Lord of Time

— Мистер Певерелл-Слизерин? — спросил человек, стоящий на пороге. Волшебник был безупречно одет, а на его мантии были изображены переплетающиеся единорог и феникс. Даже Адриан знал, чья это была эмблема: перед ним был представитель одной из лучших в магическом мире юридических фирм, которая вела дела как в магическом, так и в немагическом мире. Правда, сейчас из-за войны дел по маггловской части было не много. Итак, какого же чёрта здесь забыл юрист? — Да, — с подозрением протянул Адриан. — Чем могу вам помочь? — Том нанял юриста? Стоит признать, что было бы гораздо легче, если бы кто-то занимался всеми аспектами дела вместо него. Но с самостоятельностью придется смириться: после эмансипации он больше не считается несовершеннолетним. — Вопрос, скорее, в том, чем я смогу вам помочь, мистер Певерелл-Слизерин, — серьёзно заявил мужчина. — Меня зовут Торкуил Трэверс, я работаю на юридическую фирму «Розье и Роули». Абраксас Малфой попросил меня представлять ваши интересы. — А вы считаете, что мои интересы нужно представлять? — сухо спросил Адриан, изогнув бровь в молчаливом ожидании. — Полагаю, что в этом деле это именно так, — подтвердил Трэверс, оставшийся стоять в дверях. В зелёных глазах Адриана заискрилось веселье. — Что ж, входите. Вы уже получили информацию от Министерства магии относительно моего так называемого «дела», в котором мне требуется представитель, верно? — дело Адриана звучало не слишком правдоподобно: на него вдруг напали пятеро волшебников. Была какая-то причина, почему мишенью выбрали именно его, независимо от того, правдоподобная она или полностью перевранная. Адриан наблюдал, как Трэверс вошёл в палату, обошёл кровать и сел, сохраняя напряжённую неподвижность. — Совершенно верно, — начал Трэверс. — И вам нужно будет объяснить, почему вы выбрали именно этот кулон. Нужно очень хорошее оправдание. Незнание может сработать лучше всего. Адриан моргнул, с неприязнью уставившись на Трэверса: — Вы сейчас серьёзно? — недоверчиво выпалил он. — Мистер Певерелл-Слизерин, сейчас очень важно, чтобы вы меня выслушали, — серьёзно настаивал Трэверс. — И вот вы зовётесь юристом? — по мере понимания, что здесь происходит и почему, Адриан начал закипать от гнева. — Чтобы вашу кандидатуру в «Розье и Роули» хотя бы рассмотрели, вы должны были быть в десятке лучших выпускников! — В пятёрке, — гордо поправил Трэверс. За годы работы его как только не называли, так что он не обижался. Ему платили шестьсот галлеонов в час — все оскорбления ему были как с гуся вода. Адриан уставился на этого «юриста» с абсолютным неверием и тревогой. Теперь он вообще мог только догадываться, что же ему, чёрт их побери, скажут авроры. Он прищурился сильнее. Спина напряглась. Что ж, он позаботится, чтобы они пожалели обо всём, что наговорят ему. — Кто ведёт дело? — он надеялся, что Грюм и Пруэтт не настолько безнадёжны, чтобы строить подобные предположения. — Авроры Булстроуд и Саламандер, — без промедления ответил Трэверс. Ему не было нужды заглядывать в папку, которая надёжно покоилась в кармане мантии. — А, ага, — пренебрежительно отозвался Адриан. Саламандер считался «героем» волшебного мира, и ему было интересно, относились ли к тому так же, как в своё время к нему? В один день — герой, в другой — тёмный маг. Или у Саламандера всё шло гладко? В мозгу щёлкнуло. Ну конечно. Саламандеру поручено помочь Министерству в поимке Грин-де-Вальда, так что логично, что он окажется везде, куда его приведут хоть какие-то зацепки. Адриан чувствовал ярость, исходящую от их с Томом связи, — не просто гнев Тома, который он ощущал с момента прихода в себя, а настоящую ярость разочарования. Что ж, очевидно, его оно тоже ждало. Адриана не заставили ждать долго: в дверь, которую юрист за собой закрыл, постучали. Трэверс взглянул на своего клиента, который ни в какую не хотел сотрудничать с аврорами. Он закрыл глаза. Его стало охватывать раздражение. Возможно, ему не стоило напирать на школьника, эмансипирован он там или нет. Мистер Певерелл-Слизерин, казалось, даже не понимал, в какой ситуации оказался. Возможно, авроры это ему втолкуют, остаётся надеяться, что он не наделает глупостей или не скажет чего-нибудь компрометирующего его самого. — Просто… подумайте, прежде чем что-то сказать, — взмолился Трэверс, поднимаясь и направляясь к двери. Двое внушительных авроров, казалось, уже были готовы вламываться внутрь. Мистер Певерелл-Слизерин сидел, скрестив руки на груди. Лицо его выражало гнев и разочарование. От этого выражения по спине пробежали мурашки. Подросток выглядел очень впечатляюще и пугающе, но Трэверс никогда бы в этом не признался. Особенно с учётом того, что такие эмоции вызывал всего лишь подросток. — Мистер Певерелл-Слизерин, я аврор Булстроуд, а это мой напарник — аврор Саламандер, — уверенно сказал Булстроуд, войдя в палату. — Советую вам быть крайне осторожными со словами, — серьёзно заявил Адриан. — Я без колебаний выдвину против вас обвинение, особенно в клевете, если меня в чём-то обвинят. Учитывайте, что я — жертва, — он не собирался позволять кому-то заставлять чувствовать себя так, словно он совершил ошибку, словно сделал что-то не так. Больше не позволит. Он не козёл отпущения и не тот, с кем можно шутить. Будь он проклят, если позволит сейчас этому повториться. Трэверс, сохраняя невозмутимое выражение лица, вернулся на своё место, внимательно наблюдая за аврорами и стараясь не нервничать. — Мистер Певерелл-Слизерин, были выдвинуты обвинения, и наш долг — выяснить, соответствуют они действительности или нет, — заявил Булстроуд, ничуть не оскорбившись словами Адриана — все чистокровные так себя вели в начале бесед. Из-за этого всегда приходилось следить за формулировкой вопросов. Не было никаких сомнений, что обвинение в клевете будет предъявлено, если он почувствует необходимость. — Если скрывать вам нечего, то ответить на вопросы труда вам не составит, верно? — попытался подловить Саламандер. Адриан перевёл на него взгляд, удивлённый, насколько же они с братом на самом деле похожи. Ньют был очень похож на своего старшего брата, только у него не было ауры уверенности и самодовольства. Адриан склонил голову на бок, наблюдая за аврором. Ему было любопытно, была ли демонстрируемая им миру уверенность наигранной, или же он действительно считал, что заслуживает славы. Гарри обратил внимание, что Саламандер едва заметно отводил взгляд, когда на него слишком пристально смотрели. Ха, значит, он был не настолько уверен в себе, насколько хотел казаться. — Так спрашивайте. Я хочу домой, — сказал аврорам Адриан, садясь ровнее. — И постарайтесь не называть меня полным именем. Это начинает утомлять, — добавил он, немного подумав. — Что вы думаете о войне с Грин-де-Вальдом? — тут же задал вопрос Саламандер, приступив к делу. — Я уверен, раскрытие нашего мира магглам станет самой большой опасностью, что когда-либо могла возникнуть, — серьёзно ответил Адриан. — По сравнению с магглами, нас ничтожно мало. Война с ними станет концом для магического мира. А то, что задумали Дамблдор и Грин-де-Вальд, опасно. Грин-де-Вальда нужно остановить. — То есть вы не поддерживаете и не одобряете его взгляды? — уточнил Булстроуд. — Я не поддерживаю этого безумца, — твёрдо сказал Адриан. — Его сторонники едва не убили меня, когда я ещё даже не знал о существовании магии! — его голос взлетел от «гнева». Конечно же, это была ложь, но, по мнению всего мира, он оказался здесь именно после нападения Грин-де-Вальда. — Вы и сами должны признать, что это было бы прекрасным оправданием, — заметил Саламандер. — Я чуть не умер, — прошипел сквозь стиснутые зубы Адриан. — Если бы не целитель Яксли и его обширные познания в проклятиях, то меня бы здесь сейчас не было. Изначально я спасся благодаря магии желания. Так как вы смеете предполагать, что я буду работать с отвратительным ублюдком, который чуть меня не убил? — Думаю, мой клиент более чем ясно выразил своё отношение, — вмешался Трэверс, многозначительно посмотрев на авроров. — Эта тема закрыта. — Тогда как он объяснит это? — Саламандер достал пакет с «уликами», которые были изъяты у Адриана, пока он находился без сознания. — Я хочу, чтобы вы мне его вернули до того, как я покину больницу, — отрезал Адриан. Он не мог поверить, что они изъяли у него кулон. — Боюсь, мы не можем этого сделать. Это доказательство в рамках расследования, — объяснил Булстроуд. — Не совсем, — с сарказмом произнёс Адриан. Идиоты. Какие же идиоты. Булстроуд уставился на него, пытаясь понять: он туповат или намеренно прикидывается? — Сэр, обвинения, которые могут быть выдвинуты против вас, крайне серьёзны. Адриан вздохнул, внезапно почувствовав, что слишком устал, чтобы растягивать это всё и дальше. — Если бы вы приложили хоть немного усилий и разобрались как следует, любой из вас, — сказал он, указывая на своего «юриста», — то поняли бы, что для возбуждения дела вообще не было никаких оснований. — Это как? — спросил Булстроуд. — Кулон, который вы держите, мне подарил мой муж… — сказал Адриан и буквально увидел, как шестерёнки в головах авроров завращались не в ту сторону. — Когда-то он принадлежал Игнотусу Певереллу, моему предку, и это — герб Певереллов. Я уверен, что достаточно было заглянуть в министерскую книгу с описаниями всех гербов, чтобы выяснить это. Так какое же доказательство вы увидели в гербе, которое указывает на то, что я — фанатичный последователь Грин-де-Вальда? — спросил Адриан, делая вид, что не знает ответа на свой вопрос. Наступившая тишина вызвала у Адриана желание злорадно расхохотаться. Авроры переглянулись, не в силах скрыть своего удивления. Трэверс прикрыл рукой рот, пряча ухмылку. Как же мастерски этот подросток развёл двух авроров. Неудивительно, что он ни капельки не беспокоился. Сказать по правде, не был бы он юристом, то благоговейно кинулся бы ему в ноги. Быть не могло, чтобы этот подросток ничего не знал, как хотел показать. Он слизеринец до мозга костей. Неудивительно, что он посчитал Трэверса некомпетентнм юристом. Но, к сожалению, герб Певереллов давным-давно канул в лету. — Грин-де-Вальд использует этот знак для пропаганды. «Ради общего блага». — Прелестно. Добавьте в число обвинений кражу фамильного герба, — отрезал Адриан. — А что насчёт напавших на меня?.. — Они в камерах временного содержания в Министерстве, — Булстроуд пришёл в себя быстрее, чем Саламандер, который был горько разочарован. Теперь не было никого, кого можно было допросить и кто привёл бы его к Грин-де-Вальду. Адриан слишком хорошо понимал, под каким давлением находился Саламандер, и сжалился над ним: — Я знаю, что на вас неумолимо давят с поимкой Грин-де-Вальда, но подставлять или пытаться обвинять невиновных… Вы становитесь таким же, как и он. Скоро настанет тот день, когда вы его схватите. По моему опыту, те, кто слишком уверен в себе, рано или поздно, так или иначе терпят неудачу, — торжественно сказал он аврору. Что ж, Грин-де-Вальд окажется не в руках Саламандера, а в его, Адриана. И последним, что Грин-де-Вальд увидит, тоже будет Адриан. Саламандер кашлянул, демонстративно не глядя в сторону Адриана, что сделало его ещё больше похожим на брата. — А сейчас я заберу его, — сказал Гарри, протянув руку. Он ждал, когда ему вернут кулон. Саламандер, казалось, язык прикусил, когда оставлял в изножье кровати пакет с кулоном-гербом Певереллов. — Спасибо, — сказал Адриан, не сделав ни малейшего движения. — Все вопросы, которые у вас ко мне появятся, вы можете задать через моего представителя. Также я ожидаю услышать от него о том, какое обвинение было предъявлено тем магам. — Вы хотите выдвинуть обвинение? — спросил Булстроуд, снова выпрямляясь. — Они напали на меня, поэтому да, я хочу, чтобы им предъявили обвинение. Мне всё равно, о чём они думали. Они не только пытались убить меня, но могли ранить и прохожих. — Нам нужно больше информации от вас, — терпеливо пояснил Булстроуд. — Думаю, мой клиент ясно дал понять, что все дальнейшие вопросы должны поступать через меня. Он уже доказал свою невиновность, так чего ещё вы хотите? — снова вмешался Трэверс. — Один из… подозреваемых, — Булстроуд тщательно подбирал слова, чтобы дать понять и Адриану, и Трэверсу, что и до разговора Певерелла-Слизерина считали жертвой, — был поражён неизвестным проклятием. Язык прилип к нёбу. Он ничего не ел последние сутки. Ему удалось лишь с большим трудом через боль выпить немного воды. Адриан отчаянно боролся с собой, чтобы не выдать своего веселья. Губы задрожали, но он, тем не менее, с собой справился. — Это не проклятие, а просто порча, — объяснил он. — Я сам придумал, — Гарри мысленно извинился перед Северусом Снейпом за кражу одного из самых оригинальных его заклинаний. По крайней мере, оно больше никому не было известно, поскольку он применил его невербально. — Полагаю, вы придумали и контрзаклинание? — спросил Булстроуд, быстро взглянув на своего напарника, который почему-то молчал. Губы Адриана изогнулись в ухмылке. — Конечно, — подтвердил он. — И какое же? — спросил Булстроуд. — Я не намерен делать заклинание и контрзаклинание достоянием общественности, — Адриан отказался сообщать их. — Я, однако, сниму порчу перед своим уходом, — уступил он, решив не торопиться и заставить этого придурка ждать как можно дольше. — Ваше с ним нахождение в одном помещении исключено, — снова вступил в разговор Саламандер. — Вы знаете, где меня найти, если передумаете, — пожал плечами Адриан. — А сейчас, если позволите, я бы хотел одеться и отправиться домой, — он дал понять, что им пора бы уходить, не говоря этого прямо. — Подождите. Ладно, будь по-вашему, — настоял Булстроуд. Он не мог оставить всё как есть. У пораженного порчей болгарина обильно текла слюна, и выглядело это просто отвратительно. — Мы просто приставим несколько авроров для прикрытия. Честность сразу четверых подвергнута сомнению быть не может, — оправдывался он перед напарником. — Тогда дайте мне немного времени, — настоял Адриан, указывая им на дверь. Им пора было выйти. Он вздохнул с облегчением, когда наконец остался один. Откинул одеяло, придвинулся к краю и вздрогнул, когда ноги коснулись холодного пола. С него всё ещё не смыли кровь — она была на руках, предплечьях, груди. Чёрт возьми, он чувствовал её и сбоку на шее. Вероятно, это попали брызги со спины. Адриан подошёл к раковине, включил воду, вставил в слив пробку и снял пижаму. Снимая бинты, он понял, что в них больше не было необходимости: кожа хоть и была воспалённой, но это пройдёт в течение нескольких дней. Скомкав ткань, он сунул её в воду и стал приводить себя в порядок. — Кажется, ты находишь неприятности, где бы ни оказался, — раздражённо, но с нежностью сказал Том, входя в палату. Он немедленно подошёл к Адриану, забрал пропитанную водой пижамную куртку и принялся стирать кровь там, где Адриан не смог достать. — Это не я нахожу неприятности, — смеясь, возразил Адриан, — а они меня. Том издал неопределённый звук, смывая с Адриана последние капли крови, и отбросил испачканную ткань. — Они ещё живы? — прошептал Адриан, поймав себя на том, что действительно за них беспокоится. Он внимательно смотрел Тому в глаза. Лжи он сейчас не потерпит. И громче говорить не хотел, на случай если кто-то будет подслушивать под дверью. Том бросил на него предостерегающий взгляд, показывая, что сейчас не время и не место для подобного разговора. Однако, видя, что Адриан отчаянно нуждается в ответе, и, как ни странно, чувствуя себя виноватым, он коротко кивнул, подтверждая, что они действительно живы. Кто бы мог подумать, что Адриан по-настоящему привяжется к тем, на кого когда-то смотрел свысока из-за их слепых предубеждений чистокровного общества. С другой стороны, Адриан и вправду их изменил, сделав более терпимыми. — Оглохни! — пробормотал Адриан, накладывая заглушающее заклинание. — Знаешь, ты не можешь винить их за всё. Они не мои няньки и не несут за меня никакой ответственности. Я взрослый человек, Том, — он мог представить, что Том с ними сделал, и пару лет назад его бы это даже чертовски позабавило, но не теперь. — Такими темпами, если ты продолжишь их наказывать за то, в чём они не виноваты и что от них совершенно не зависит, они будут бежать от меня, как от чумного. Том был с этим категорически не согласен, но он был не настолько глуп, чтобы говорить об этом вслух. Он считал их виноватыми, и разнообразными способами выразил это вслух прошлым вечером. Впредь они будут умнее и ради своего же блага больше подобных ошибок не допустят. Это единственный известный ему метод борьбы с беспокойством. Не то чтобы он часто его испытывал, особенно по отношению к другому человеку. Но так продолжалось только до появления в его жизни Адриана. — Почему кулон в аврорском пакете для улик? — спросил Том, прищурившись, когда увидел его в отражении в зеркале. Он обернулся и убедился, что ему не показалось. — Э-э-э… — единственное, что Адриан смог выдавить, понятия не имея, как это всё объяснять. Одно он знал наверняка — Тому не понравится.