Отчим

      «— Ты совсем не умеешь рассказывать истории.       — Правда?       — Да.       — Знаешь, наверное, в этом виновата история.»              Мне снится сон.       Точнее, я убеждаю себя в этом. Не хочется верить, что я так резко умерла. Я как будто призрак. Парю над своим телом и рассматриваю его.       Почему я плачу?       Подлетаю ближе и рассматриваю своё лицо. Очерченные скулы, впалые щёки, тонкие бледные губы.       Я похожа на труп.       По всему телу, оголённому от одеяла, разлетелись раны. Хмурюсь, и одна царапина над бровью начинает кровоточить. По вискам проходятся дорожки из слез, а солёные струйки пропадают в прядках волос.       Жалко.                    Хочу коснуться. Перевернуть мокрую подушку на сухую сторону. Успокоить. Сказать, что всё уже позади. Всё уже прошло. Всё хорошо. Мы ушли. Мы смогли. У нас всё получиться.                    Но тут я открываю глаза и уже вижу мир со своей стороны, смотря в потолок. По груди распространяется боль.       Всё не хорошо. Но всё позади.              ***       Стою на кухне, делая яичницу. Единственное и самое простое, что можно приготовить из имеющихся продуктов у Вити. С ним мы живём уже неделю. Я исправно выполняю уговор, убираясь и готовя.              Некоторое время назад звонки и смс от Андрея прекратились, а на их место пришли жуткие сны. То я смотрю на своё изнасилование, то оказываюсь рядом с мамой в тот момент, когда она попала в аварию, хотя меня там не было, то вижу свою смерть, будучи окровавленной, с отрубленной головой, и расчленённой, а Андрей — рядом с топором и бешеными глазами. Почти всегда просыпаюсь с мокрой подушкой, иду в туалет, умываюсь, стараясь успокоиться и к пробуждению соседа выглядеть более-менее нормально.              Прогресс однозначно есть. Я спокойно выхожу на улицы, покупаю продукты, разговариваю с продавцами.              На кухню заходит Витя, во всё тех же спортивных шортах, потому что, как оказалось, это его повседневная одежда.              — Яичница? — он подходит сзади и смотрит мне через плечо, а от такой близости пробегают мурашки по коже.       — Из продуктов мало чего есть, сегодня схожу в магазин, — ретируюсь в сторону, бросая сковороду и переходя к посуде.       — Знаешь, я сегодня хотел выпить с друзьями, — он садится за стол и постукивает пальцами по поверхности, снимая очки. — Не хочешь… Присоединиться?       Молчу. Отвечу «да» и могу оказаться в неловкой ситуации рядом с другими, а от алкоголя вообще мутит в связи с последними событиями… Но отвечу «нет» и это будет означать шаг назад. Укладываю последний стакан в сушилку и возвращаюсь к яичнице.       — Ну так что? — Витя привстаёт тянется к пачке сигарет, что лежит на другом конце стола, и закуривает, подходя к форточке и открывая её. Задыхаюсь дымом, чувствуя боль в районе лёгких, когда кашляю.       — Нет, — снимаю сковородку на соседнюю конфорку и снова чуть кашляю, ставя чайник. Больно. — Думаю, мне не стоит. Да и выпивку я не люблю.       — Ой, да ладно тебе, — он улыбается и подходит к сковородке, откладывая на тарелку знатную половину еды и толкая меня плечом, — всего лишь вечер в окружении весёлой компании. Будет весело. Ну… и мы можем налить тебе сока, если хочешь, — улыбается он и отходит обратно к столу в то время как я оборачиваюсь и опираюсь о край столешницы.       — Вить, я ведь даже не знаю никого из этой компании.       — Ну… Ты знаешь Нану и Хлоридия, — улыбаюсь, вспоминая прозвища знакомых.       — Не думала, что они ещё в этой дыре.       Беру свой кофе и сажусь рядом с парнем, наблюдая за тем, как он поедает то, над чем я кряхтела утром.       — Да, ребята перспективные, Нанка так вообще огонь. Особенно в программировании. Кстати, слышала, что она прогу новую написала?       — Да ты что! И как, что?              Примерно так и проходят мои дни.              ***              На улице вечереет. Тёмные тучи смыкаются на небосклоне, закрывая одну область неба и открывая другую. Я заметила, что завод за моим окном дымит всегда. Он не остановился ни на секунду. Беру телефон и проверяю уведомления. Одно смс.       «СМС от абонента «Андрей»       — Олесь, надеюсь ответишь, жалею, что дал тебе уйти (что я за опекун такой). Где ты? Мне важно знать, что с тобой всё хорошо.»              Боже, как мило. Такое лицемерие.              «СМС абоненту «Андрей»       «ты такой опекун, который совершает акты насилия над падчерицей. ты отвратительный опекун».              Застёгиваю куртку и, проходя мимо комнаты Вити, слышу его:       — Олесь, так ты идёшь на попойку? — парень выкатывается на кресле в дверной проём и останавливает меня, преграждая путь ногой.       — Не знаю. Я подумаю.       — Ладно, только думай недолго, к восьми все должны подтянуться.       — Хорошо, я в магазин, скоро вернусь, — улыбаюсь и перешагиваю через преграду направляясь к двери.       — Олесь, — парень почему-то снова меня окликает, и я останавливаюсь.       — Ммм? — оборачиваюсь и лишь сейчас смотрю Вите в лицо, замечая то, в каком он состоянии: непослушные кудри разбежались по голове, очки косо съехали с носа, на щеках бордовый оттенок, а в белке глаза нездоровая краснота. Он сгорбился и сжался, стараясь уйти от моего взгляда и спрятаться. Парень накрывает руками глаза и вцепляется пальцами в волосы на лбу.       — Эти ублюдки сегодня снова звонили, — он поджимает ноги к груди, полностью залезая на кресло и пытаясь скрыть шрамы на животе. — Спрашивали, — усмешка, — как у меня дела.       Я возвращаюсь к Вите, садясь рядом с ним на корточки и кладя руку на ручку кресла.       — Родители?       Молчание.       — Хотели узнать: такое же я ничтожество, как и раньше, или что-то изменилось, — вижу, как из-под рук скатываются дорожки слёз, — даже брата позвали.       Задерживаю дыхание, стараясь тоже не заплакать и не вывалить на него всё, что со мной случилось. Нога Вити съезжает и выпрямляется, скользя по полу. Я осторожно кладу руку на его колено и потираю его.       — Знаешь, у меня тоже всё непросто последнее время, — глотаю комок недосказанности. — Я думаю, ты справишься. У тебя всё получится. Я верю в тебя.       Витя опускает руки, и я вижу, что его глаза без эмоций и света, но полны слёз. Он переводит взгляд на меня и слегка улыбается. Видимо знает, что я недоговариваю.       — Мне бы сейчас напиться в кашицу и порыдать в жилетку кому-нибудь.       — Ты сказал, что скоро все подтянутся, — хлопаю парня по ноге и встаю. Хочу уже уйти, как вдруг замедляюсь и неспеша разворачиваюсь, всё ещё не решившись полностью. — Вить, я приду. Честно приду, схожу в магазин и приду.       Витя поворачивает ко мне голову и кивает.       — Хорошо, спасибо, Олесь, спасибо.       Манипуляция человеком с помощью жалости к себе. Как практично.              ***              В квартиру я захожу, когда там уже шумят люди. Кажется, они даже не заметили, что здесь появился новенький. Хочу незаметно проскочить в свою комнату, как дверь в спальню Вити распахивается и оттуда выглядывает расстрёпанный парень. Он кажется мне не совсем трезвым, и я с трудом узнаю в нём Гену — Хлоридия — химика. Брюнет осматривает меня с ног до головы помутнённым взглядом, наконец поворачивается обратно к комнате и говорит:       — Ребзя, — он свистит, привлекая внимание, — Олеська пришла.       Проходя мимо меня, он слабо меня обнимает, немного покачиваясь и направляясь на кухню. Осторожно приблизившись к комнате, вижу, что компашка из пяти человек сидит на диванчике, который они притащили из гостиной, и кровати. Вот Нина — Нана — облокотившись о незнакомого мне парня слабо качает длинной чёлкой, иногда соглашаясь, смеётся и что-то активно обсуждает со своей «подставкой». Рядом с ними ещё одна незнакомая мне девушка, откинувшись на кровать, что-то щёлкает в телефоне, ярко освещая своё лицо и жующие щёки. На диванчике напротив сидит Витя, облокотившись вперёд на колени и видимо ожидая Гену. Он отпивает из бутылки пива, которых на столе собралось ещё около пяти штук таких же.       Вдруг моего плеча сзади резко кто-то касается и стучит по нему. Вздрагиваю и разворачиваюсь, видя Хлоридия, тащащего в руках целую коробку выпивки. Парня встречают тихими счастливыми возгласами и заодно обращают на меня внимание.       — О, Майка, привет! — кивает мне Нанка и улыбается, игриво указывая глазами на парня за ней. Он нежно обнимает её за живот и что-то быстро шепчет в ухо, смотря на меня, от чего девушка начинает смеяться. Я с улыбкой качаю головой, зная, что этот парень у неё не первый и не последний. Хлор ставит на стол выпивку и каждый берёт по бутылке. Витя кивает мне, указывая на коробку.       — Олесь ты проходи, не стесняйся. Свои же все.       Я захожу в комнату и сажусь на диван с краю, рядом с другом, чувствуя невыносимый запах алкоголя, исходящий от Гены. Кидаю осторожный взгляд в сторону парня, и Витя, проследив объект, за которым я наблюдала, кинул:       — Да ты забей вообще на него. Его девушка полгода назад бросила, а он всё квасит. Набухался ещё до нашей встречи и теперь сидит.       — А вы меня даже не утешали! — обиженно кричит Хлоридий, расплёскивая из полной бутылки пива на Витины коленки.       — Да утешали мы тебя, ебучий ты алкаш, — парень встал с дивана, пытаясь убрать рукавом большую часть жидкости. — Два месяца, блять, утешали. Чё ты сделал, а? Олесь, ты посиди чуть-чуть одна, ладно? Я пойду отмоюсь, — сделал он акцент на последнем слове, смотря на Гену. — Если что, это Валя и Гром, — указал он на девушку, что лежала на кровати, и на парня за Наной. — А то я вас не представил.       Витя вышел, грубо матерясь и тщетно пытаясь убрать рукавом впитавшуюся жидкость со штанов. Я кивнула в его спину, зная, что он не увидит этого. И откинулась на спинку кровати. Пару минут мы поговорили с Наной. Я познакомилась с лежащей на кровати девушкой. Парень так и не появлялся. А за это время Гена как-то слишком сильно приблизился ко мне на небезопасное расстояние. Я старалась не обращать на это внимание, но когда запах перегара забрался ко мне буквально в нос, а рука Хлора коснулась моей, меня помутило. Вспомнив, что на кухне есть вода, я вышла из спальни, обещая, что сейчас вернусь.       В другой комнате было совсем иначе. Там не было тухлого запаха. Не было смеха. Не было даже света. Только из ванной доносился звук воды. Я открыла форточку и вдохнула свежего кислорода. Скосила глаза на пачку сигарет на столе, и в голове пробежала шальная мысль. Рука сама потянулась, открыла, достала и подожгла. Я лишь стояла и недоумевала зачем я это делаю. Дымящаяся сигарета влекла. Я подошла к окну, поднесла кончик ко рту и вдохнула гниющий у меня во рту дым. Выдох. Вдох. Выдох. Никотин обжёг лёгкие. Я запечатлела навсегда у себя в организме этот момент.       Вдруг сзади ко мне кто-то подошёл, и отнюдь не осторожно, а с напором и самоуверенно, и обнял за талию. Я вздрогнула и выронила окурок — он полетел вниз, упав удачно в лужу. По всему телу побежали куча мурашек, а шею обожгло горячим дыханием. По запаху, обволакивающему всю меня, я поняла, что это Гена. Страх пронзил насквозь, боль снова вернулась в грудь. Парень застыл, тихо дыша в мою макушку. Воспоминания быстро пробежали в голове, посылая в мозг сигнал о том, что нужно ретироваться как-нибудь отсюда.       Рассудок кричал:       «Беги. Беги! БЕГИ!»       Но инстинкты говорили, что лучше не дёргаться и тогда тебя не заметят. Тело не подчинялось и не двигалось. Я зажмурила глаза и пожелала, чтобы это был сон. Но не всем желаниям суждено сбываться.       Хлор положил голову мне на плечо и укусил за мочку уха. Капелька холодного пота скатилась по моей спине.       — Зачем ты вернулась, скажи? — прошептал он и обнял меня сильнее.       Страх.       «Беги. Беги! БЕГИ!»       — Не знаю, — еле слышно произнесла я.       — Я тоже не знаю зачем. Мне больно на тебя смотреть, — проговорил он, дыша перегаром мне в лицо. Я поморщилась и, наконец очнувшись, слабо попыталась убрать его руки. — Знаешь, ты сегодня очень красивая, — его рука сползла ниже.       Это был призыв к действию. Я вскрикнула и ударила его локтём в бок. Парень отпрянул скорчился и упал на пол, матеря меня. Ноги сами понесли меня прочь. Мимо комнаты Вити, через дверь, подъезд и вдоль по улице. Я просто бежала, и бежала, и бежала, и бежала, пока меня не прострелило будто током в грудь болью.       Остановилась и громко дышала. Била себя по животу. Упала на колени, стараясь не чувствовать боль в ногах.       «— Знакомое место, » — пронеслось у меня в голове, когда я увидела детсад, находившийся около моего дома.       Получается я как в один шаг пробежала шесть остановок. Вот почему так больно.       Телефон побрякивал от сообщений. Я отключила звук и выдохнула, давая ногам нести меня как можно дальше.              ***              Вот он. Тот подъезд, то окно, та лампа и те шторы, что всю мою жизнь были мне родными. Я смотрю на свой дом.       Морщусь, пытаясь пролистнуть очевидные воспоминания и перенестись к былым временам, когда мама ещё была жива. Когда всё было хорошо. Слеза наворачивается на ресницы, но я быстро скидываю её, не обращая внимания на сантименты. Вдруг подъездная дверь открывается, и я вижу перед собой Андрея, всего такого потрёпанного и не выспавшегося. Он бросается ко мне, а я кидаюсь прочь, стараясь сейчас не зацикливаться на такой болящей груди.       Слышу сзади крики, которые убеждают меня остановиться, но я лишь начинаю бежать быстрее. Кричу от боли и усталости, но не останавливаюсь.       Вдруг перед глазами темнеет и начинают плясать звёзды.       Я чувствую, что падаю на землю.