Отчим

       «— Подожди… То есть, она просто ушла?! Но как же…              — Да. Она просто ушла. И её можно понять — она многое пережила.              — Но ведь не может всё быть настолько плохо.              — Может.»              Смотрю на настенные часы. Прошло уже тридцать минут с момента моего появления в ванной. Вода чуть розоватая, грязная. Касаюсь губ — холодные, скорее всего, синие. Ванна ледяная, колющаяся. Вспоминаю слова Андрея:              «Когда-нибудь ты умрёшь. Умрёшь в страданиях, болезненно, выворачиваясь наизнанку от режущего чувства. Ты захочешь уцепиться за жизнь, схватишься за бортик существования руками, как сейчас, но всё равно умрёшь. Будешь кувыркаться в крови и стонать. Надеюсь, это будет происходить долго, потому что я хочу понаблюдать за этим.»              За все те мои попытки самоубийства он ни разу не наблюдал, а всегда спасал. Вытаскивал из ванной, из петли, заставал у открытого окна или глотающую таблетки. Каждый раз я просыпалась на больничной койке и видела перед собой его обеспокоенное лицо.              Он был всегда и везде. После первой попытки Андрей оставался со мной чуть ли не на целые дни, брал работу на дом, брал выходные — всё для того, чтобы не дать мне умереть и в конце недели сорваться от случайно сказанного слова. А после всё по-новой. Он знает, что мне не встать пару дней после всего, так что спокойно идёт на работу, и вновь всё повторяется.              Делаю новый глубокий порез.       

***

             Вокруг лишь люди. Они бегают, кричат, мечутся. Даже не замечают меня. Сижу, положив голову на руки, сложенные на коленях. Устало разглядываю фигуры, перемещаю яблоки глаз. Так сложно всё. Если бы в мою команду по спасению входил бы ещё кто-нибудь, можно было бы переложить всю работу на него, не париться, не волноваться. Но в этой лодке только я и Андрей. Только я и тот, кто не спасает. Даже нет мамы. Она бы помогла. Встаю со скамейки, преодолевая всю боль в коленях и вообще теле.              Плохо.              Мне плохо.              К горлу подступает тошнота. Чёрт, только не сейчас. Не хочу.              Бегу к ближайшему дереву, после чего его корни оказываются покрыты мерзкой блевотиной. Ненавижу, когда так делают, но ситуация сейчас экстренная. В уголках глаз скапливаются слёзы, но это ничто.              «Господи, что происходит?» — сгибаюсь пополам, как же больно.              Боль смешивается, становится единым целым и выедает меня изнутри. Я хочу кричать, хотя бы упасть и заплакать, но разгибаюсь, встаю и продолжаю свой путь неведомо куда, неведомо зачем.       

***

             Раздумываю над тем, куда отправиться в таком состоянии. К Маше? Нет, я ещё не настолько окрепла, чтобы вернуться к старой жизни и общению с моими друзьями. Пойти в отель? Не хочу просто так легко прожрать все деньги в первые дни. Попроситься на ночь к знакомым? Можно, но только к кому? Просматриваю адресную книгу. А у меня, оказывается и не так много контактов.       

***

             Перед моими глазами девятиэтажный дом старой постройки. Как видно, квартира здесь стоит не так уж и дорого, тем более находится вся эта картина не в самом лучшем районе.              После того, как я обзвонила каждого, кто хоть как-то подходил под категорию «не друзья, но знакомы и хорошо общаемся», на мой клич о помощи отозвался только…              — Привет, Вить.              Передо мной стоит парень лет восемнадцати с виду, но по паспорту двадцати четырёх, одетый в пляжные шорты и майку, такую простую и в тоже время белую, что воспринимать её просто так невозможно. Русые кудри растрепались, чёлка упала на лоб, где рядом осторожно на носу посиживали кривые очки, а немного удивлённые глаза заканчивали образ Вити, который абсолютно не собран.              — Прости, что я в таком виде, думал, ты придёшь позже, — он улыбается, а я захожу в квартиру, насколько я знаю, его покойной бабушки. Обои старые, жёлтые, не менялись уже десятки лет. — Ты так внезапно позвонила, я не ожидал, — парень поправляет волосы и закалывает заколкой непослушную чёлку. Он осматривает меня с ног до головы и, спохватившись, достаёт из комода растрёпанные тапочки. — Может хочешь чаю или поесть?.. Правда, у меня почти ничего нет, пишу доклад для какой-то малолетки, так что пока не до этого.              Окончивший строительный институт, парень, который мог бы уже иметь довольно хорошую стабильную работу, просиживает второй год штаны в квартире, написывая рефераты, статьи и доклады для ленивых студентов.              — Спасибо тебе, Вить, что ты помогаешь, — он осторожно поднимает глаза и смотрит так, будто вообще не понимает, о чём я.              — А что такого? У меня одна комната пустует, мы с тобой друзья, да и тебе по-видимому помощь нужна по явным причинам, а не просто от балды. Тем более я тебе должен за тот материал, что ты подобрала, — он искренне, заразительно улыбается и мне тоже хочется натянуть на лицо улыбку.              — Если честно, я бы не отказалась от чая, — Витя зажигается и сразу же бежит на кухню.       Он добрый. Смотрю ему вслед и не могу понять, от чего. Живёт не идеально, успеха у женщин не имеет, друзей много у него тоже нет, но всегда светится от счастья. Как будто радуется просто своему существованию. Он с первой минуты стал для меня тем идеалом, к которому я хотела бы стремиться. Мы познакомились в интернете. Сначала у нас завязался спор, потом обычное общение, а потом решились на встречу. Мы с ним долго болтали, обсуждали рабочие моменты, дела. На самом деле, я даже и подумать не могла, что именно он откликнется. Кто угодно, но только не он. Хоть он и солнечный, и добрый, и приятный, но всё-таки нелюдимый.              — Как ты относишься к чёрному чаю? У меня только такой.              — Мне любой сойдёт, — сажусь за стол и смотрю на то, как он заваривает в кружке напиток. Витя кивает и, поворачиваясь, говорит:              — Слушай, а я не спросил, почему ты вдруг жильё начала искать? И почему именно у меня спросила, если у тебя вроде Маша есть?              Задумываюсь. А действительно странно. Что ответить? Как оправдаться? Не скажу же я, что не могу больше жить с человеком, который не контролирует себя и, когда впадает в ярость, совершает надо мной акты насилия? Не скажу.              — Жильё… Ну, как сказать…              — Подожди, давай я сам догадаюсь… Решила съехать от родителей, чтобы почувствовать себя самостоятельной?              В голове мелькают события прошлого.              — Да, что-то типо того, — улыбаюсь и чувствую, как непонятное чувство гложет изнутри.              — Ну, это, конечно, правильно, но не с того ты начинаешь. Нужно было найти тебе квартиру, которую будешь арендовать, потом работу нормальную, потом…              Отключаюсь от разговора. Я не сожалею о моём уходе, но сейчас это решение кажется несвоевременным и необдуманным. Нужно было бы как-то подготовиться. Хотя бы с деньгами. Сколько у меня на руках? Тысяч десять? Пятнадцать? Даже если бы было и двадцать этого бы хватило лишь на первый месяц, максимум на полтора. О чём я думала? О своём спасении? Так всё ещё и не так плохо, по сравнению с тем, что я могла бы выбежать из дома в одних джинсах с майкой.              — В общем, не лучший это, как мне кажется, способ начинать самостоятельную жизнь, переезжая к другу.              — Ах, да, кстати, я хотела спросить, — делаю глоток, — сколько будет стоить моё проживание у тебя?              — Эм… — Витя замер. — Я даже не думал об этом… — парень неуклюже трёт затылок и осторожно поднимает глаза, — Ну… Может… Не знаю. Сколько у тебя денег с собой? — достаю кошелёк и пересчитываю купюры.              — Около двенадцати. Не сильно воодушевляет, да?              — И здесь у тебя тоже прокол, ты даже со сбережениями не подготовилась. Ладно, ну… Триста в день? — распахиваю глаза и удивлённо касаюсь его взглядом.              — А не дёшево?              — Тебе нужно дороже?              — Нет-нет, спасибо тебе огромное! Ты мой спаситель, Вить! — итак, ну что же на ближайший месяц мне хватит, а там найду работу. Парень улыбается и вдруг загорается идеей.              — Слушай, ты извини, но, если для тебя это действительно дёшево, может ты будешь убираться или готовить?              — Да-да, конечно, спасибо, — улыбаюсь и добавляю, — Кстати, вкусный чай.              — Да, знаю, — улыбается в ответ Витя.       

***

             В моей комнате уже разложены те малые вещи, что я взяла. Из окна восьмого этажа открывается не самый лучший вид: старый завод, отправляющий в небо выхлопные столбы дыма, лес, каждый день вырубаемый, и маленькая деревенька, которая даже на таковую не похожа. Да. Стены моей комнаты покрыты жёлтыми от старости обоями. Кое-где порванный диван. Отходящий линолеум и разбитое стекло в шкафу. Да. Но здесь куда лучше, чем в обустроенной под все человеческие нужды квартире. Рядом с ним. Рядом с его едой. Рядом с его одеждой. Рядом с его запахом и присутствием. Рядом с постоянным ощущением опасности. Рядом с постоянной болью.       Да. Открываю окно и вдыхаю воздух, смешанный с химикатами. Да. «50 пропущенных от абонента "Андрей"»