Отчим

      « — Вау…       — Да уж. Здесь есть чем восхищаться.»       Мои глаза открылись. В этот раз я находилась уже не в темноте. Вокруг меня была плитка. Она как будто светилась. Что произошло?.. Ха! Обморок. Не думала, что моё тело, пройдя сквозь столько испытаний, может ещё поддаваться такому. Вода вокруг была немного розовой. Видимо, порез, хоть и являлся небольшим, начал кровоточить. В моей голове всплывает та незаконченная ситуация. Как же странно. Улыбаюсь и делаю новую рану, вспоминая дальше свою ничтожную жизнь…

***

      Лежу посередине дивана. Мои руки с ногами раскинуты в стороны, и тело отдыхает. Вот уже чуть больше двух недель не хожу в школу. Во-первых, потому, что мне до сих пор сложно дышать. Андрей вызывал своего друга врача на дом и тот сказал, что это лишь просто ушиб и небольшой уход скоро залечит рану. Помнится, тогда он улыбался. Всё пытался расспросить, как я получила такой синяк. Морщинки по его лицу растекались, как кровь от глаз, или слёзы, или нефть. Во-вторых, потому, что многое не полностью прошло. Некоторые царапины и синяки всё ещё чувствуются, легко прощупываются. Если это кто-то заметит начнутся проблемы. Ну, и, в-третьих, я просто не могу. Просто не могу выйти. Выйти! Это же так легко! Выйти из дома, сделать шаг за порог, перейти эту чёртову перекладину на полу! Что со мной не так?!       Андрей крайне бережно ко мне стал относиться. Он оберегает меня, как фарфоровую куклу или чайный сервиз. Не подходит ближе, чем на пять метров, готовит есть, убирается во всей квартире, хоть это и должна делать я, и каждый, каждый, мать его, день извиняется передо мной. А я только плачу, раззадоривая его жалость ко мне и ненависть к себе.       Последнее время делаю абсолютно всё в шутку. Ради забавы. Чтобы потешить себя. Осознав, насколько я стала ничтожна и грязна после случившегося, для меня всё казалось таким смешным. Наверняка, даже самые серьёзные люди, которых не заботит ничего, кроме работы и дел, начали бы жалеть меня, выслушав полную историю случившегося. А я начала бы смеяться. Это же так смешно. Они ведь даже не представляют, насколько всё ужасно, а жалеют меня так, будто у меня уже умерла семья, будто меня опустошили изнутри и выкинули на свалку… А, ну, да. Осталось исполнить только последний пункт. Ну, что же? Ждём, Андрей Константинович!

***

      Так странно. Вылавливаю ложкой макароны в молочном супе и думаю о том, как сложно делать это не вилкой. В комнате раздаётся стук от стороны двери и голова рефлекторно поворачивается в сторону источника звука. В помещение заходит Андрей и неловко начинает топтаться около входа.       — Олеся… — он опять медлит и я поднимаю бровь в немом вопросе «ещё кто-то умер?». — Можно сесть? — он указывает глазами на диван, киваю, пытаясь понять, почему, спустя столько времени, Андрей решил зайти в мою комнату столь надолго. — Понимаешь… Думаю, не стоит тебе объяснять как появляются дети, — снова киваю, всё ещё не понимая, к чему он клонит. Надеюсь, что сейчас он не спросит о том, есть ли у меня мальчик, потому что ещё одного такого дня я не переживу. — Так вот… Дело в том, что в тот день, — Андрей медлит, видя, как я отворачиваюсь к окну и морщусь, пытаясь забыть то, что видела. — Ты должна понять. Я был не в себе. Я ещё раз прошу прощения, если ты этого добиваешься. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?       — Ничего, — кашляю от чувства хриплости в голосе. Неужели, он настолько ослабел вместе со мной? — Я понимаю. Но делать что-то, чтобы я тебя простила не нужно. Я всё равно не прощу, — поворачиваю голову к отчиму и вглядываюсь в его глаза, замечая, как по щекам начинают течь слёзы. Он вытирает их рукой и морщится, пытаясь остановить.       — Прости… Прости… — шепчет Андрей не в силах успокоиться. Я закатываю глаза и усмехаюсь его реакции. Мужчина, тем более, его возраста, не должен столько плакать. Надоело.       — Хватит рыдать тут. Этим ты всё равно ничего не сделаешь, а пытаться расчувствовать меня — плохая идея.       — Да, да, прости, — он вытирает слёзы и глубоко выдыхает, успокаиваясь.       — Так зачем ты зашёл?       — Ах, да, — он поднимает на меня глаза. — В тот день я очень много выпил, понимаешь? — киваю. — Пожалуйста, прошу тебя, сейчас просто выслушай, а не выгоняй меня, — вижу, как он достаёт что-то из заднего кармана джинс. — В общем, ты понимаешь, что не о какой защите не могло и быть и речи, — и только сейчас меня пронзает понимание. Оно впивается зубами в кожу, оставляет колющие раны, вгрызается в мозг и разрывает его на части. Господи, только не это. Меня начинает тошнить от одной только перспективы того, что я могла бы забеременеть в тот день, в такой ужасный момент, от Андрея. Вскакиваю со стула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Бегу в туалет и тут же опустошаю желудок от только что съеденного супа. Меня тошнит, пока горло не начинает драть от выпускания обычного желудочного сока, понемногу уничтожающего мою гортань. Какой ужас. Возвращаясь в комнату, вижу, что отчим и с места не двинулся. Присаживаюсь обратно на стул со стаканом воды и перевожу глаза на Андрея. Он смотрит на меня с сожалением и снова извинением. Как же бесит. Хмурю брови.       — Что-то ещё? Или ты пришёл просто для того, чтобы предостеречь меня?       — Олеся… Я уже сотню раз извинялся. Ты сказала, что понимаешь, — он встал с дивана, и я непроизвольно вжалась в кресло. — В общем, — Андрей проводит рукой по волосам и бросает на меня взгляд хладнокровный, жёсткий, от которого на душе остаются раны, прямо, как когда мы с ним поссорились, — просто проверь. Потом скажешь результат, — отчим уходит, и только сейчас я замечаю, что на месте, где он сидел, остаётся коробка синеватого оттенка.       Тест на беременность. Оригинально. Сейчас, сидя в туалете и ожидая результата, понимаю, как же отвратительно проиграю в карты жизнь неудаче, если окажусь беременна. От отчима. Этот ребёнок будет изгоем общества. Спасибо, Андрей Константинович. Пусть он заберёт его. Мне ребёнок не нужен. Как минимум, от него. Пять минут, тянувшиеся невероятно долго, проходят, и я с опаской вглядываюсь в палочку, в надежде на отрицательный результат.       Сердце колотится, как бешеное. Чувствую, как пульсирует каждая вена на моём теле. Кажется, что даже дыхание задерживаю, настолько это волнительно. Все рецепторы увеличивают свою работу: слышу, как за окном где-то далеко начинает идти снег, и снежинки падают прямо на капоты машин; чувствую запах мёда из дальних стран; вижу микробы, лазающие по ободку унитаза. Готова поставить на то, что сейчас из носа у меня идёт кровь. Жуть. Перед глазами всё плывёт, как от наркотиков или хорошего алкоголя.       Две. Две полоски. Перед глазами начинает темнеть. Чувствую боль в голове от столкновения с плиткой. Последнее, что я вижу — Андрей вбегающий в ванную…

***

      Смотрю в пустоту и не могу поверить в то, что случилось. Отвратительно. И что теперь делать? На потолке расходятся трещины, образуя большой круг. Когда-то я думала над тем, чтобы провести внутри этого круга звезду, чтобы получилась пентаграмма, но потом отложила эту затею. Не понимаю. Почему я вспомнила это именно сейчас? Думаю, Андрей тоже видел результат. Трудно сосредоточиться на чём-то. Если подумать, то после… того случая меня уже рвало. Но такое и до этого было. Ведь расстройство желудка и отравление никто не отменял.       Интернет на мои расспросы отвечал крайне неоднозначно.       «— Прошло уже больше двух недель. Значит, противозачаточные поздно принимать, » — думала я в поисках решения. «— Может, можно как-то легко избавиться от зародыша? Без аборта?..»       «— Ничего. Абсолютно ничего. Боюсь, так мне действительно придётся рожать от него, » — я поморщилась от упоминаний об отчиме. — «Может… Есть ещё что-нибудь? К примеру…»       В дверь комнаты постучали. От глупости и одновременно серьёзности и натужности ситуации откидываю голову обратно на кровать и лениво шепчу:       — Входи, — Андрей проникает за порог осторожно, как бы стараясь не спугнуть. Закатываю глаза и твёрдо отрезаю: — Только давай без предисловий, мне и так сейчас херово, — отчим морщится и проходит внутрь комнаты, занимая обычно моё место на кресле.       — Олеся… — поднимаюсь на локтях, не отрывая взгляда от мужчины, и буквально источаю из себя ненависть. Мразь. Вспоминаю всё, что случилось за последний месяц, прикрываю глаза и со стоном отчаяния снова падаю на мягкий диван. Только пусть он не оправдывается. — Что ты думаешь об этой ситуации?       Быстро сажусь на матрац и немного приоткрываю рот от такого нелепого и бесстыдного вопроса. Да как он посмел?       — Думаю, что ты бессовестный ублюдок, который запорол мне жизнь не только обычным изнасилованием, но ещё и беременностью. Думаю, что лучше бы тебя вообще не было ни в моей, ни в маминой жизни. Думаю, что всё, что со мной произошло за последние месяцы связано с тобой и что от всего этого я не в восторге. Думаю, что в этой всей хуйне виноват ты. Виновата ни я, ни тот, кто продал тебе выпивку, ни кто бы то ни было другой. Думаю, что… — слышу удар кулака по столу, заставляющий меня оборвать речь.       — Олеся, я виноват. И я уже это сказал тебе сотню раз. Я признал это и раскаялся. Я сказал, как сильно сожалею о случившемся. Я падал перед тобой на колени, чёрт возьми. Ещё не перед кем я так не унижался, как перед тобой. И вот сейчас я пытаюсь хоть как-то загладить свой косяк, пытаюсь хоть что-то исправить, пытаюсь, блять, вытянуть тебя из этой трясины, в которую сам же и опустил. Но ты снова обрываешь любую мою попытку сделать это. И что ты хочешь? Чтобы я время назад обратил, вернул Аню к жизни и не появлялся в твоей?! Так прости, я этого сделать не могу. Я могу весь мир уронить к твоим ногам, лишь бы ты меня простила, но ничего больше. Не проси с меня того, чего я уже заведомо не могу исполнить. Пожалуйста, просто хотя бы раз, хоть один грёбанный раз прими от меня помощь просто потому, что я хочу помочь! — под конец отчим срывается на всё более твёрдый тон и крик. Сижу с неизменным лицом. Его слова никак на меня не влияют. Он уже не пугает, как в первый раз. Слишком глупо думать, что своим криком и властными речами он как-то изменит меня. Хотя… В чём-то он прав.       — И чем ты хочешь помочь? — вижу изумление на лице Андрея и усмехаюсь. — Предлагаешь помощь, а я не принимаю? Вот, видишь, согласилась. Давай, я тебя слушаю.       Андрей нервно сглатывает, будто бы не веря в то, что я впервые в жизни согласилась на что-то предложенное им. Кажется, что сейчас он обойдёт меня стороной, позвонит в полицию и скажет, что у него украли с подменой падчерицу. Так смешно. Но от следующих его слов мне становится не по себе:       — Я предлагаю сделать хирургический аборт, — всё в голове перемешивается.       — Что? — мои мысли не собираются в кучу и блуждают где-то вдалеке от головы. Пытаюсь сложиться в единое, но снова расплываюсь в лужицу.       — Аборт, — повторяет отчим. — Да, знаю, звучит страшно, но… — прерываю его, быстро вставая с кровати и подходя к мужчине, замахиваюсь в ударе. Точно в цель. Рука попадает по щеке, и на её месте образуется красный след. Кидаю в его сторону ужасающий взгляд и морщусь от ничего не понимающего выражения лица мужчины.       — Как ты только можешь такое говорить! — кричу, замахиваясь ещё раз, но чувствую захват рукой Андрея. — Отпусти меня, — шиплю сквозь зубы и хмурю брови, восстанавливая дыхание, похожее на бычье. — Ты в конец обезумел, раз предлагаешь мне такое! — сжимаю свободную руку в кулак и бью им в грудь отчима. Он встаёт с кресла, всё ещё держа меня за запястье и с совершенно спокойным лицом продолжает наблюдать за моим барахтаньем. Я извиваюсь, кричу несуразную чушь, вроде обычных оскорблений, бью свободной рукой по груди. — Да как ты посмел! — последняя моя фраза, после чего отчим перехватывает и второе моё запястье, сковывая в движениях.       — Успокойся, — он говорит это, сжимая меня в своих руках и запрещая хоть как-то двигаться. — Олеся, это самый оптимальный вариант. Ты можешь протестовать сколько угодно, но это единственное разумное разрешение спора, которое я вижу. Если есть лучшие варианты, скажи, — в конце концов, я висну в руках мужчины и опускаю голову, не зная, что делать.       — Я… — к глазам подступают слёзы. — Я не могу этого сделать… — комок застревает в горле и у меня перехватывает дыхание от наплыва эмоций. — Это неправильно… Так нельзя… — на пол начинают капать горошинки воды, раскалываясь при столкновении с половицами и превращаясь в маленькие лужицы. Чувствую, как ладони отчима перемещаются с моих рук на спину и прижимают меня к нему. Начинает тошнить от таких нежностей, от него, но я слишком слаба сейчас, чтобы оттолкнуть. Упираюсь ладонями в грудь Андрея и выскальзываю из недо-объятий. Вытираю глаза от слёз и поднимаю на него взгляд. — Я не буду этого делать. Уж лучше родить и отдать тебе ребёнка, нежели лишить его жизни и оставить себе ужасный и отвратительный шанс на то, что я вовсе не смогу иметь детей…