Летопись города Хальдберга и его обитателей, их приключений, отважных и достославных. Книга первая.

В маленькой комнатке со скошенным потолком и занавешенным синей тканью окном было темно, несмотря на то, что был ещё день. Воздух тут будто загустел. Это помещение казалось забытым, заброшенным всеми, хотя и было обитаемым уже на момент того, как Эревард туда вошёл. Он понял это по наличию второй кровати, помимо той, на которую ему указали. А когда сопровождающий вышел, на соседней показалось какое-то шевеление. Послышался кашель. А потом раздался тихий голос, такой слабый и хриплый, что чтобы услышать его, должна была царить полная тишина. Да так и было - помимо скрипа половиц где-то в коридоре ничего не было слышно. - Ты теперь тут живёшь, да? Эревард стал вглядываться в темноту, так как говорившего не было видно за одеялом. - Да, я теперь тут живу, - ответил он каким-то тусклым голосом, - я только что приехал. Так вышло, что всех, кто приехал из окрестных деревень, селили в комнаты по двое, и остался только я, больше свободных мест не было. И отвели сюда. Невидимый собеседник снова слабо зашевелился. - Хорошо, что так получилось. Эревард не совсем понял, что тот имеет ввиду. Он сделал пару шагов к кровати, чтобы лучше слышать, и может, даже разглядеть говорящего. - Я ведь могу... - начал было тот, но его прервал новый приступ кашля. Тут рыжеволосый наконец смог увидеть его, потому что он сел на кровати, согнувшись и обхватив себя руками. Это был невероятно тощий парень с сальными волосами, падающими на бледное лицо с впалыми глазами и большим острым носом. Пальцы бледных рук были тонкими и длинными, как ножки паука. Наверняка холодные, подумал Эревард. Почему-то ему очень хотелось коснуться этих пальцев, судорожно сжимающих хрупкие плечи, вздрагивающих в припадке кашля. Но вместо этого он молча ждал, пока всё прекратится. Ведь что он мог сделать? Когда незнакомец затих, опустившись обратно, ещё какое-то время висело неловкое молчание. - Я ведь могу рассчитывать на то, что ты иногда будешь рассказывать мне, что там происходит? - попросил, наконец, он ещё тише прежнего, - пожалуйста. Я не знаю даже, как тебя зовут, но, кажется, я к тебе уже привязался, ведь ты не боишься, ты не брезгуешь жить со мной в комнате. Ведь не брезгуешь же? Я чувствую, что нет. Он улыбнулся в темноте подрагивающими губами. И Эревард почувствовал желание тоже улыбнуться ему. - Меня зовут Ириан-Мио, - добавил он. - А я Эревард, - ответил рыжий, - а почему ты здесь? - Потому что мой отец, Аарон, тут главный. Но я его почти не вижу, ведь у него столько дел, а я только лежу здесь. Я ведь скоро умру. Вот никому и нет до меня дела, они ведь никак не могут помочь - просто смирились с тем, что мне осталось недолго. Он говорил это всё с той же кроткой улыбкой, и Эреварда это удивляло. Он сам бы никогда не смог говорить о собственной смерти с таким спокойствием. - А ты? Ты ведь жил в деревне, да? Я знаю, всех новеньких привезли из деревень, слышал как об этом в коридоре говорили. Расскажи, пожалуйста, - попросил Ириан-Мио, неотрывно глядя на Эреварда, всё ещё стоящего возле его кровати. И он начал говорить. Слова хлынули потоком, потому что Эревард, подавленный фактом разлуки с домом, нервный и растерянный из-за этого, почувствовал огромное желание выговориться. Рассказать кому-то всё, что связанно с домом, с родной деревней, с матерью и Симоном. И сейчас, когда этот больной незнакомый мальчишка так просил об этом, Эревард, конечно, не смог молчать. - На самом деле, я отсюда, из Хальдберга. По крайней мере, родился здесь, в таверне "Кедровник Януса". Моя мать тоже отсюда, а отец был странником, и кажется, даже не из Лэелина. Говорили, что из-за моря, из страны Твайрдвин. Но не это важно, если я рассказываю тебе о деревне - туда мы переехали, когда я был совсем ребенком. У меня есть младший брат, его имя Симон, и с ним мне было особенно трудно расстаться - ведь мы всегда были вместе, с тех пор, как он родился, мы были лучшими друзьями, не могли находиться по отдельности. Я очень сильно люблю его, и уже скучаю по нему, жду не дождусь, когда меня отпустят побыть дома, или они с мамой приедут сюда. Скучаю, хотя мы расстались только несколько часов назад. Эревард на секунду замолчал, переводя дыхание, и зажмурился, чтобы скрыть слёзы, навернувшиеся на глаза. - Так вышло, что на обучение взяли меня и Фрейгнара, моего, можно сказать, злейшего врага. Мы не ладим с детства. Постоянно наши встречи кончались если не дракой, то перебранкой. Он и над Симоном издевался, хотя тот гораздо младше. Помню, Симон лет в восемь пришёл домой с подбитым глазом. Я сразу понял, что к чему, и этого Фрейгнара чуть в землю не закопал. Ириан-Мио приподнялся на локтях, облокачиваясь на прислоненную к спинке кровати подушку, и прикрыл глаза. - А ты можешь рассказать про лес, про горы, про озеро? Ведь оно всё есть в вашей деревне? - Есть, - ответил Эревард, - мы с Симоном целые дни проводили в лесу, в любое время года. Особенно мы любили сидеть под диким клёном, рядом с которым тёк ручей. А на горы я поднимался для того, чтобы собирать эдельвейсы. Понимаешь, мне нравилась одна девчонка, которая эти цветы очень любила, и каждый день просила их для неё собирать, - парень решил умолчать о том, что Кариота лишь издевалась над ним таким образом, - но её у меня увёл Фрейгнар. На горы тяжело подниматься, но вид оттуда здоровский - вся деревня как на ладони, а односельчане, с детства знакомые, кажутся маленькими, как будто на картинке нарисованы. Он снова замолчал и отвёл взгляд, смотря куда-то в угол, затянутый паутиной. - Спасибо тебе, - сказал Ириан-Мио, не открывая глаз, - я это представил. Какое-то время он тяжело, хрипло дышал, а потом добавил: - Ты можешь почаще что-нибудь рассказывать? Эревард снова посмотрел на него и улыбнулся. - Конечно, - ответил он, - как только попросишь.