Отчим

      «— Ну и?       — Что, и?       — Всё наладилось?       — Это не роман с happy end.»       Я ждала. Сначала верила, что, в конце концов, он вернётся через тридцать минут и мы помиримся, как это бывает обычно. Но уже семь, а Андрей ещё не пришёл. Сколько же дров я наломала?!

19:00

      Включила компьютер и решила продолжать дело, от которого меня так нагло отвлекли. В голове бушевал тайфун мыслей, не давая сосредоточиться на одной теме. Пальцы бежали по клавиатуре и, перечитывая написанный текст, готова была засмеяться.       Наговорённое мной, скорее всего, сильно задело Андрея. Я всегда была атеисткой, но сейчас молилась всем богам, чтобы наша ссора не переросла во что-то серьёзное и закончилась обычным выговором...

21:00

      Спустя час всё-таки смогла отвлечь своё сознание от ссоры и заняться поиском работы. Но тут на глаза попалась строчка:       «Важно! Умение описывать ситуацию, показывая её в лучшем свете».       Это были требования какой-то жёлтой газетёнки на внештатного работника. Усмехаюсь «подарку судьбы» и перематываю объявление. Эта черта у меня либо атрофирована, либо на какое-то время отключена. Остаётся один вопрос: как её запустить и заставить работать?..

23:00

      Меня начинает трясти. Где Андрей?! Вдруг с ним что-то случилось? Может, стоит найти его? Телефон не отвечает, а оставлять аудиосообщения в ящик уже надоело.       Компьютер не интересует последние полчаса. Пыталась найти что-то на сайтах с работой, но решила оставить это на завтра, так как глаза не фокусировались на тексте, и рука сама по себе мотала колёсиком, перематывая объявления. Как долго продлится этот кошмар?..

01:00

      За последние полчаса мне несколько раз позвонили в домофон, предлагая «разложить рекламу». Как бы не старалась, но расслышать в этом бормотании с небольшим акцентом голос Андрея у меня так и не получилось. В голове стучало с неистовой силой, а в ушах звенело. Всё это смешивалось в очень болезненный коктейль ощущений.       И когда я начала так за него переживать?!.

03:00

      Меня разбудил стук и настойчивый звонок в дверь. В этот момент спала за столом в неудобной позе. Передо мной лежал полностью разряженный телефон и почти выключенный ноутбук. Не веря своему счастью, я подбежала к источнику звука и, взглянув в глазок, распахнула дверь. Передо мной стоял Андрей. Или то, что он сейчас из себя представлял: от него несло табаком и перегаром. Глаза мутные, а сам он опирался о близстоящую стену. Рубашка была в чём-то грязном и только Бог знал чем это являлось. Штаны были заляпаны в грязи. Да уж... Обычно такими возвращаются после недельного запоя, а не после одной алкогольной ночи.       Несмотря на столь неприятный образ, от которого в обычное время мне бы стало противно, схватила Андрея за руку и втянула в квартиру, закрывая дверь на ключ. Он глупо улыбался, пытаясь снять ботинки.       — П… Привет, — пробормотал Андрей, справившись с первым ботинком. Язык у него, видимо, заплетался, а слова путались, превращаясь в один единственный звук. — П… помоги… П… Пожалуйста… — я наклоняюсь и снимаю ботинок Андрея.       «— Господи, как же от него пахнет, — думаю я, не давая ему упасть и подхватывая Андрея под руку».       Тащу мужчину в его комнату, но он резко сворачивает на кухню. Андрей отцепляется от моего плеча и, немного пошатываясь, подходит к раковине. Он пытается совладать своими движениями и трясущимися руками, достав чистый стакан, наливает себе воды. Вижу, как двигается кадык на шее, когда Андрей делает жадные глотки.       Он пытается идти сам, но при первой же попытке такого передвижения ноги Андрея переплетаются и тяжёлое тело падает. Помогаю мужчине подняться и отвожу в его комнату. Он сидит на кровати, потупив взгляд и уставившись в стену. Присаживаюсь на корточки, прямо напротив его глаз, и Андрей начинает смотреть мне в лицо.       — Так как ты ничего из этого утром не вспомнишь, — я усмехаюсь, смотря прямо в глаза отчима. Формирую в голове речь и выдавливаю из себя фразу, которую хотела сказать с самого начала: — Извини меня. Я не хотела тебя оскорбить и никоим образом не желала причинить тебе боль, — Андрей глупо улыбнулся и мне отчего-то стало теплее на душе. Я увидела, как мужчина начинает крениться и, практически, падает на подушку.       «— Такой… слабый? — промелькнуло у меня в голове.»       Возможно даже после этого инцидента у нас бы всё наладилось. Мы бы стали жить, как одна, хоть и неполная, но семья. Я бы восстановила отношения с одноклассниками и смогла бы даже найти работу, заставляющую общаться с социумом. Андрей бы готовил мне по вечерам ужин, и мы бы разговаривали о погоде в обед. Когда он приходил с работы, я бы бежала к нему с намерениями обнять и рассказывала бы о том, как прошёл мой день…       Но в каждом из этих предложений есть такое мерзкое «бы». Я бы что-то сделал, если бы… Терпеть его не могу. Чаще всего, когда эта частица присутствует, это значит, что ничего из сказанного не случится.       Я хочу встать и отправиться к себе в комнату, но у Андрея случается прилив сил, и он хватает меня за руку, сажая к себе на колени. Его пьяное лицо отображает странное удовольствие, что немного пугает. Он прижимает меня к себе, поэтому рефлекторно мне хочется врезать ему в лицо со всей силы.       «— Итак, Олеся, — проговариваю я про себя, — человек пьян. Он не понимает, что делает. Просто уложи его спать и уходи к себе в комнату. Андрей проспится, и весь этот кошмар закончится.»       Я осторожно пытаюсь отцепить от себя руки отчима, но всё это в пустую, и мне остаётся лишь жалко помахивать освобождёнными запястьями. Поднимаю голову и вижу, как отчим смотрит на меня сверху вниз и улыбается. Вы когда-нибудь видели, как пьяный в стельку мужчина, который, возможно, утром даже ничего не вспомнит, улыбается? И нет, я говорю не про улыбку алкоголиков, появляющуюся, когда товарищ приносит новую бутылку. Имеется ввиду блаженная улыбка. Когда человек, не осознавая происходящего, щурит глаза и пытается не отключиться в самый главный момент. Он как-будто бы смеётся над не очень смешной, но от лучшего друга, шуткой.       Задумчиво вглядываюсь в его лицо. Мне кажется, что всё вокруг такое неважное, бренное, глупое и несвязное, что даже не стоит внимания. Я засмотрелась в его карие глаза: в них было немножко грусти, капля задорности, щепотка старости и совсем немного молодости. Чувствовала, что, если буду смотреть в эти глаза долго, то смогу прочитать всю их историю — что они видели и где побывали.       Внезапно, отчим качает головой и утыкается своими губами в мои, от чего я широко открываю глаза и в шоке пытаюсь отодвинуться. Это так странно, что от одного только осознания происходящего в ужасе сносит крышу. Что происходит?! Я пытаюсь оттолкнуть ставшего мерзким мне человека и вырваться из его крепких объятий. Отчим закусывает мою губу и оттягивает её, щурясь и всё так же улыбаясь сквозь поцелуй.       Мне становится страшно, поэтому я пытаюсь представить, что всё это сон или, что скоро отчим отключится, и у меня получится уйти в комнату.       В голове неистово стучит, всё вокруг расплывается, а руки уже так сильно болят, что онемели. К слову, Андрей ужасно целовался. Да, это очень странно, но это было то, о чём я подумала, приняв для себя, что человек просто пьян. Меня эта ситуация всё так же пугала, но я понимала, что отчим не понимает проделываемого.       Господи, что происходит?! Отчим пытается повалить меня на кровать. Где-то за стеной капает кран. За окном кричит кошка, убегая от борзой собаки. На секунду Андрей отвлекается и я, вырывая свои запястья, толкаю отчима на матрац.       Он что-то неразборчиво кричит, но уже не слышу этого, так как выбегаю из спальни и несусь к своей комнате, чтобы избежать этого безумия. Сердце бешено колотится, а на тёмном безграничном небе светит яркая луна. Рука начинает кровоточить из-за случайного пореза об гвоздь на косяке, а где-то вдалеке школьный сторож переворачивает страницу очередного журнала. Когда закрываю дверь, а Андрей, вставая с кровати, бросается вслед за мной, у меня мелькает мысль о том, что никто не узнает о происходящем здесь. Ни соседи, ни родственники, ни даже такие чувствительные к звукам и запахам животные.       В замке поворачивается ключ, и я бегу в противоположный конец комнаты. Андрей уже доплёлся до двери и ломился в неё, грозя выбить, если я не открою. Я обнимаю свои колени и зажмуриваю глаза, желая, чтобы всё это оказалось сном. Почему? Почему всё это происходит со мной?! Я бью кулаком по стене, пытаясь заглушить эту боль во мне. Так хочется верить, что это просто алкоголь… Но откуда-то же появились такие мысли…       Дверь чудом не слетает с петель, а я хочу плакать от ужаса. В принципе, это у меня получается. Меня накрывает паника, из-за чего из глаз текут слёзы, и я сжимаюсь ещё сильнее, поджимая колени под себя и пытаясь хоть как-то скрыться от шума за дверью. В голове тысячи вопросов, ответы на которые мне ещё не скоро предстоит узнать.       «— Наверное, соседям не понравится, если Андрей будет так шуметь, — думаю я, слушая очередную порцию нецензурной брани в свою сторону».       Слышу очередные обзывания, проходящие сквозь дверь. И всё. Ничего больше. Тишина. Страх. Холод. Отчим замолкает, и я понимаю, что в тишине становится ещё некомфортнее. В воздухе растворяется звук хлопнувшей двери — Андрей снова вышел на улицу.       Меня до боли в костях пробирает мысль о том, что сейчас он вернётся. Пол непривычно холодный, а стена становится настолько шершавой, что любое движение предостерегает тебя о новой ране. Касаюсь пореза на руке. Пальцы пачкаются в крови. Дотягиваюсь до тряпки на подоконнике и прикладываю её к измазанной части тела. Рука уже почти не кровоточит, и ткань не требуется. За дверью слишком тихо и это должно настораживать. Но мне уже плевать. Хочется просто лечь спать, хотя вряд ли я смогу сегодня заснуть.       Вдруг входная дверь громко хлопает, и я слышу, как Андрей, ругаясь себе под нос, пытается справиться с замком. За стенкой, как гром, разносятся шаги. Дверь начинает прогибаться, греметь, скрипеть и почти слетать с петель. Из проёма показывается чёрный кончик. Напугано слежу за дверью и понимаю, что если дверь слетит, мне конец.       За последние полминуты, у меня проносится жизнь перед глазами. Замок отлетает от двери, а на его месте остаётся огромная раскуроченная дырка, в которую поместилась бы даже моя ладонь. В комнату вбегает Андрей с ломом в руках. Ветки стоящего рядом с моим домом дерева бьют в окно. Я не могу закричать, потому что горло перехватывает острая боль, как только мне в грудь прилетает тот самый лом. Во всё тело вонзаются тысячи ножей, не могу двигаться, держа руку около ударенного места.       Отчим, подбегая к лежащему на полу моему телу, хватает меня за первое, что попадается под руку — волосы. Пытаюсь как-то отбиваться от него или хотя бы постараться предотвратить сдирание кожи со спины. Андрей кидает меня на кровать, после нависает сверху и вижу, как на его виске набухает венка. — Ты очень сильно меня взбесила, сука.       Из его рта отвратительно пахнет перегаром и сигаретами. Хочу как-то ударить Андрея ногой, но он перехватывает конечность, и это лишь делает его яростней. Отчим, замахиваясь, бьёт меня по щеке, от чего голова, дёргаясь, падает на подушку. Во рту чувствуется вкус металла. Андрей достаёт ремень из петель на брюках. Боль разрывает каждую частичку моего тела. Ощущаю, как вокруг запястий обвивается кожаный браслет, связывая их между собой и изголовьем кровати. Губы осторожно двигаются и произносят еле слышную, но кричащую фразу:       — Всегда ненавидела тебя, — Андрей расслышал сказанное, из-за чего снова ударил меня по лицу, заставляя головой стукнуться об деревянную доску в изголовье кровати. Отключилась и позже поняла, что это было самое лучшее, что могла сделать в тот момент моя жалкая душонка…       Вижу всё отрывками… Перед глазами мелькает он… Уже стянув с меня майку, расправляется с шортами и проводит ногтями по нежной коже, оставляя на ней незаметные царапины… Андрей снимает с себя футболку… Расстёгивает пуговицу брюк… Штаны летят в угол комнаты… Отчим тянет за чашечки лифчика… Срывает его…       На какое-то время отключаюсь, но сквозь такую терпкую и одновременно приятную темноту чувствую отвратные прикосновения к груди. Чернота засасывает меня в свои пучины. Прикосновения становятся всё незаметнее, пока совсем не пропадают. Мне определённо здесь нравится! Да, немного холодно, но здесь гораздо лучше, чем дома или даже в своей комнате. Мне никто об этом не говорил, но понимаю, что здесь смогу воплотить все свои мечты. Где-то неподалёку появляется плед и руки тянутся к нему. Никак не могу до него дотянуться… Здесь становится всё холоднее, как будто бы откуда-то подул северный ветер. Смотрю наверх и вижу небольшой кусочек света. Порывы ветра усиливаются и сбивают меня с ног, поднимая наверх, к свету.       Просыпаюсь и ощущаю новые оттенки боли. Раньше они разносились лишь по всему телу, а теперь с новой силой бьют по животу. Не понимая, почему появился новый источник боли, смотрю вниз и ужасаюсь увиденному: отчим вошёл в меня и двигается, наращивая темп с каждой секундой. Хочу закричать, но, заметив это, Андрей предусмотрительно закрывает мне рот рукой. Плачу и продолжаю чувствовать солоноватый вкус металла на губах.       В одну секунду всё становится ещё хуже. Чувствую, как Андрей, ускорившись до предела, прерывисто дышит и маленькие капельки пота капают мне прямо на лицо. Он двигается, умудряясь закрыть мне рот ладонью. Мне хочется плюнуть ему в лицо. Хочется вернуться в пустоту с темнотой. Хочется выпустить рвоту сквозь руку этого ублюдка. Хочется уснуть.       К счастью, хотя бы это моё желание исполняется и снова лечу к своим хорошим друзьям — темноте, пустоте и пледу…