Lord of Time

— Постарайся оставить им хотя бы толику достоинства после первой встречи, ладно? — попросил Том, зная, что это было совершенно бесполезно. Адриан всё ещё был на взводе из-за домовушки, и, конечно же, он собирался оскорбить Малфоев в тончайших из известных ему манер. А их, кстати говоря, известно ему было достаточно много. Тому тоже было смешно, но он не хотел, чтобы Адриан оттолкнул от себя людей, которые в будущем могли помочь им достичь их целей. — Я подумаю над твоим предложением, — сухо сказал Адриан, равнодушно наблюдая за Малфоями. Он не собирался с ними якшаться, так что, если что-то и случится, Том должен будет винить исключительно себя, потому что именно он заставил его прийти сюда, хотя Адриан ясно дал понять, что не собирается никого обхаживать. — Что? — он даже не пытался оправдываться, глядя на выражение лица Тома: наполовину раздраженное, наполовину — смеющееся. Том лишь поверженно покачал головой. Как же хорошо, что он любил Адриана, иначе к настоящему моменту он бы его проклял. Если бы на его месте был кто-нибудь другой, он бы не ушел от Тома живым даже за толику того, что вытворял Адриан. Остальные завидовали Адриану за то, что ему предоставлялась такая вольность в действиях, но они начали понимать, что он был не просто последователем Тома… Он тоже был их лидером. Это помогло умерить их зависть, а понимание того, что они ему не соперники ещё больше снизило их пыл. Ну а после того, как Эйвери продемонстрировал свою ничтожность в сравнении с Адрианом, их желание возражать колебалось на около нулевой отметке. — Добро пожаловать в Малфой-мэнор. Мы очень сожалеем, что не смогли поприветствовать вас сразу, но, как сами можете видеть, мы должны развлечь и других гостей, — миссис Малфой говорила тихим мелодичным голосом и дружелюбно улыбалась. — Меня зовут Эстелла Аурелия Малфой, а это мой муж — Октавиус Тибериус Люциус Малфой. Мы очень рады познакомиться с вами обоими. Нежные звуки фортепиано и арфы не смолкали ни на мгновение. Вечер тёк, и мелодии сменяли одна другую под плавным течением магии. — Очевидно, гостям не достает вашего внимания, если они находят удовольствие в издевательствах над домовиками, — холодно сказал Адриан, и тон его голоса заставил его однокурсников съёжиться: последний раз был очень показательным. Адриан не хотел потворствовать Малфоям, живо вспомнив Люциуса и Драко. С них нужно было сбить спесь. Не становилось проще и от того, что Октавиус (сюрприз-сюрприз, ещё один святой) выглядел в точности, как свои потомки. Адриан оглядел зал, отмечая в уме, кто пытался выглядеть самодовольно, но старался не встречаться с ним взглядом, а кто выглядел по-настоящему пристыженно. Если бы Том контролировал себя чуть хуже, то он бы хлопнул себя ладонью по лбу и отчаянно покачал головой. Ага, всё так, как он и думал. И ни один из Малфоев не находился с ответом, словно боялся сказать что-то не то и оттолкнуть обоих Певереллов-Слизеринов. Том ощутил очередную волну самодовольства: даже сами Малфои хотели «дружить» с ними, чтобы потешить своё самолюбие и укрепить положение в обществе. Это означало, что Адриану подобное неуважение, вероятно, сойдёт с рук. Адриан, казалось, считал, что они всё смогут сделать сами, что им нет нужды перед кем-то пресмыкаться, чтобы чего-то добиться. Том не был уверен, было ли это убеждение обоснованным, или же Адриан просто испытывал отвращение ко всем этим обхаживаниям. Ах, если бы его партнёра не заботили такие вещи. — Благодарю за приглашение, — сказал Том, сумевший привлечь к себе внимание Малфоев. Он крепко сжал руку Адриана, предотвращая фырканье, которое, он подозревал, вот-вот должно было сорваться с губ Адриана. И он был прав: по связи прошла волна неверия, но, к счастью, Адриан промолчал. — Это мой супруг, Адриан Певерелл-Слизерин, а я Том Певерелл-Слизерин. Рад наконец официально познакомиться с вами. Абраксас очень достойно отзывался о своих родителях. И после этих слов напряжение, витавшее в воздухе с того самого момента, как заговорил Адриан, рассеялось. — Это честь для всех нас, — ответил Октавиус, кивая Тому в знак уважения. Он был доволен, что хотя бы один из них обладал должными манерами. Позор, но у Октавиуса было очень много вопросов к Адриану относительно его книги и, возможно, ещё несколько по поводу того, как ему удалось заработать такое состояние так быстро и в таком юном возрасте. — К слову об Абраксасе. Я принесу нам что-нибудь выпить, прошу меня простить, — вежливо сказал Адриан, едва ли скрывая сарказм. — О, и я надеюсь, вам придётся по вкусу бутылка бурбона тысяча шестьдесят шестого года, которую мы с Томом приготовили для вас, — он отвернулся с дьявольской ухмылкой, заметив шокированные лица Малфоев. Ха! Ему удалось скинуть с них маски при такой публике. Первый раунд за ним. Том бросил на него насмешливый взгляд: — Ваш дом просто великолепен, — но всё равно не настолько, как поместье Певерелл. Теперь в его сердце ничто не могло сравниться с его домом. — Благодарю, — произнес Октавиус, сияя от гордости. — Вы знаете, наша семья владеет этой землей вот уж десять поколений, ещё с тех пор, как мой первый предок ступил на эту землю, прибыв сюда из Франции. Том издал неясный звук, демонстрируя свой интерес к тому, что говорил Малфой. — Большой Зал сохранил свой неоготический дизайн: ремонт проводился исключительно косметический, даже витражи сохранились в оригинале ещё с тех времен. Арманд Малфой — великий человек — успешно основал род Малфоев, построил поместье и некоторые пристройки, которые, конечно же, модернизировались, но фундамент и внешний облик сохранились как дань уважения Арманду, — Октавиус прямо излучал самодовольное удовлетворение. Он был очень горд своим домом. Эстелла нежно погладила мужа по руке, посмотрев на Тома немного извиняющимся взглядом, как бы говоря: «Прошу прощения за то, что вам приходится это слушать», — на самом деле, она бы могла рассказать эту историю и сама. Она так часто слышала её за последние несколько десятилетий. Никто не был застрахован от желания её мужа похвастаться своим жилищем. — Тогда территория поместья составляла двенадцать акров, но со временем к нему присоединились окружающие земли, принадлежавшие магглам, — продолжил рассказывать Октавиус. — Я планирую продолжить дело Арманда и приобрести ещё больше земель, окружающих поместье. — А почему вы не рассказываете, как ваш предок получил эти земли? — спросил Адриан, подходя к ним и ведя за собой Абраксаса. Он передал напиток Тому, который, казалось, был очень увлечён беседой, но Адриан знал, что под его маской бурлила скука. Поэтому он счел своим долгом спасти мужа и лишить Малфоев покоя… Как бы сказать… Было бы весьма неплохо поступить так с семьёй, которая едва не лишила его будущего и жизни, когда он был младше. Адриан знал, что это по-детски, что перед ним не Люциус и Драко, но чёрт возьми, спесь-то с них сбить было очень даже можно. А потом он вспомнил, насколько гордился собственным домом… Возможно, он слишком суров к Малфоям… Но потом он припомнил и самодовольное удовлетворение Октавиуса, словно его дом каким-то образом возвышал его над всеми остальными. Территория Певерелл-мэнора была больше, чем у поместья Малфоев, и сейчас простаивала до лучших времен, хоть и использовалось нынче больше, чем когда он только перебрался в особняк. Выращивались цветы, деревья, фрукты, овощи, строились теплицы, грядки для магических растений, которые используются в качестве составляющих для зелий, конечно же, разводили и животных — домовики сообщили, что несколько недель назад родились несколько жеребят. Том с любопытством взглянул на Адриана, пытаясь понять, что он имел в виду. В каком смысле «Как он получил земли?» Ему было слишком любопытно, чтобы опасаться, что Адриан сейчас расскажет что-то такое, что в его времени было страшной тайной. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — с искренним изумлением произнес Октавиус. — Что ж, у меня великолепные познания истории как маггловской, так и истории волшебного мира. Когда Арманд Малфой только прибыл в Англию, он оказал некоторую услугу тогдашнему маггловскому королю Вильгельму Первому. Никто не знает, что он сделал, но поговоривают, что это было что-то сомнительное и связанное с магией. И в качестве оплаты за услугу… Король Вильгельм пожаловал Арманду превосходный земельный надел, здесь, в Уилтшире, отняв его у предыдущих владельцев, — что для короля сделать было очень легко, поскольку никто не посмел бы возразить, рискуя оказаться на плахе. Губы Тома дрогнули, когда Адриан произнёс имя Арманда Малфоя и, говоря начистоту, он не мог его винить: по сути, если переводить с французского, имя Арманд Малфой значило «Я бесчестный человек». Никого не должно было удивлять, что Том довольно хорошо владеет французским, в конце концов, он не возьмёт (или, лучше сказать, не взял бы) из воздуха имя Волан-де-Морт. На его создание было потрачено много времени и приложено немало усилий. И лишь один взгляд на Октавиуса дал Тому понять, что всё сказанное Адрианом было чистой правдой. Октавиус издал сухой смешок: — Абраксас, снова ты рассказываешь сказки? — а затем упрекнул: — Тебе не стоит слушать всё, что говорят портреты, — он покачал головой, разочарованный предполагаемой «наивностью» сына. Адриан моргнул, изобразив на лице выражение крайнего недоумения, и только Том знал, насколько тому на самом деле смешно. — Абраксас ничего не рассказывал. Он часто говорит о вас обоих и ни о чем больше. Я предположил, что у него нет желания говорить об этом или что вы сами ещё только собираетесь рассказать ему обо всём, что касается дел семьи, когда он будет учиться у вас тонкостям ведения дел поместья Малфоев, готовясь унаследовать за вами титул лорда, когда придет время. Том прокашлялся: — Кажется, вы упоминали о неоготических элементах?.. — после слов Адриана он рискнул сменить тему, разрываясь между досадой и ликованием. Одно лишь понимание того, что Малфои хотят получить его благосклонность, останавливало приступ бешенства. Абраксас с благодарностью посмотрел на Тома. Он был так рад, что Том протянул его родителям руку помощи. Они не привыкли к таким людям, как Адриан. Мордред, он и сам был не готов к его характеру, но он, в отличие от своих родителей, по крайней мере, уже привык к Адриану, а что ещё хуже — он их предупреждал. Абсолютно все, с кем они общались, всегда старались сделать комплимент лорду и леди Малфой, чтобы расположить их к себе. — Адриан, пойдем со мной, я познакомлю тебя с моими друзьями, — вмешался Абраксас. — Они закончили Хогвартс за год до того, как ты поступил, но они все наслышаны о тебе и хотели бы с тобой встретиться. — Кто-то ещё пришёл в эту шарашку? — спросил Адриан, позволяя увести себя сквозь толпу туда, где стояла их скромная компания, — к столу с закусками. Выглядели все скучающими. Возможно, на ужине у Ноттов было всё то же самое. «Шарашку?» — озадаченно повторил про себя Абраксас, покачав головой. Он решил, что не хочет знать, что это слово значит, и будет считать, что это какое-то маггловское выражение, хотя звучало на китайский манер. — Привет! — сказал Абраксас, с явным облегчением подходя к их компании. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Эйвери, окидывая Адриана беглым взглядом. Его обязанности не прекращались только потому, что сейчас было лето. Всю оставшуюся жизнь он был обязан верой и правдой служить Адриану, быть его щитом, пожертвовать своей магией и жизнью, если это потребуется. — Том сказал, что ты не очень хорошо себя чувствуешь, — Том демонстрировал соответствующее беспокойство, поэтому Эйвери не мог сказать, действительно ли Адриану было плохо или он просто отказался приходить, а Том придумал ему оправдание. Все знали, что Адриан терпеть не может подобного рода мероприятия. Его постоянные жалобы на собрания Клуба Слизней делали это достаточно очевидным. Нотт взглянул на Эйвери, слегка прищурившись. — Гораздо лучше, — ответил Адриан и глазом не моргнув. — Кто ещё здесь? Из тех, кого я могу знать? — Мои родители пригласили Саламандеров, по крайней мере их ты знаешь. Кроме них — родителей остальных слизеринцев. Не уверен, что ты знаешь кого-то ещё, — Абраксас задумчиво оглядел зал, мысленно проходясь по списку гостей. — Том сказал, что будут не только чистокровные, — раздраженно произнес Адриан. — И где же тогда полукровки? — Ну, здесь есть Муны, — указал на них Нотт, — Эм… Стефаны… Адриан презрительно усмехнулся, когда наконец понял, что Малфои внесли только формальные изменения, но отнеслись к этому серьезно. — Чисто формально, конечно, — он криво усмехнулся. — Полагаю, по стандартам общества они полукровки, но я всегда считал, что полукровки — это те, у которых один родитель маг, а другой — не-маг, — при всём при этом он сам был полукровкой только формально, а Том считался (да и на самом деле был) настоящим полукровкой. Когда речь заходила о полукровках, на ум приходил кто-то вроде Симуса Финнигана. — Ты не выглядишь слишком удивленным, — заметил Долохов, не совсем уверенный, хорошо это или нет. Его всё ещё страшно бесило, что подросток был готов с лёгкостью разрушить многовековые традиции, хотя и должен был признать, что это было искренним беспокойством за волшебников. Сам Долохов всё ещё не хотел жениться на магглорожденной или выросшей среди магглов волшебнице. Они совсем ничего не знали о волшебном мире, точнее, были абсолютными невежами. — Да вроде и не должен, — пожал плечами Адриан, допивая свой напиток. — Я не понимаю, почему все так против. Давайте будем честными: сила на восемьдесят процентов состоит из того, что для вас важно, и только на двадцать из знаний. Я предоставил доказательства, что вливание маггловской крови обеспечивает потомкам невероятные магические способности и восстанавливает старые дары и таланты, которые были утрачены. Например, дар Метаморфизма у Блэков, — он прекрасно понимал, что единственным, что требовалось, была маггловская кровь. Тед Тонкс был магглорожденным, и именно это привело к тому, что Нимфадора Тонкс первая за много поколений Блэков проявила дар Метаморфизма. Орион вздрогнул, услышав последние слова Адриана. Прошло уже три поколения с тех пор, как у Блэков рождался последний метаморф. Да и то им стала ведьма по имени Лукреция, которая могла использовать дар лишь частично — совсем не похоже на то, как это описывалось в книгах и дневниках. Поэтому её дневник был наполнен печалью из-за того, что её дар был неполным. Его взгляд переместился на Вальбургу. Орион с самого детства знал, что она станет его женой. Не имело никакого значения, что они были кузенами, что звали родителей друг друга дядей и тётей. Просто всё есть как есть. Как старшие из Блэков они должны были пожениться и подарить роду наследника и ещё одного сына на случай, если что-то произойдет со старшим, и, честно говоря… Орион не хотел иметь детей, зная, что может получиться из этого брака. — Давайте пойдем присядем, — пробормотал Адриан. Ему не понравилось, что к ним так близко подошли другие гости, когда весь зал был практически пуст. Очевидно, они прислушивались к их разговору. Как и обычно, к его словам тут же прислушались, поскольку все видели в нём равного Тому и своего лидера. То ли осознанно, то ли неосознанно они тянулись к нему с тех пор, как стало ясно, в какую сторону дует ветер. Время ползло, как черепаха, и это сводило Адриана с ума. Он пообещал себе, что больше никогда в жизни не будет посещать никаких званых вечеров. Он предпочёл бы посидеть дома и почитать, а не упражняться в вежливости с людьми. Что ж, большую часть работы всё равно выполнял Том, и, вероятно, связано это было с тем, что он прекрасно знал, что Адриан подобные мероприятия терпеть не может. Том тоже их терпеть не мог, но ему приносило удовольствие плетение паутины, установление контактов и всего им сопутствующего.

***

— Прошу меня простить, — с сожалением сказала Эстелла, — мне нужно обойти остальных гостей, — она кивнула Тому, поцеловала мужа в щёку и ускользнула прочь. Октавиус с нежностью наблюдал за удаляющейся женой, а потом снова надел непроницаемую маску, как и всегда, скрывающую его эмоции. Он посмотрел на этого Тома Певерелла-Слизерина, стоящего перед ним. — Должен сказать, что слышал о вас много хорошего, — признался Октавиус, понимания, что это лучший способ раздобыть интересующую информацию. Умасливание всегда заставляло людей говорить, хвастаться своими достижениями. — Правда? — спросил Том, с насмешкой глядя на лорда Малфоя блестящими чёрными глазами. — Вы очень молоды, а уже смогли скопить такое состояние. Это настоящее чудо. Я лишь надеюсь, что мой сын сможет у вас поучиться, — сказал ему Октавиус. — Всё чистокровное общество с восторгом обсуждает возрождение рода Слизерин и ваш вклад в возвращении ему былой славы, — возможно, он несколько преувеличивал, но предполагал, что этот мальчик — будь он хоть трижды Слизерин — был всего лишь обычным школьником. А какой школьник не любит похвастаться своими достижениями? — Вы будете гордиться своим сыном, — скромно сказал Том. За его гениальностью скрывалась не менее блестящая проницательность. — О, в этом я не сомневаюсь, но я уверен и в том, что вы тоже ещё сможете удивить нас всех! — ответил Октавиус, немного раздосадованный пустыми ответами Тома. — Несомненно, — произнес Том, и на короткий миг на его лице появилась акулья ухмылка, которая затем бесследно исчезла за маской невозмутимости. Хотя, говоря начистоту, все это — скорее заслуга Адриана, нежели самого Тома. У Адриана большое преимущество было в том, что ему известно будущее, а сам Том превосходил его в сборе и организации единомышленников, что поможет вывести магический мир в эпоху процветания. — А можно ли будет просить у вас совета? — равнодушно спросил Октавиус. — Не мне, конечно же, но другим, кто испытывает финансовые трудности? — он величественным жестом обвел рукой свой дом, как бы демонстрируя, что ему советы ни к чему. Проблема всех чистокровных заключалась в одном: для них не существовало понятия «слишком много денег». — Если не можете позволить себе проигрыш, то не рискуйте, — сухо ответил Том. Он был честен, потому что не верил, что стоит рисковать даже при большой вероятности выиграть. Том много раз говорил об этом Адриану, когда тот делал ставки на квиддичные матчи. Но да, ему стоило признать, что эти ставки принесли им пользу: помогли, когда они больше всего нуждались в деньгах, и именно с них начало накапливаться их состояние, о котором теперь судачили все. Том думал так, словно и не прилагал никаких усилий, чтобы их богатство стало достоянием общественности. Какой в таких суммах смысл, если о них никто не знает? Октавиус рассмеялся: — Истину глаголите, — он широко ухмыльнулся, оскалив зубы, — абсолютную истину! — Малфой взглянул в угол, расслабившись только после того, как из граммофона зазвучала успокаивающая мелодия. Слава Мерлину! Октавиус было подумал, что заклинание не сработало — получилось бы крайне неловко, поскольку он сам их накладывал. Он снова обратился к Тому, размышляя, как выудить у него желаемую информацию. — Полагаю, заслуга в возвращении былой славы рода Слизерин исключительно ваша? — Октавиус добродушно улыбнулся, но эта улыбка не обманула бы никого, кто знал его достаточно. Том мог быть кем угодно, но он никогда бы не стал приписывать себе чужие заслуги. Даже если Малфой просто хотел получить ответы на свои вопросы, но было в его взгляде что-то такое… К счастью, Том был избавлен от необходимости отвечать: его немного напугали удивление, шок и беспокойство, передавшиеся по их с Адрианом связи. — Прошу меня простить, — сказал он, не давая Октавиусу продолжать, и направился к Адриану.

***

— Эй, Орион, ты же говорил, что Седреллы не будет? — начал Флинт, подходя к их столику и привлекая внимание Ориона и остальных Блэков. Адриан поперхнулся, взглядом заметавшись по залу в поисках девушки. Седрелла Блэк. Она должна была выйти замуж за Септимуса Уизли. В душе Адриана начала разгораться тревога. Хоть он и терпеть не мог некоторых Уизли, но он точно не хотел, чтобы исчез весь их род. Септимус Уизли был седьмым сыном. Очень иронично, что его сын тоже станет отцом семерых детей. Что здесь делала Седрелла? Адриан понимал, что он многое изменил своим появлением в этом времени, но мысль, что он, возможно, изменит будущее огромного количества людей, снова повергла его в панику. Он почувствовал прикосновение к своей шее, и оно заставило его успокоиться. Пальцы сжались, но не для того, чтобы причинить ему боль. — Ты в порядке? — спросил Том. Вокруг него вспыхнула магия, отгораживая их от тех, кому может прийти в голову их подслушать. — Я почувствовал, как тебя внезапно охватила паника. Адриан расслабился, немного прижимаясь к Тому и поворачиваясь к нему, чтобы никто не увидел его секундную слабость. Ещё Адриан не хотел, чтобы у кого-то появилась хотя бы мимолетная мысль, что у него есть какие-то планы на Седреллу Блэк. — Ты случайно не знаешь, по какой причине здесь Седрелла Блэк? — у него была небольшая надежда, что Том действительно знал причину её появления здесь. Том нахмурился: — Какое это имеет значение? — спросил он, сверху вниз глядя на Адриана. Выражение его лица было неестественно мягким, даже успокаивающим. Тому не часто удавалось подарить Адриану нежность, даже такими мелочами.

***

— Этот мальчик станет великим, помяни мои слова, — сказал Октавиус своей жене, когда она вернулась. Он наблюдал, как Том Певерелл-Слизерин направляется к своему мужу. — Даже немного жаль, — угрюмо вздохнул он. — Что «жаль»? — спросила Эстелла, передавая мужу ещё один бокал, предварительно удостоверившись, что всем желающим выпить был предложен ещё алкоголь. Здесь были почти все чистокровные, играла музыка, гости веселились. Она бы сказала, что вечер крайне удался. Её не беспокоило то, что их приглашение приняли не все. Например, в скромном списке отказавшихся оказались Саламандеры. — Жаль, что наш сын не проявил инициативу и не предложил ему заключить брак, — пояснил Октавиус. Породнить Слизеринов и Малфоев — о таком можно было только мечтать. Обычно браки между мужчинами заключались только в том случае, если договор о помолвке был скреплен до их рождения. Или же, если не было больше никакой альтернативы. Именно в такие моменты они очень жалели, что у них нет дочерей. По словам Абраксаса, ни у Тома, ни у Адриана в жизни не было отцовской фигуры. Возможно, он мог бы предложить себя на эту роль. Названный отец Певереллов-Слизеринов… Звучало головокружительно. — У Абраксаса уже есть прекрасная невеста, — резко возразила Эстелла. Она даже слышать об этом не хотела. — А ещё в роду Малфоев не было ни одного брака между мужчинами, — к тому же в такой паре было бы необходимо появление четверых детей: у каждого рода должен быть свой наследник и второй сын, который примет на себя обязанности главы, если что-то случится со старшим. — Она чудесна, — согласился Октавиус. — Но род Певерелл теперь связан с родом Слизерин, одни из самых известных родов за всё существование магического мира. Мне правда любопытно, этот брак заключён по глупой юношеской влюбленности или всё же по расчету? — он бы поставил всё своё состояние на то, что они поженились по расчёту. Октавиус немного пообщался Томом. Мальчик был невероятно расчётлив. Как бы они ни чтили историю магического мира, всё равно не понимали, что рода Певерелл и Слизерин были тесно связаны не зависимо от брака между Томом и Адрианом. — Никто не женится так рано по расчёту, — сказала Эстелла мужу. Она наслаждалась успехом их вечера. — Похоже, ты всё же права, — заявил Октавиус, внимательно наблюдая за парой. Этот взгляд, полный нежности, был искренним. Они понимали это, потому что могли видеть настоящие чувства. Ведь в их кругу — кругу чистокровных — браки в большинстве случаев заключались по холодному расчёту в попытках сохранить кровь сильной и чистой.

***

— Седрелла Блэк должна выйти замуж за Септимуса Уизли. У них семеро сыновей и у одного из их сыновей тоже семеро детей… Четырнадцать человек просто исчезнут, если я всё испортил… — Адриан нахмурился: стоило ли платить такую цену за все те изменения, которые он привнёс? Жизнь четырнадцати человек за счастье многих поколений? Возможно, оно и стоило того, но Адриану не нравились подобные мысли. К сожалению, для него это становилось частью реальности. Во всяком случае знание того, что он изменил, всегда будет с ним. Например, судьбы Эйлин Принц, Миртл, парня, с которым она встречалась, и вот теперь, возможно, Седрелла Блэк. — Ты ничего не испортил, — твёрдо заявил Том. — Всё меняется, да, но это не значит, что вина лежит на тебе. Ты должен перестать беспокоиться о том, чего не можешь изменить и наслаждаться собственной жизнью, иначе следующие шестьдесят лет для тебя пройдут в панике и сожалениях. — Ничего не могу с собой поделать. Иногда меня просто накрывает. Те мелочи, которые мне известны… оказывается, их гораздо больше, чем я думал, — Адриан размышлял вслух, и последние отголоски паники и беспокойства покидали его. Том был прав. Бессмысленно беспокоиться о том, чего он изменить не может. Сейчас эта жизнь полностью принадлежала ему. Прошлое больше не имело значения. Он живет здесь и сейчас и увидит, как прекрасное будущее распускается перед ним, словно цветок под лучами солнца. Том приподнял бровь, услышав последнюю фразу Адриана. Он молча сел с ним рядом и снял заглушающее заклинание. Их снова начали окружать звуки жизни.