CAN'T LOVE YOU

      Чонгуку не по себе от того, что он один стоит у пустынной, что странно, трассы. Здесь темно и никаких намёков на местоположение ближайшей остановки, поэтому он лишь надеется на чудо. Наконец, спустя несколько минут беспокойного исследования темной перспективы трассы, Чонгука освещают фары подъехавшей машины. «Слава богу», думается ему, и он не успевает и пошевелиться, как окно открывается, выпуская из салона биты играющей музыки. — Заблудился, малыш? — какой-то парень, сидящий за рулем, перегибается в открытое окно, и Чонгук инстинктивно отшатывается назад. — Мы в город. Подкинуть до остановки? — Было бы неплохо, — с сомнением произносит Чон, хмурясь. Но что-то подсказывает ему, что это плохая затея. — Садись на заднее, — командует голос из машины, и Чонгук мнётся ещё некоторое время, прежде чем взяться за дверцу машины. Наконец, та часть рассудка, отвечающая за здравый смысл начинает функционировать, и Чон отдёргивает руку. — Чего ты медлишь?! — парень распахивает свою дверь, выходя из машины. — какие у тебя крылышки, — произносит он, и какие-то ещё голоса из машины слышатся, но Чонгуку от этого не спокойнее. — А свои у тебя такие? Коротко кивнув, Чонгук разворачивается, чтобы отправиться прочь, ближе к тому, откуда пришёл, но мужчина хватает его за руку, и сердце пропускает удар. Чонгук начинает паниковать, стараясь высвободиться, и суматошный шелест перьев мешается со смехом из машины и какими-то репликами «водителя». Но весь этот балаган вдруг прерывает гудок машины, на которой оборачивается и Чонгук, и незнакомец. — Какие-то проблемы? — Чимин морщится и выглядывает из открытого окна, рассматривая незнакомца, моментально отпустившего Чонгука. Под этим взглядом конфузится каждый, и что уж говорить про этого персонажа, который, к тому же, был не совсем трезв. Он тут же затыкается и тупится на месте, прежде чем запрыгнуть в свою машинку обратно. Чимин и Чонгук провожают взглядами удаляющийся вдаль автомобиль, и проходит ещё некоторое время, прежде чем Чонгук, наконец, поднимает глаза. — Чего стоишь? — устало спрашивает Чимин, запуская пальцы в светлые волосы. — я не буду стоять здесь всю ночь. Чонгук вдруг чувствует, что он, наконец, в безопасности — это не может не радовать, и он буквально за секунду оказывается рядышком с водителем. — Знаешь, у меня есть ещё дела кроме того, как спасать твою ангельскую задницу весь день, — подмечает Чимин, вглядываясь в дорогу и положив вторую руку на руль. — Какой же первый раз, когда ты спас ее? — Чонгук, ритмично покачивавшийся рядышком от движения автомобиля разворачивается к Паку, подложив ладонь под голову. — Когда ты придумал подраться на кухне, — не отвлекаясь от дороги отвечает Чимин. — Стал бы я лезть туда просто так, подумай. Думаешь, я за всю жизнь не насладился прелестью быть избитым? — Ты почувствовал это?.. — робко спрашивает Чонгук, а Чимин на секунду отвлекается и глядит на младшего, как на полного идиота. — Да? Конечно? Доброе утро, Чонгук~и? Я чувствую все же, что и ты, новость?! Ах, да. Можешь считать, что твой романтичный приятель ударил сегодня тебя. — Я чувствовал, — кивает Чонгук, опуская взгляд. — Почему вы в таких отношениях с ним? Чимин снова смотрит на Чона с откровенным раздражением и непониманием полным, поэтому младший продолжает. — Ты ведь общаешься с Намджуном. Или Юнги, а они… — Ты действительно тупой, Чонгук? — перебивает его Пак. — или ты прикидываешься сейчас? — Я не тупой, — обиженно отвечает Чонгук, отворачиваясь. — Просто я не понимаю, обязательно нужно ненавидеть?.. — Ненависть — всегда осознание чьего-то превосходства над собой, — философски изрекает Чимин, и кивает, одобряя самого себя, и то, как эффектно он это сделал. Но Чонгук на это лишь закатывает глаза. — Я теперь понимаю, почему ты ненавидишь всех вокруг, — огрызается младший, и Чимин бросает на него короткий взгляд, пустой и холодный, сразу же отвернувшись и пристально уставившись на дорогу. — Я не хотел сказать, в смысле… — Чонгук вдруг мысленно дал себе пощёчину: это не то, что нужно было сейчас. Он сам же и испортил все, что было почти нормально и как у обычных людей. Но он снова чувствует тень опустошения — Чимин снова отстраняется, закрывается, и на этот раз не оставляет ни единой эмоции внутри. Чонгук вдруг понимает, что наполняющее его спокойствие было их общим, но сейчас нет ничего. Они молчат ещё несколько минут, пока тишину не нарушает Чимин. — Ты думаешь, это легко? — спрашивает он безразличным тоном. — Попробуй завоевать авторитет, будучи чёрной овцой, Чонгук. — Я не говорил, что это легко, но… — Какого черта ты тогда осуждаешь меня?! Я делаю то, что могу и считаю нужным. Я получаю то, что мне нужно. Ты думаешь, мне нужна их симпатия? — Чимин ухмыляется, и бросает взгляд на Чонгука. — нет. Если не ты, Чонгук, то тебя. Такой закон моей жизни. Мне нужно, чтобы они считали меня таким. Иначе я был бы там, где был всегда — на дне, маленьким побитым сопляком, ненавидящим себя. А тебе не стоит об этом заботиться, потому что твои крылышки похожи на две новые салфетки — ты же весь такой белоснежный. — Ну хватит, — тихо произносит Чонгук. — Может, пожалеешь меня и расскажешь, что быть популярным — тоже очень тяжело? — хмыкает Чимин, качнув головой. — запомни, ладно? Никогда не суди никого, — спустя минуту, тихо произносит он. И Чонгук молчит, потому что понимает, насколько прав Чимин. Насколько верные вещи говорит он первый раз в жизни.       Входящий звонок разрушает тишину, и Чонгук выуживает из кармана телефон, попутно роняя оттуда мелочь и какие-то постиранные скатанные бумажки. Он мог и не смотреть, потому что знал, кто ему звонит. И меньше всего хотелось говорить. — Ответь ему, — внезапно произносит Чимин. — Что? — удивлённо переспрашивает Чонгук. — Наверное, он волнуется. Скажи, что на такси. — просто отвечает Чимин. — Он так с ума сойдёт, ему там не так уж и далеко, в принципе, до этого. Чонгук хмурится, но на его губах проскальзывает тень улыбки, и он снимает трубку. — Чонгук!!! — в трубке голос, наложенный на музыку на фоне, приходится делать звук тише, чтобы не оглохнуть. — Не забудь завтра принести мои конспекты, потому что завтра я опоздаю, понимаешь сам, — Чонгук смирно дожидается окончания фразы и сбрасывает, ещё некоторое время рассматривая фото Тэ на экране, пока он не гаснет. «Даже не волнуется» — и это на самом деле больно. Потому что Чонгук почти поверил в свою важность. В то, что он всегда в приоритете. В то, что Тэхену важно, чтобы Чон был невредим… — Я всегда считал его придурком, — итожит Чимин, пожимая плечами, мол, ну-я-тебя-предупреждал. — Что?.. — непонимающе переспрашивает Чонгук. — Зря ты так надеешься, что станешь для него так же важен, как он для тебя. Ты совсем не умеешь делать выводы, да? — Давай ты ещё жизни меня учить будешь, — огрызается Чонгук. Но он не закрывается, прекрасно зная, что Чимин все это ловит и чувствует. — разберусь. Но все это — мираж, потому что рано или поздно — все сведётся к «истинному». Они связаны навечно, и эта мысль уже не вводит в страх. Вводит в тоску. Потому что Чимин жестокий и бездушный, а Тэхен атмосферный и очень веселый. Он все время улыбается, а Чимин не снимает маски высокомерия, рассматривая людей, словно букашек. И Чонгук не верит в то, что Чимин может быть другим. Например, как сейчас, когда он спокойно что-то говорит, объясняет и даже советует. Чонгук не верит в то, что Чимин умеет быть человеком, а не холодной картинкой. Но тогда что же происходит сейчас? — Я бы подрался за тебя, но тогда больно физически будет и тебе, — на полном серьезе произносит Чимин, внезапно отвлекая Чонгука от мрачных мыслей, накативших на него, и делает это очень во время. Чонгук хмурится, а Чимин ухмыляется. — я шучу. Я бы не подрался за тебя. — Спасибо, обезнадежил, Чимин, — подмечает Чонгук. — В любой момент для тебя, — улыбается Чимин, откидываясь головой на кресло. И Чонгук не может понять, отчего Чимин внутри такой радостный и даже, на секунду, счастливый?       За окном уже видны городские пейзажи, от этого на душе спокойнее, а Чонгука клонит в сон от ненавязчивого покачивания машины. Он просыпается от нот приглушенного голоса, произносящего его имя, и ещё что-то совершенно нейтральное, вроде «просыпайся уже». Открыв глаза и потерев их, он фокусирует взгляд на Чимине. Старший выглядит сейчас как-то уже действительно так привычно и по-родному, что Чонгуку кажется — это сон. Завтра, как всегда, все по плану — он как обычно сметёт рукой все вещи с его парты и снисходительно и высокомерно улыбнётся, будто бы извиняясь за то, что все кроме него такие неудачники. Его волосы зачёсаны назад и пара прядей спадает ему на глаза, отчего Чимин злится, тряся головой. Это выглядит забавно, и Чонгук прикрывает губы ладошкой. — Выгружайся, — буркает Чимин, отворачиваясь. — и не нужно лишних вопросов, вроде: «откуда ты знаешь, где я живу?!». — Но откуда? — Чонгук лениво потягивается, поглядывая на Чимина, бессильно вздохнувшего. — Иди уже отсюда. Я устал от тебя, — Чимин толкает Чонгука в плечо, совсем не сильно, и беззлобно улыбается, отворачиваясь. Чонгук хлопает дверцей, выгрузившись из автомобиля, и плетётся по направлению к своему дому. Тяжёлая усталость и сонливость наваливается на него с такой силой, что каждый шаг даётся ему сложно, и дома он буквально засыпает одетым, прямо в зале.

***

      Поспать удалось часа три, потому что после прозвенел будильник, сигнализирующий о том, что пора идти в школу. Тэхен забирает его на родительской машине, и всю дорогу они молчат, глядя в разные стороны: Тэ — на дорогу, а Чонгук в окно. Разговаривать нет никакого желания, да и о чем? О том, что он, не объяснив ничего, свалил? Или о том, что Тэхен забил на него, благополучно продолжив развлекаться? Наконец, старший подаёт голос: — Мне не нравится это, Чонгук. Что мы так… отдалились с тобой. — Мне тоже, — кивает Чон, сжимая крепче саднящее запястье с меткой. Узкий бинт уже не закрывает воспаление, и он мысленно ставит себе галочку, чтобы устранить эту проблему. — И извини за вчера. — И ты прости, — тяжело вздыхает Тэ, тормозя при въезде на привычное парковочное место. — Вчера я был пьян. — Не хочу даже думать, во сколько ты домой вернулся, — кивает Чонгук, слабо улыбаясь. — Утром, — кивает Ким. — переоделся и принял душ — сразу за тобой. — Спасибо за заботу, — Чонгук выскакивает из машины, направляясь в сторону входа, но Тэхен окликает его: — Эй, ничего не забыл?.. Их пальцы переплетаются, и они шагают в школу вместе. Как и всегда.

***

      Первым уроком — пара английского языка, и Чонгук с нетерпением, взявшимся откуда-то так внезапно, ждёт. Он ждёт всю перемену, и весь первый урок. Но под конец занятий он понимает, что Чимин сегодня в школу не явится. И внутри он не чувствует ничего, кроме осадка вчерашней поездки — может, это и в правду было сном, и Чимин — все тот же придурок, не думающий ни о ком, кроме себя?.. Чонгук прикрывает глаза, сосредоточившись на ощущениях: но Чимина внутри нет. Ни малейшим отголоском. И Чонгук действительно начинает волноваться: было ли вчера всего лишь помутнением, или нет — сейчас что-то случилось. И это не в порядке.