CAN'T LOVE YOU

Как только автомобиль тормозит в подземном паркинге, Чонгук отстегивает ремень, и уже в полной готовности чтобы сорваться с места, но Чимин останавливает его. Он было открывает рот, чтобы что-то сказать, но Чонгук, весь взвинченный и взволнованный, по-хорошему, и Чимин только прикусывает нижнюю губу. — Главное, чтобы оно того стоило, — произносит он, не давая возможности ответа первым выходя из машины. А Чонгук застывает внутри, отчего-то не шевелясь и подвиснув в прострации. Чимин огибает машину, костяшкой пальца стучит в окно Чонгуку и кивает головой в сторону выхода в лифт. Лифт щёлкает, приглашая войти внутрь, и Чимин делает шаг вперёд. Чонгук поспешно следует за ним, но Пак вытягивает руку вперёд, покачав головой. — Дождись следующего, — бросает старший, скрываясь за металлическими дверями. И, как только лифт делает остановку на крыше, он уверенным шагом несётся вперёд, выискивая то, что ему нужно. И натыкается на Намджуна, который удивлённо глядит на своего друга: мрачного и взволнованного, с беспорядочно спутавшимися волосами и крыльями, которые наготове, чтобы вот-вот расправиться. — Остынь, парень, — улыбается Намджун, но Чимин перебивает его. — Знаешь, многое надо объяснить. — он кладёт руку на плечо Намджуну, подходя ближе. — Это тот случай, где я должен сказать, что плохо понимаю, что происходит. Но я прекрасно понимаю все. — Уединимся? — Намджун вручает свой бокал какому-то незнакомцу, отправляясь за чёрным пятном крыльев Чимина на открытый воздух. На улице уже стемнело, но звёзд на туманном небе не видно. Кругом небо утыкано шпилями многоэтажек, на что Чимин краем глаза обращает внимание: они слишком высоко. Намджун с недоумением смотрит на Пака, и его пёрышки на ветру переливаются металлическими волнами. — Послушай… — Нет, это ты послушай, — перебивает его чей-то голос, грубо хватая за плечо и разворачивая к себе. — Ты-то откуда, — вяло возмущается Пак, но Тэхен выглядит разъяренным и злым, как никогда. Он хватается за ткань худи прямо у воротника, толкая вперёд, и из-за того, что Чимин от неожиданности отступается, он оказывается наполовину висящим над невысоким бортиком, разделяющим пространство бара и бесконечную пропасть до сверкающей огнями земли. Чимин боится высоты. Боится до панических атак, до потери речи и до побеления. Но взяв себя в руки, он лишь пытается найти точку равновесия, чтобы, в случае чего, не кануть в пустоту мерцающего света. — Я знал, что ты придурок, — шипит Тэхен. — я не знаю, зачем тебе разрушать счастье близких мне людей. — Зачем тогда тебе целовать Сокджина? — Чимин через силу улыбается, стараясь не обращать внимание на то, что есть возможность, в прямом смысле, улететь. От этой мысли все внутри холодеет, и он прикрывает глаза, стараясь унять дрожь. Над ним лишь лицо Тэхена: яростное и красное. И он, мягко говоря, понятия не имеет, откуда у Тэхена вдруг претензии. — Намджун скрывал вашу метку, — произносит парень напротив. — тщательно. А ты все видел, и… — Нашу… метку? — Чимин сжимает левую руку в кулак, и внезапно в его голове полный хаос — в одно мгновенье все будто бы переворачивается с ног на голову. — С чего ты взял, что это метка, и что Намджуновская, придурок? — тихо и холодно спрашивает Пак, чувствуя, как хватка Тэхена крепчает. — С того, что… — Тэ только сильнее хмурится, бегая глазами по бледному лицу напротив, на котором играет слабая ухмылка. Но аргументы кончаются, и в его голове: действительно, с чего я взял, даже не проверив Намджуна?.. — Намджун бегает за Джином хвостиком. А если ты хотел кому-то за что-то отомстить… — Чимин чувствует, что вот-вот ему станет по-настоящему плохо, и он потеряет сознание прямо здесь. Его крылья шелестят на ветру, находясь в невесомости. Поэтому Чимин лишь набирает полную грудь воздуха, делая судорожный вдох. — ты делаешь больно только одному человеку, Тэхен. Крепкие руки вдруг тянут на себя, и Чимин радуется, пусть не очень удачно приземлившись на пол, тому, что он не оказался выброшенным за пределы крыши. Кровь приливает к голове, и он делает вдох, который даётся сложно. Только сейчас он обнаруживает, что они находятся здесь одни. — Они разберутся, — кивает Тэхен. — Намджун и Сокджин. — Мне бы хотелось разобраться с тобой, — перебивает Тэхена Чимин, поднимаясь на ноги, и размахиваясь, чтобы попасть по лицу Тэ. Но он вдруг вспоминает, что никогда никого не бил. Отродясь. Ни разу не бил первым, никогда не мог ударить. Поэтому его рука застывает в воздухе, и он на секунду даже обеспокоено глядит в глаза Тэхену напротив, находящемуся в полной готовности обороняться. — Знаешь, такой как ты не заслуживает этого, — Чимин горько усмехается. Ким непонимающие глядит в глаза напротив, и ловит улыбку на влажных губах блондина. — Он хоть и дурак, но чувствует по-настоящему. Пока ты развлекаешься со всеми подряд, действительно думая, что он никуда не денется. Иногда я не понимаю, почему люди, которые имеют что-то, вроде этого — не ценят. Совсем. Тэхен с отчаянным непониманием таранит взглядом Чимина, а тот запускает пальцы в белоснежную челку, зачесывая волосы назад. Ветер приятно обдувает лицо, и хочется замереть вот так вот на вечность. — С каких пор тебя это заботит? — спрашивает Тэхен вдруг, совсем спокойно. Никаких резких движений и реплик. Спокойно, но настороженно. — С каких пор?.. — Чимин закусывает губу, вдруг принимаясь смеяться. Беззвучно, совершенно на нервах — но ситуация совсем идиотская. Ведь если сейчас он расскажет все — испортит очень, очень важное. Поэтому он просто прикрывает веки, делая глубокий вдох и успокаиваясь. — Извини, Тэхен. Ты настолько глупый, что не видишь очевидного, — вдруг произносит Пак, на удивление самому себе. Ему удаётся взять контроль над собой, снова скрыв душу от посторонних глаз за ледяной маской. — Ты все видел, — кивает Тэхен, поджимая губы и опуская взгляд. — Ты же понимаешь, что если он узнает… ты же должен понимать, не настолько уж ты животное? Я ведь люблю его. И Чимин понимает. Понимает, что он вправе сказать все Чонгуку, как есть. Что тогда младший, возможно, перестанет так болезненно мечтать о будущем с Тэхеном. И тогда он получит неизгладимый шрам на сердце, который останется там навечно. Чимин, конечно, сможет быть рядом и будет рядом, всю жизнь теперь. Это был не их выбор, но этого уже не изменить. Но нужно ли тогда оно Чонгуку — с перебитой душой и опустошением?.. Всегда, чтобы получить что-то, нужно чем-то пожертвовать. И Чимину хочется этой искренности и чистоты. Наконец, открыться, довериться и больше не бежать от себя. Но стоит ли это желание чьего-то несчастья? Чимин кивает, вроде как, самому себе, снова поднимая глаза на Тэхена. Чимин живет так большую часть своей жизни — в одиночку. Значит, получится и дальше. Поэтому все, что делает Чимин — улыбается, снова в глаза подавленному Тэхену, снова сдерживаясь изо всех сил, потому то фейерверк, болезненно обжигающий изнутри рвётся наружу потоком эмоций, и ничего больше не остаётся, как развернуться и удалиться прочь. Прочь мимо Намджуна с Джином, которые разговаривают, кажется, даже помирившись. Прочь от огней и мерцаний, прочь от чувств. Прочь мимо Чонгука, развернувшегося на триста шестьдесят, когда Чимин пронёсся мимо, и глядящего вслед удаляющемуся чёрному пятну. Прочь от себя.

***

Чонгук делает шаг вперёд, появляясь из-за угла, сразу же замечая Тэхена, одиноко сидевшего на ступеньке и таранившего пол абсолютно пустым взглядом. На губах младшего улыбка, и он присаживается рядом, насколько позволяют сложенные крылья. Тэхен на секунду приободряется. Но в его голове только одно: «что я натворил?», и от этого смотреть в глаза Чону противно, противно от самого себя. — Прости меня… за все, Чонгук, — произносит Тэ, поворачиваясь лицом к парню, изучающего небо над головой. — За все? — переспрашивает Чон. — За все, — кивает Тэхен. И оказывается в объятиях, таких тёплых, и, как оказывается, незаменимых и нужных ему, как ничьих больше. Вдруг он ощущает, что терять — страшно, и лишь сильнее прижимается к парню. Но в голове суматоха, судорожный поиск оправданий себя, которых существовать не может. И Тэхену плохо, потому что он изменил человеку, доверяющему ему больше, чем кто-либо ему доверял. Самому в мире дорогому человеку. И Чонгук готов сидеть так вечно — в объятиях Тэхен, а перед глазами туманное ночное небо и торчащие небоскрёбы, в дымке светящиеся красными, белыми и желтыми точками — какими угодно. И он прикрывает глаза, не желая думать о том, что он случайно подслушал. Не желая злиться, беситься и пускать в сердце тоску. Не желая осуждать Тэхена сейчас, когда есть проблема по-важнее, для Чонгука лично.

***

Чимин упирается взглядом в каменный блок, стоящий напротив него, и сжимает руль в руках, но отчего-то не может уехать. Запоздало вспоминая, что ехать, по большому счёту, некуда, Чимин печально улыбается своему же фиаско. Промотаться до того, что он имеет сейчас — новый уровень, называющийся «слабак-неудачник», снова. И что в итоге? Разбитое сердце? Снова эмоции, снова боль? И Чимин в очередной раз глядит на время, высвечивающиеся на дисплее телефона. Времени чуть за двенадцать, и стоять здесь всю ночь — не лучшая перспектива. Легче ехать, не зная куда и зачем. Без цели и каких-либо мыслей. Заглушая все сосредоточенностью на дороге. И Чимин в сотый раз заводит машину, и готовится нажать на газ. Но он замирает, когда передняя дверца хлопает, и на сидении рядом появляется Чонгук, как ни в чем не бывало глядящий на Пака. С легкой полуулыбкой. Будто бы вырос из неоткуда, будто бы там и был всегда. — Может, — он кивает на руль, ненавязчиво намекая на начало движения. — поедем уже? Или ты планировал ждать здесь всю ночь? — Что? — Чимин хмурится, потому что он совершенно не ожидал. Даже подумать не мог, что… — Ну, если тебе нравится стоять здесь — давай постоим, — соглашается Чонгук, ободряюще кивая и подкрепляя стеб улыбкой. У Чимина не выходит просто не выглядеть шокированным, и Чонгук подмечает, что это очень мило, хоть и так непривычно. Наконец, Пак давит на газ. И вдруг замечает, что они поменялись ролями — у него просто не выходит выглядеть уверенным больше. Чонгук знает это прекрасно, и ему несложно сейчас принимать решения за них обоих. Потому что как бы Чимин не скрывал этого, он очень вымотался и устал. Он на самом деле нуждается в передышке от всего этого груза, и Чонгуку несложно быть поддержкой для человека, который нуждается только в нем. Ему больше не сложно.