Летопись города Хальдберга и его обитателей, их приключений, отважных и достославных. Книга первая.

Всю следующую неделю Эревард добивался Кариоты. Он изо всех сил старался сделать ей приятно, идя ради этого на самые крайние меры. Каждое утро он ждал ее у калитки с неизменным букетом эдельвейсов, за которыми ещё на рассвете поднимался на гору. Однако Кариота не торопилась бросаться ему на шею. Но она была девушкой хитрой и неглупой, поэтому пользовалась тем, что Эревард влюблен в нее без памяти. - Ты сегодня так рано, - сказала она однажды утром, беря в руки скромное подношение. - Мне не терпелось тебя увидеть, любовь моя, - ответил Эревард, - позволь мне поцеловать тебя? По-настоящему, а не как в первый раз. Он залился краской, вспомнив, чем увенчалась первая попытка поцеловать Кариоту. - Шустрый какой, рыжик, - хмыкнула девушка, - ну, так уж и быть. Заслужил, добытчик эдельвейсов. Сердце юноши заколотилось, когда он сжал руку возлюбленной, приподнимаясь на цыпочки. Та приблизилась к его лицу, прикрыв глаза. Не отпуская её ладонь, Эревард нежно приобнял её свободной рукой за талию и мягко прижался губами к губам Кариоты. Та ответила на поцелуй, приоткрыв рот и проведя языком по его губам. Однако она тут же она разорвала поцелуй, отстранившись. Эревард улыбался, как дурак, не в силах поверить, что его мечта сбылась. - Ну, иди уже, - фыркнула Кариота, - у меня дела есть. - Можно, я приду вечером? - выдавил рыжий. Девушка пожала плечами, уходя в дом. Эревард направился к дому. По дороге он встретил одиноко бредущего Симона. Он опускал взгляд, сопя носом, и кажется, плакал. - Как ты? - спросил Эревард, поравнявшись с братом. - Никак, - сухо ответил он. Это на него не было похоже. Парень тронул его за плечо. - Обижали? Опять этот Фрейгнар? Ну, я его... - начал он, сжав кулаки, однако был довольно резко оборван: - Ты что, до сих пор думаешь, что я ребенок и не могу за себя постоять?! Мне уже десять лет, я не маленький! И потом, разве тебе не все равно на меня? Иди к своей Кариоте! И он побежал прочь. Эревард остановился в ступоре, понимая, что брата сейчас лучше не трогать. Однако то, что он на него обиделся, было событием из ряда вон выходящим. Такого ещё никогда не случалось. Тяжело вздохнув, Эревард побрёл наугад. Он не знал, сколько времени он шёл - был слишком погружен в мысли о любви. Но, похоже, довольно долго, потому что когда он решил наконец остановиться, солнце уже клонилось к закату, оставляя последние розоватые блики. И в этот момент внутри него всё оборвалось. За кустом слышались два голоса. И оба он бы узнал в любую минуту. - Он таскал мне каждое утро эдельвейсы, приходя к моему дому абсолютно грязным. Такая мерзость. - Со мной тебя такое точно не ждёт. А про этого забудь, он тебя недостоин. Эревард сделал ещё пару шагов вперёд, подходя к зарослям розового куста. Он не поверил своим глазам, и на всякий случай зажмурился на пару секунд. Открыв глаза, он понял, что не обознался. Сидя на траве, Кариота, в короткой белой сорочке, какую обычно носят под платьем, млела в объятиях Фрейгнара, который, увидев краем глаза Эреварда, самодовольно и злорадно ухмыльнулся. А потом демонстративно впился в её губы поцелуем. Эреварда бросило в жар при виде этого. Он сжал кулаки, намереваясь сейчас же наброситься на своего врага, но лишь слабым, срывающимся голосом воскликнул: - Шлюха! И тут же, осознав как комично выглядит, развернулся и побежал в неизвестном направлении. Ему вслед донёсся дружный смех Фрейгнара и Кариоты. Гвилла мерила шагами кухню, с волнением поглядывая в окно, за которым уже стемнело. Эревард до сих пор не пришел, хотя времени было уже заполночь. Симон, на удивление спокойно восприняв исчезновение брата, давно спал. Гвилла понимала, что они, скорее всего, поссорились. Это ещё больше волновало её. Раздался шум в прихожей, и Гвилла вышла туда. То, что она увидела, повергло её сначала в удивление, а потом в свойственный любой матери в такой ситуации гнев. Эревард, едва переступив порог, успел только невнятно пробормотать что-то, и тут же плашмя повалился на пол. - О боги, Эревард! - воскликнула Гвилла, переворачивая его так, чтобы смотреть в лицо. Тут же его вывернуло, и стало окончательно понятно, что произошло. - Да ты же пьяный в хлам! - гневно сообщила она, - и как ты это объяснишь?! Ты меня в могилу сведешь, бестолочь! Она не следила сейчас за языком, потому что была слишком зла. Вернее, эмоции её переполняли, хотелось одновременно и орать все самые грязные ругательства, и жалеть незадачливого пьяницу. Она помогла ему подняться и дотащила до кухни, где он рухнул на лавку, дрожа всем телом. Вид у него был жалкий и несчастный. По подбородку стекала рвота, а глаза были красными, похоже, не только от выпивки, но и от слёз. Сунув ему на всякий случай ведро, Гвилла принялась заваривать необходимые травы в чайнике. Сжатые губы побелели от злости. - И где ты додумался так напиться?! - вопрошала она, протягивая Эреварду кружку. Однако, ещё раз оценив его состояние, она принялась поить его сама. - М-матушка, - плачущим голосом пробормотал Эревард, - матушка, прости... п-прости меня, я не хоте-ел... Кариота... - Пей, - покачала головой Гвилла, почти силой вливая в него настой трав, - это обезвредит всё, что ты выпил. А вот не надо было потому что пить! Хулиганьё и просто бестолочь! Когда кружка опустела, она поставила её возле чана с водой. - Быстро в кровать! - все так же строго прикрикнула она, но тут же опять смягчилась, - тебе надо выспаться. Завтра будет легче. И она отвела его в комнату, где ей пришлось помочь ему переодеться - он был весь перемазан в нечистотах. На следующее утро Эревард проснулся поздно, и был очень разбитым и подавленным. Голова раскалывалась и кружилась, а во рту и горле пересохло. С большим трудом парень заставил себя подняться и прийти на кухню, где выпил несколько стаканов воды подряд. Только тогда он немного пришел в себя и увидел Симона, который вошёл в кухню с пустым ведром от корма для свиньи. - Доброе утро, - сказал Эревард, садясь на лавку. Однако брат не ответил, лишь молча принялся мыть ведро. - Как ты? - сделал вторую попытку Эревард, - может, пойдем к клёну? Или на тренировочную площадку, я покажу тебе приемы которые отработал, а заодно посмотрю, чему там ты научиться успел. Симон с холодностью на него посмотрел и скрестил руки на груди. - Неужели? Твоя возлюбленная дала тебе от ворот поворот, и ты наконец решил вспомнить, что у тебя есть брат? Эревард побледнел и опустился на лавку, чтобы не упасть - все же, похмелье было достаточно сильным. - Нет, Симон, я... - начал было он, но не смог подобрать слов. В какой-то степени младший был прав. Всю эту неделю Эревард действительно забывал о существовании брата, и думал только о том, как угодить Кариоте. Которая, как оказалось, ни во что не ставила и лишь использовала его. - Оставь меня в покое! - воскликнул Симон и вышел из кухни. Эревард опустил голову на стол и погрузился в грустные мысли.