Отчим

      «— Есть одна цитата, которая мне нравится: «Люди делятся на три типа: на тех, кто повлияет на твою жизнь, на тех, кто попытается её испортить, и на тех, кто станет твоей жизнью.»       — Это ты к чему?       — А что если все люди в одном?»              Грёбаная спина. Она болит. Я оборачиваюсь на больницу, потирая руки. На улице холодно. Нужно было взять куртку. Запихиваю окоченевшие руки в карманы толстовки и быстро шагаю в противоположную сторону от проклятого здания. Телефон отключён.       Андрей придёт в больницу только вечером или вообще не придёт. Меня терзают сомнения по поводу моего поступка. Он ведь всё равно найдёт и скорей всего убьёт.       Обманывать Врача было грустно. Он, конечно, мне неважен, но относился со всей душой. Хрущу костяшками и шеей. Он, наверное, грустит. Или спит.       Дождь начинает покрапывать, и я накрываюсь капюшоном. Хрень всё это. Куда я иду? Я знаю? Не думаю.       Паранойя внутри заставляет свернуть с дороги в парк. Сажусь на скамейку. Кладу голову на ноги. Какая же я дура.              ***       

Пятью часами ранее

      Чёрт возьми. Открываю глаза. Напротив меня сидит Андрей.       — Привет, — касается рукой моих волос, поправляя. Поднимаюсь на локтях на кровати и сажусь. Он улыбается. — Сегодня день стирки, слышала? — он приподнимает руку, демонстрируя пакет с вещами. — Твою одежду я уже отдал. И привёз тебе новую. Чтобы была. Неизвестно, когда нас выпишут.       Андрей повадился говорить «нас», «мы», «нам» и так далее. Как будто мы ёбаная парочка или хотя бы родственники.       — Может помоешься сегодня? — он запускает руку в мои сальные волосы.       — Ладно, — опускаю глаза. Нужно вести себя естественнее. — Разве ты сегодня не работаешь?       — Ну, я забежал, — он выкладывает на тумбочку рядом яблоки. — увидеть тебя, знаешь?       — Ага, — тянусь к яблоку, но дорогу мне перекрывает рука Андрея.       — Я принёс тебе ещё кое-что, — он залезает рукой в карман и достаёт пузырёк со снотворным. Отчим берёт мою руку и кладёт туда таблетки. — Доктор сообщил, ты плохо спишь и сегодня первую ночь заснула. Это тебе — для того, чтобы высыпаться. Фармацевт сказал, что одна таблетка, и через минут десять уснёшь, — улыбается.       — Спасибо, — опускаю глаза на пузырёк и тупо смотрю на инструкцию на стороне. Андрей пробегается по мне глазами.       — Ну, ладно, — он встаёт, берёт портфель, — я тогда пошёл. Сегодня, может быть, ещё вечером приду, но сильно не жди. Скорее всего, завтра.       Киваю.       — Пока, пока.       Отчим уходит, а у меня в голове роются мысли того, что я могла бы обожраться этими таблетками и сдохнуть. До моего тела доносится запах моей майки. Действительно стоило бы сходить помыться. Сажусь на кровати и убираю в тумбочку таблетки и яблоки, достав полотенце. Хочу встать и дойти до ближайшего душа, но в палату входит медсестра.       — Ух, прости, ты видимо собиралась уйти, — она складывает брови домиком. — Но давай я сделаю тебе укол, и ты немного полежишь, а потом пойдёшь. К тому же, сейчас должны начать раздавать завтрак.       Женщина улыбается, и я вздыхаю.       — Ладно, — пожимаю плечами. Она кидает изумлённый взгляд.       — Общеукрепляющие тебе отменили, поэтому теперь будут только витамины и такого же сорта таблетки, — она целится и делает мне укол в коленку. Кладёт шприц на поднос на тумбе и даёт мне чашечку. — Эх, сегодня такой хороший день, — Женщина подходит к окну и раздёргивает шторы. Скашиваю взгляд на шприц. Кашляю и одновременно с тем рукой скидываю его в проём между кроватью и тумбой. Медсестра смотрит на вид из окна ещё пару секунд и, развернувшись, возвращается. — Во всяком случае, грустно, что ты тут, — она убирает поднос на перевозную тележку, так ничего и не заметив, и уходит.       Выдыхаю. Какого хрена я делаю? Зачем мне шприц? Я что вены себе им вскрою? Поднимаю вещицу и осматриваю её. Бред, господи. Внутри осталось немного жидкости.       Вдруг меня осеняет. А что если сбежать? Всё возможно и у меня есть куда податься. Шанс невелик, но в конце концов он есть. Это невозможно. Когда я стала оптимисткой? В голове намечается план. Ладно, делать мне всё равно нечего.       Стоит только дождаться завтрака.       Повозка приезжает довольно неожиданно. Женщина косится на меня и выкладывает поднос на тумбочку. Как только она уходит, я беру стакан с чаем и выливаю его в ближайший фикус. Выхожу из палаты и наливаю в него воду из кулера. В комнате высыпаю десять таблеток снотворного в стакан и с трудом раздалбливаю, размешивая их, в воде. Прячу всё в тумбочку.       В ванной задерживаюсь под душем. Отросшие волосы прилипают к телу. Горячие струи воды омывают моё тело. Вода пенится. Не это ли умиротворение? Триггер заставляет меня вспомнить тот момент, когда я мылась после изнасилования. Тогда было немного по-другому. Тогда я чувствовала себя менее грязной.       В комнате набираю в шприц снотворную воду. Я не знаю, будет ли это работать. Думаю, нет. Впрыскиваю вещество в яблоко. Чёрт возьми, я что, в сказке? Скорее, в кошмаре.       Теперь осталось только ждать. Ложусь на кровать и смотрю в потолок. Почему я вообще всё это затеяла? Захотелось приключений на задницу? Я их и так заработала. Господи Иисусе. Какой же это бред.       Провожу так неведомое количество времени, пока со стороны двери не раздаётся стук. Поворачиваю голову и вижу Врача, что так удачно ко мне зашёл.       — Приветик, — он улыбается, еле сдерживая смех, и верно хочет мне что-то рассказать. — У нас тут интерны подъехали, такие вещи смешные делают, ты не поверишь.       — Расскажешь? — опускаю глаза на яблоко и протягиваю его. — Будешь яблоко?       — Да и да, — он берёт фрукт, откусывает его и садится на край кровати. — Так вот! Они у нас звёзды комедианты сейчас, это просто со смеху помереть! Одному мы устроили расспрос по телам в организме так он сказал, что тело может быть только в женской матке! Другому сказали выдать на основе диагноза витамины и он дал ему слоновую тонну каротина и витамина А! Поэтому теперь у нас пациент оранжевый! — съев половину яблока, он морщится. — Совсем яблоки у нас испортились. Неурожай видимо. Так вот! А я видел к тебе тоже студентка пришла. Она половину шприцов и баночек для таблеток где-то растеряла! Вот теперь ходим ищем по всему этажу, а не то ведь дети найдут. В общем, не интерны у нас, а чудо сплошное, — замечаю, что Врач стал говорить уже не с таким восторгом, как раньше. — У нас, значит, сегодня ночная смена была… Это же ужас! Они не то, что капельницы ставить не могут… они пузыри с лекарством с трудом открывают… хотя тут даже ребёнок… справится… Чему их только… учат? Слушай, я бы ещё поговорил… но меня так в сон клонит… Видимо, последствия ночной смены… Пойду я… в комнату отдыха… наверное…       Внутри меня что-то переворачивается от радости, за сработавший план. Теперь нужно его удержать.       В комнату забегает медсестра и жалобно всё оглядывает.       — Блин… Слушай, ты шприц не видела? Я почти все нашла, только парочка осталась, — мотаю головой на что она устало вздыхает и перед уходом кидает Врачу, который уже сидя подрёмывал: — Василий Иванович, вас там главврач ищет. Злится сильно.       Врач вырывается из рук сладкой дрёмы и устало вздыхает.       — Ладно. Слушай, — он пытается как можно сильнее сконцентрироваться, скашивая взгляд на кресло, что стоит в углу комнаты, — прости, но мне бы вздремнуть минут десять… а потом я тут же уйду! Просто комната отдыха… не для меня сейчас… а спать прям дико хочется…       — Конечно, только вещи оттуда скинь, — провожаю взглядом его еле улыбающееся лицо до стула и, когда оно переходит в безмятежное состояние, я встаю и прикрываю дверь. Прости.       Быстро переодеваюсь в новую одежду. Куртку он так и не скинул со стула, от чего ухожу без неё. Подхожу к Врачу и осторожно забираю его пропуск из кармана на груди. Чёрт возьми. Он хрюкает, и мне даже стыдно его так обманывать. В голове струятся мысли о том, что было бы классно всё-таки убежать, но в то же время я знаю, что меня всё равно найдут и по головке за побег из-под крыла не погладят. Блять. Напоследок оглядываю комнату и забираю на всякий случай снотворное и яблоко.       Я выхожу из комнаты и осторожно иду в ту сторону, где мы в прошлый раз проезжали на коляске. Прикрываю лицо капюшоном. Сердце колотится, как сумасшедшее. Может лучше вернуться? Нет, уже поздно. Проходя мимо поста медсестёр понимаю, что там сидит только одна женщина, что пялится в телевизор. Стараясь не привлекать её внимание, я прохожу мимо. Дверь в конце коридора выглядит, как свет в конце туннеля. Она белее всего остального, что есть здесь. Она как будто не тронута. Когда достигаю её, прикладываю ключ-карточку к панели и слышу пронзительный писк, что звучит так громко и пронзительно, как будто звук вилки, скрипящей по тарелке, увеличили в несколько сотен раз. Я открываю дверь и слышу как меня зовут:       — Стоять, — оборачиваюсь и вижу как толстая женщина со стойки подманивает меня к себе пальцем. — Иди-ка сюда, — сердце стучит так быстро и громко, что, кажется, хочет выпрыгнуть из груди. Скрипя зубами, подхожу к ней и смотрю из-под капюшона. — Кто такая и куда собралась? — пальцы дрожат.       — Я знакомая Василия, — кажется, мой голос хрипит, — он попросил меня прийти, а теперь сказал сходить для него в магазин, — вижу насколько она мне не верит. — У него сегодня смена ночная была, и он попросил одежды и еду из дома, — вроде бы, у меня получается. Я точно слышу, как мой голос дрожит. Кажется, у меня инфаркт. В глазах мутнеет. Ноги сейчас подкосятся.       — Ладно, скажи мне своё имя и иди, — чёрт возьми. Кажется сердце бьётся даже сильнее, чем раньше. Губы трясутся.       — Ева, — первое, что мне приходит в голову. Женщина что-то пишет в журнал и кивает. На трясущихся ногах отхожу, как она произносит:       — А почему через чёрный ход уходишь? У нас так-то и главный есть, — с усмешкой произносит она. Она мне не поверила.       — Я социофоб, — еле слышно произношу и проскальзываю в проём двери. Несусь и чуть ли не лечу вниз по лестнице. Кажется, я подвернула ногу, но это не важно. Я сейчас здесь же умру. Подскочивший адреналин бьёт в крови фонтаном, и я вылетаю из больницы, ещё приличное расстояние пробегая, пока не падаю на корточки и не начинаю трястись. Всё тело колбасит. Сердце умирает. Руки заходятся в конвульсии. Какого чёрта я творю?       Выбрасываю из кармана ключ-карту Врача и, успокоившись, продолжаю идти всё дальше.              

Сейчас

      Ноги подгибаются. Я очень устала. Какой же это огромный город. Сколько я уже иду? И сколько ещё идти? Начинаю узнавать места и наполняюсь решимостью. Совсем немного.       Скоро дохожу до знакомого дома. Я вся промокла и, кажется, яблоко уже всё в нервных следах ногтей. Звоню в домофон. Слышу удивлённый голос. Поднимаюсь на нужный этаж.       Витя распахнул дверь и вышел на лестничную площадку с голыми ногами.       — Чёрт возьми, Олеся! — он подбегает ко мне и хватает за плечи. — Какого ты делаешь?!       По щекам начинают течь слёзы и я, чувствуя, как от изумления ослабевает его хватка, обнимаю парня и цепляюсь за его майку, заходясь в рыданиях.