он уменьшился, как герой сказки в наказание, таким может показаться и брат, и мама. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь этими шагами. Кто-то шёл по коридору к его комнате. - Мама? - срывающимся голосом позвал Эревард, - это ты? Симон? В щёлку приоткрытой двери он увидел фигуру в белом, плывущую по коридору. Руки были вытянуты вперед, глаза открыты. Возможно, если бы у Эреварда не было жара, он бы увидел, что этот некто меньше его ростом, но сейчас он подумал совсем о другом. "Отец", - мелькнула мысль, - "Призрак. Сейчас он войдёт сюда и заберёт меня к мертвецам". Однако неизвестный ещё немного помаячил перед комнатой и ушёл прочь. Вновь воцарилась тишина. Эревард провалился в беспокойную дрёму - ему было слишком плохо, чтобы думать о том, что только что случилось.