CAN'T LOVE YOU

      Осеннее тепло никогда не бывает обманчиво. Оно всегда с грустью об уходящем лете на немного замирает в городе, будто бы забывает уступить холодам и морозам. И когда в воздухе уже витает ощущение приближения настоящей осени, а погода совсем летняя — слишком сложно заставить себя что-то делать. Чонгук нехотя просыпается от раздирающего слух звонка, раздавшегося из-за входящего вызова на телефон. На ощупь, наконец, найдя телефон на прикроватной тумбе, Чонгук подносит его к уху, забывая снять трубку и поспешно делая это. — Алло? — Ну ты и соня, — голос Тэхена сквозь помехи, и Чон переворачивается лицом в подушку. Только не сейчас. — У меня планы на тебя, так что будь готов через пару часов. — Какие? — стонет младший, молясь, чтобы он просто заехал ненадолго и они посмотрели какой-нибудь дурацкий боевик. Ему не хочется, чтобы Тэхен узнал все до того… как Чонгуку удастся устранить его маленькую проблему. Надежда все ещё есть — ну, не первый же он, с кем такое случалось?.. и другие как-то с этим боролись? — На улице — красота. В нашем распоряжении машина. И прекрасное место, куда можно съездить. — Слушай, давай не сегодня, Тэ, просто… — Чонгук принимается теребить край подушки, продолжая лить невнятные оправдания, на что практически сразу же слышит: — Я не хочу слушать отмазки, ангелок, мы скоро заедем. — Мы?! — Ну, да. Не моя же машина, — Тэхен сквозь помехи говорит что-то ещё, заканчивая коротким «люблю тебя», и скидывает. А Чонгук вздыхает и плетётся в ванную.

***

      Он закрывает глаза и подставляет лицо ветру, задувающему в открытое окно автомобиля. Сейчас Чонгуку не хочется думать ни о чем, кроме того, как уютно ему в объятиях Тэхена на заднем, среди суматохи и болтовни, наполняющей машину. Чонгук рад, что Тэ наконец-то познакомит его со своей компанией. Для него это большой, на самом деле, шаг — они станут ближе. И Чон, может быть, станет чуть важнее для старшего. Эта мысль греет, и он прижимается ближе, утыкаясь щекой в плечо Тэхена плечо. — Твой дружок стесняется нас? — кричит Сокджин с водительского, выглядывая в зеркало и пуская солнечный зайчик сверкнувшей оправой солнцезащитных очков. — Вообще-то, с нами весело, — присоединяется Намджун с пассажирского. Чонгук смущенно улыбается, принимаясь отнекиваться и ссылаться на сонность. У Намджуна красивые и узкие серые крылья. Они кажутся серебряными, а в их верхней части красуется металлическое колечко. Чонгук невольно любуется ими. У Сокджина крыльев нет, но он и без того впечатляет своей красотой. Чонгук много раз видел их в школе, Намджуна даже с Чимином пару раз, и не может поверить в то, что теперь они отдыхают в одной компании. — А куда мы едем? — интересуется, наконец, Чон. — Тебе понравится.

***

Это место находилось далеко от центра и от дома. Это чувствовалось не только по тишине, нарушаемой лишь редко проезжаемыми машинами, но и по свежему воздуху. Здесь практически не было жилых домов, и местечко окружала лишь природа — ещё совсем летние пейзажи. С этого невысокого холма была прекрасная панорама на Сеул, и Чонгук на секунду остановился, залюбовавшись видом и наслаждаясь ненавязчивым солнцем. — Идём внутрь, — смеётся Тэхен и тянет Чонгука за рукав, а тот ловко переплетает пальцы с пальцами старшего и следует внутрь.       В помещении довольно просторно и слишком холодно, в сравнении с улицей. Зато глубже оказывается интереснее: здесь играет музыка, и это походит на базу для отдыха, чем, скорее всего, и является. — Юнги устраивает такие вечеринки раза три в год, — на ушко поясняет Тэхен. — Он год назад закончил школу, возможно, поэтому вы не знакомы. «Только поэтому», саркастично повторяет Чонгук в своей голове. Он никогда не общался ни с кем вот так вот, в больших и веселых компаниях — возможно, для этого был слишком застенчив. Но пора делать шаг навстречу большой жизни. — Это Чонгук, — Тэхен улыбается и обнимает младшего за плечо крепче, а Чонгук глядит в глаза Юнги. Юнги одет аккуратно и с иголочки, не совсем по-деловому, но то, что он здесь важный — сказать можно. Чонгук мысленно зачем-то сравнивает его с Чимином, и не исключает, что те общаются между собой. Они похожи манерой подачи себя, только Юнги кажется адекватным. Внимательно рассмотрев младшего, Юнги, наконец, улыбается. — Надеюсь, ты не заскучаешь, — произносит он, бросив на Чонгука последний оценивающий взгляд, и переключается на разговор с подошедшими ребятами, пока Тэ и Чонгук отправляются на кухню. — Тэхен, — мягко зовёт Чонгук, обращая на себя внимание старшего, пока тот отвечает кому-то. Сквозь музыку его почти не слышно, но Тэ оборачивается, ласково глядя на Чона. — Они же все знают, что мы вместе? — Конечно знают, — Тэхен взъерошивает волосы Чонгука и продолжает беседовать с каким-то незнакомыми ребятами. Аккуратно отстраняясь, Чонгук решает разведать обстановку, вряд ли кто-то спохватится о нем, ведь что может случиться? Количество прибавляющихся и незнакомых людей, их весёлые разговоры и запахи — все это начинает давить на голову. Поэтому лучшее, чем можно заняться — проветриться на улице.

***

Солнце находится практически в зените, и Чонгук щурится от яркого света после темного помещения. Наконец, когда глаза привыкают, первое, что они замечают — приближающийся автомобиль. Хмурясь и не припоминая, кто может разъезжать на мерседесе, Чонгук настороженно встречает его взглядом и следит за тем, как он паркуется. Большую часть народа здесь он знал не лично, но видел в школе или слышал о них. Но этих он видит в первый раз. Несколько человек выходят из машины, уверенно ступая в сторону входа, и от их вида Чонгуку становится слишком неловко, потому что ему кажется, что он выглядит первоклассником. Его сердце пропускает удар прежде чем начать со страшной скоростью биться, словно вот-вот проломит грудную клетку. Крылья начинают беспокойно шелестеть, и Чонгук изо всех сил успокаивает себя. Все же было в порядке?.. По обонянию ударяет мягкий аромат одеколона, который отчего-то ему знаком, и Чон оборачивается, провожая взглядом компанию, подъехавшую на мерседесе. Их послушные яркие крылья топорщились на ветру, а сами они выглядели словно с постеров, которые девочки лет двенадцати вешают над кроватями и молятся на них потом. Чонгук вдруг замечает очень знакомый ему силуэт, моментально устремляясь прочь от входа, а в голове пульсирует: «он тоже здесь, и это катастрофа». Что будет, если кто-то узнает?       Отойдя от выхода на приличное расстояние, чтобы не быть замеченным, он позволяет себе обернуться. Чимин задерживается у двери, окидывая безразличным взглядом фигуру Чонгука. Рука, зависшая на дверной ручке сверкает часами с ремешком во все запястье, и Чонгук хмыкает, натягивая рукав на бинт, который предназначен также, чтобы скрыть метку. Кажется, сегодня будет жарко.

***

— Где ты был, я искал тебя, — взволнованно произносит Тэ, хватая Чонгука за плечи, и тут же улыбается. Чонгук напротив, хмурится. — Ты выпил? — Ну, как и все здесь, — просто отвечает Тэхен, целуя в губы младшего. Чонгук вдруг ощущает, что его крылья учиняют полный беспорядок, принимаясь сходить с ума и шелестеть, путаясь. Плохой знак. Он быстро отстраняется, заглядывая Тэ в непонимающие глаза. — Когда мы поедем домой? Я хотел провести вечер вдвоём, — обиженно произносит Чонгук, на что Тэхен умоляюще глядит на младшего. — Мы только приехали, ещё целая ночь впереди, ангелок. Чонгук понимающе кивает.       Чимин подвисает, вдруг резко почувствовав, что Чонгуку тут неуютно. Это снова прилетает изнутри, совершенно неосознанное чувство одиночества и печали. Он украдкой оборачивается, выискивая в толпе перемешанных крылатых и бескрылых ангельски-белые крылышки. — Чего засмотрелся? — Юнги, развалившийся рядом на диванчике щёлкает по бокалу в руках Чимина. — Зачем тебе здесь столько ненужного народу? — вдруг меняет тему Пак, делая глоток. — Все равно этот пьяный пивом… контингент не понимает ни капли в эстетике или культуре. Они здесь, чтобы… — Набухаться? — подхватывает Намджун. — да, — уклончиво отвечает на свой же вопрос. — они напиваются и творят всякую ересь, а на это всегда приятно смотреть. Чимина вдруг передёргивает от какой-то внезапно-яркой картинки в его голове и мерзком ощущении внутри и при упоминании опьянения. Он поспешно ставит бокал с вином на стеклянный стол. — А твоя компания? — спрашивает Юнги, обращаясь к Намджуну. — Ты приехал с… — С Джином и его друзьями-малолетками, — он ловит ухмылки. — они прикольные, зря вы так. — Ангелок — милашка, — подтверждает, немного подумав, Юнги. А Чимин хмурится, непонимающе глядя на старшего. Юнги знаком и с Чонгуком? — Ты в порядке? — кивает Намджун, и Чимин пожимает плечами, отпивая из бокала совсем капельку. — В полнейшем.       Их столик находился в углу зала, темно-красная мебель и атмосфера шикарного уюта. Сюда без надобности мало кто совался — в основном, все проводили время в центре зала и на кухне — чаще всего там все веселье. И Чонгук находился в центре этого «веселья», с каждой минутой радуясь этому все меньше и меньше. Скука взяла верх над ним, и все, чего хотелось — скорее домой. Он бы и один уехал, но как? Ведь приехал он на машине Сокджина. О том, чтобы вызвать такси не было и мысли — денег было слишком мало с собой, и Чонгук терпеливо ждал, стараясь не терять надежду на то, что кто-то все-таки останется трезвым, чтобы повести машину.       Он чувствует себя закинутым, как минимум, на Юпитер, наблюдая за веселящимися и нетрезвыми людьми. Тэхен давно где-то в толпе, знакомых лиц поблизости не видно, нередкие неоднозначные взгляды в сторону Чонгука окончательно его добивают, и он принимает решение подождать где-нибудь в более спокойном месте. Можно подняться наверх — там он не был все равно. Он встаёт, чтобы выйти из комнаты, но позади него слышится оглушающий звон и крики, кажется, случается то, чего краем сознания он боялся — потасовки.       Юнги мигом влетает внутрь, бортуя плечом Чонгука, и направляется в центр беспорядка. Интересно, Тэхен там же?.. Чонгук обижен, но знать ему это очень хочется и необходимо, и он решает глянуть, что творится. Между несколькими крылатыми завязалась драка, и они отчаянно бьются, оставляя после каждого взмаха ворох осыпавшихся пёстрых перьев. Он ищет глазами Тэхена, но не может найти, и, засмотревшись, он не замечает, как получает сильный толчок в грудь. У Чонгука была прекрасная физическая форма и реакция, но то, что произошло — застало врасплох, поэтому он теряет равновесие, задевая ещё кого-то сзади, отчего оказывается втянутым в потасовку. Не успевая прийти в себя, Чонгук уже получает новый удар по крыльям, которые к обороне были совсем не готовы, и это оказывается настолько болезненным, что яркость просыпается в нем по щелчку, заполняя его до макушки. Нанося ответный, Чонгук сметает со стола все стоящие там стаканы, которые с характерным звуком разбиваются, перебивая крики с разных сторон.       Внезапно Чонгука швыряет к стене, обратно в толпу наблюдающих и суетящихся, и перед ним возникает Чимин, сверкая яркими чёрными крыльями, расправленными во весь размах. Он яростно рявкает что-то, и Чонгук разбирает лишь одно: — Придурок, куда ты лезешь?! Так и оставаясь на полу, он, застыв на долю секунды, наблюдает за тем, как Чимин с силой отталкивает парня к стене, стараясь их разнять, чем занимается Юнги и Намджун, обороняясь от попутных ударов. Повсюду разлитый алкоголь, еда, стекло от разбитых стаканов, перья, и люди, люди, люди… Откуда-то берётся Тэхен, заглядывающий в глаза Чонгуку, и его крик: — Ты в порядке?! — Да, Тэ, я… — Куда ты ввязался?! Я предупреждал — не связываться с ним!!!       Тэхен бросается вперёд, Чонгук не успевает понять, в чем дело, прежде чем Тэ толкает Пака, разворачивая за плечо к себе лицом и ударяя его в грудь со всего размаху. Чонгук замирает, как замирают и все вокруг. На секунду наступает тишина, нарушаемая лишь шелестом и копошением. Чимин практически сразу оправляется, выпрямляясь, пока Намджун оттаскивает Тэхена и толкает в толпу. — Придурок?! — орет он. Чонгук вдруг чувствует, что ему становится трудно дышать. Он хватается за ткань футболки на груди, сгибаясь пополам. Приступ кашля охватывает его с внезапной силой, и он пятится назад, сквозь скопище людей, пока не прислоняется к тумбе и не даёт себе отдышаться. Не понимая, что произошло, он с паникой выискивает в толпе хоть что-то знакомое и успокаивающее, но взгляд не хочет фокусироваться ни на чем. Запах алкоголя и оглушающие крики, чего терпеть становится уже невыносимо, голова пульсирует, а к горлу подкатывает ком. Чонгук закрывает глаза, молясь, чтобы не упасть в обморок, и почти теряет равновесие, как крепкая ладонь хватает его за запястье и с силой тащит прочь сквозь толпу.

***

      Чонгук приходит в себя на свежем воздухе, делая жадный вдох и моментально успокаиваясь. Солнце уже село, и огни города привычно засверкали на практически уже чёрном фоне звёздного неба. Не успев расслабиться, Чонгук снова оказывается припертым к стене силой, и когда его взгляд фокусируется, он видит перед собой лицо Чимина, полного агрессии и ярости. Но что-то происходит, и Чонгук оказывается в диссонансе: он видит далеко не то, что чувствует, потому что Чимин не закрывается сейчас от него. И старшего переполняет тревога и страх, настолько яркие и ощущаемые, что Чонгук с удивлением таращится на него: но ведь Чимин совсем никогда не боится?.. — Почему я получаю из-за тебя?! — Чимин ещё секунду бегает глазами по лицу Чонгука, и бессильно толкает его в стену, удаляясь вдоль стены здания по деревянной платформе. Его крылья, сливающиеся с тенью, оплетают его в кокон, будто защищая от света огней издали и света луны. Чонгуку кажется, что он совсем исчез. Но он чувствует его внутри. Первый раз так ясно чувствует его душевное состояние, будто бы сам сидит где-то там, внутри, в музее эмоций и чувств и рассматривает экспонаты. Если бы такой музей был, табличек «руками не трогать» и «глазами не смотреть» было бы гораздо больше, чем самих экземпляров. Да и если бы такой музей был, то где-то за железобетонным забором в несколько километров высотой, не меньше.       Чонгук виновато опускает взгляд, и он чувствует себя абсолютным придурком — почему-то ему стыдно. И не перед Тэхеном, который волновался и полез защищать его от Чимина. Хотя Чимин, получается, тоже волновался?.. Крылья Чимина приходят в сложённое положение, бесшумно складываясь в узкие полосы позади спины, и опускаются вместе с ним, когда он решает присесть на деревянную площадку. Они больше не возвышаются своими кончиками над блондинистой головой, а расслаблены, и лежат по обе стороны, будто бы кто-то пришил их для красоты. Они выглядят тряпичными, будто игрушечными, и Чонгуку отчего-то хочется их коснуться. Он делает несколько аккуратных шагов и тихо присаживается сзади, касаясь перьев. Они, оказывается, гораздо мягче, чем у Чонгука: пушистые и невесомые, намагниченные, отчего пристают к ладони, будто бы сами тянутся к коже. Чимин вдруг дергается и резко оборачивается, нахмурившись и посмотрев на Чонгука. Отчего-то младшему хочется сесть рядом, что он и делает. Его крылья плавно расслабляются и ложатся позади него, слегка заходя нижним слоем оперения на крылья Чимина, контрастно гармонируя с ними. Перья обоих, словно под действием какой-то волны изнутри начали по одному шевелиться, создавая едва заметную волну. Чонгук с горестью подмечает это; Значит, их крылья действительно проходят друг другу. — Зачем ты полез туда? — неожиданно спрашивает Чимин, не поворачивая лица к Чонгуку и вглядываясь в мерцающий и переливающийся город. Чонгук удивлённо поднимает брови: оказывается, Чимин умеет говорить, как человек. — Потому что… — Чон заминается, и отчего-то совсем не хочет говорить про Тэхена сейчас. — Я не знаю. Чимин поворачивает голову и серьезно смотрит на Чонгука. В его взгляде лишь холод, и никаких намеков на эмоции, играющие в нем ещё несколько минут назад. Он снова закрылся, понимает Чонгук. — Я давно не получал, — невесело ухмыляется Чимин. Его волосы бликуют от чистоты и рассыпаются от лёгкого ветерка, падая на глаза. Быстрым движением смахнув их и прикрыв синяк на скуле он поспешно поворачивает голову, утыкаясь лицом в руки, сложенные на подтянутых к подбородку коленях. — Тогда…? — Чонгук закусывает губу, потому что замечает раздражение старшего и нежелание говорить. — на лице. — Что? Ударился дверью, чего непонятного? — огрызается Пак. И ему совсем не нравится, что Чонгук просчитывает его ложь — видит его, в прямом смысле, изнутри. — Зачем ты сам туда тогда полез? — Ну ты и придурок, все-таки. Потому что мы отвечаем за все дерьмо, которое здесь происходит. Юнги отвечает, но я же вроде как с ним. Я же не мог его одного.? — Какое рыцарство, — ухмыляется Чонгук. Пак Чимин не умеет думать ни о ком, кроме себя, и это знают все. Но Чимин смотрит непонимающе на Чонгука, все с тем же раздражением. — Я долго буду оправдываться и ждать, пока ты свалишь отсюда к своему агрессивному дружку? — не выдерживает блондин, резко понимаясь на ноги и отворачиваясь от города, тараня взглядом кусок каменной стены. Чонгук молчит, продолжая рассматривать множество зданий, вышек и огней. Уходить он совсем не хочет. А уж тем более возвращаться внутрь. — Хочешь, чтобы я свалил к агрессивному дружку? — спрашивает Чонгук, поднимая глаза на Чимина, и тот устало глядит сверху-вниз на Чона, не выдерживая пресса в виде его взгляда с капелькой игривости. «Не хочу», с радостью ответил бы он. Если бы мог. Но он не может — не тот случай, когда он готов просто вот так сидеть с Чонгуком и болтать о чём-то важном или серьезном. Потому что люди ему противны, и делятся на тех, кто может дать ему выгоду, и на тех, кто не может ему дать ничего, кроме боли. На ошибках учатся, и урок «не привязываться и не доверять» Чимин усвоил после многочисленных издевательств, предательств и прочих прелестей, которые дарила ему жизнь, пока он не стал тем, кем он есть. Холодным, жестоким и отталкивающим. — А чего я ещё должен хотеть, — наконец, произносит Чимин. — больше всего я хочу избавиться от тебя там. Чонгук кивает, продолжая рассматривать Чимина. И отчего-то ему не по себе от яркого и точного осознания того, что старший врет. Он хочет не избавиться. Он хочет лишь избежать очередной порции страданий, которых эта жизнь и без того уже полна. — Явно не смотреть, как рушу жизнь человека, которого терпеть не могу, тем, что вынужден быть в ней постоянно. — Если ты так ненавидишь меня, почему бы и не испортить? — Чонгук снова запрокидывает голову, но Чимин на него не смотрит. Он молчит, разглядывая небо. И, наконец, отвечает. — Потому что если я лишён чего-то, то это не даёт мне права лишать этого другого человека. — он поворачивается к Чонгуку, и младший первый раз видит, как Чимин улыбается — не скалится и не ухмыляется. И отчего-то ему хочется видеть это гораздо чаще, просто потому, что он выглядит так совсем иначе. Никто никогда не спорил с тем, что Чимин красив, потому что холоден. Но Чонгук бы мог поспорить на все, что угодно — он гораздо прекраснее, когда выглядит человеком. — Я не такой уж и урод, каким ты меня видишь. Только давай, как будто бы я тебе не говорил всего этого, ладно? Не хочу казаться слабаком и придурком с розовыми соплями, размазанными по черепной коробке. — Хорошо, — не возражает Чонгук, поспешно закивав. Наступает тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками музыки и голосов изнутри. Кто-то иногда выходит и хлопает тяжелой дверью, чтобы покурить, некоторые уже отправляются домой, и Чонгук с тоской на них глядит: все компаниями или парочками, такие счастливые. Его счастье больше не может существовать рядом с ним. И горько от того, что это не его выбор. Его счастье — не его выбор. И если жизнь знает, как будто лучше — она глубоко ошибается. Потому что Чонгук не переносит Чимина. Избегает его. Всегда. Всегда, но не сейчас. Чимин вдруг протягивает Чонгуку руку, задрав на ней часы. Его капиллярный рисунок выглядит совсем худо, так же, как и у Чона: будто бы заражение во время зомби-апокалипсиса, или гематома, в которую наркоман попадает иглой каждый раз, когда собирается закинуться. Невесело улыбнувшись, Чимин произносит: — Не сомневаюсь, что у тебя то же самое. — Интересно, если отрезать руку и крылья — мы избавимся друг от друга? — внезапно спрашивает Чонгук, а Чимин хмурится и испуганно смотрит на парня, сидящего рядом. — Обязательно попробую, если захочу сделать тебе побольнее, Чонгук, — говорит Чимин, не сдерживая смешка, отчего Чонгук улыбается непринуждённо и как-то неожиданно, и у Чимина сердце принимается биться так, что он чувствует свой пульс не касаясь запястья. Внутри всплывающие слабые и бессильные протесты: «не надо, только не это», поэтому Чимин закрывает просто глаза. — Давай уже проваливай отсюда. Потому что… тебя уже ищет твой неуравновешенный дружок, — пристально вглядываясь в темноту, произносит Чимин, замечая силуэт Тэхена, Сокджина рядом и Намджуна. — сейчас тебя найдёт. Чонгук успевает подняться на ноги, и к нему тут же подбегает Тэ, обеспокоенно принявшись разглядывать его. — Что произошло?! Где ты был, и почему… — неспокойный взгляд Тэхена падает за плечо Чонгука на блондина, стоящего, облокотившись о деревянную перегородку. — Что, черт возьми… — Успокойся, — произносит Чонгук, мягко высвобождая руку из захвата Тэхена. — мы просто разговаривали. — Если он не понимает по-нормальному, потому что придурок, — Чимин, услышав, закатывает глаза и перекидывается скептическими взглядами в стиле «началось» с Намджуном, — то ты, Чонгук, стой здесь и слушай: ни на метр к этому психу. Иначе он получит ещё раз, — угрожающе добавляет он, на что Чимин прикрывает ладошкой губы, не сдерживая смешка. — Может, подраться предложишь, Тэхен? — спрашивает он, возвращая снисходительный вид, мол, какой же ты придурок, бедняга Тэ. — Заткнись, — шипит парень, делая попытку взять Чонгука за руку ещё раз, но тот на этот раз делает шаг назад, не стараясь успокоить засуетившиеся крылья, которые, казалось, протестуют. — Ты чего? — Ты пьян, Тэхен, — тихо произносит Чонгук, огибая его и шагая в обратную сторону. — Я поехал домой. — А отвезёт тебя кто? — кричит Тэ вслед, на что слышит краткое: «автобус», и досадно вздыхает. — Я говорил тебе, это для него стресс, — Сокджин подталкивает его в сторону входа, но Тэ резко оборачивается к Чимину. — Ещё раз увижу тебя в районе Чонгука, оторву тебе твои крылья. Чимин прикрывает лицо рукой, качая головой и устало вздыхая, выдавая беззлобную усмешку. — Иди уже отсюда и не позорься, — произносит он, улыбаясь. — Я не в настроении ссориться. — Я думал, ты всегда в таком настроении, — многозначительно качает головой Намджун, прыская от беззвучного смеха, на что получает подзатыльник от Пака. — Следи за своими друзьями, — наставляет Чимин, удаляясь прочь. — Куда ты? — кричит Намджун, на что Чимин оборачивается, спустившись к своеобразной «парковке». Его блондинистая челка на ветру ложится на макушку, открывая лоб, и он сверкает глазами, пожав плечами и сунув руки в карманы. — Здесь стало слишком скучно, — отвечает Чимин, щурясь от света фонарей под карнизом. И сегодня он, кажется, действительно в хорошем настроении.