Отчим

      » — Тварь.       — Это как посмотреть.»              Мы сидим на кухне. Сквозняк из открытого окна холодит ноги. Стакан с водой совсем пустеет. Дым заполнил всю комнату, потому что Витя нервно курит и не может остановиться. Пальцы дрожат. Плед приятно окутывает меня. Я сижу в своей одежде, которая осталась здесь. Кажется, сейчас у меня сердце скончается от количества событий с непривычки.       Тишина режет уши. Витя закуривает новую сигарету.       — Олеся, — он закрывает глаза рукой, — какого чёрта?       Пожимаю плечами.       Витя замолкает. Пепел падает ему на колено. Напряжение нарастает.       — Куда ты пропала? — отворачиваюсь к окну. Поджимаю под себя ноги.       — Я попала в больницу, — Витя выдыхает.       — Не ври, — откидываюсь назад и глотаю воды. Ставлю стакан и закатываю рукав с синяком на вене, демонстрируя его парню. Когда он насмотрелся, отворачиваю штанину демонстрируя уколы на колене. Он пару раз нервно моргает. — Ладно. На первый раз я поверил, — Витя убирает кудряшки с лица. — Тогда следующий вопрос: почему ты попала в больницу?       Отворачиваюсь. Закутываюсь в плед сильнее. Так не хочу ему что-то рассказывать. Внутри всё каменеет. И это не хорошо.       — Я не хочу об этом говорить, — взгляд цепляется за дым завода. Помнится, когда в последний раз я на него смотрела, всё было хорошо. Как же сильно различаются ситуации.       — Олеся… — поворачиваюсь и вижу, что Витя смотрит на меня глазами полными мольбы и отчаяния. — Я не хочу тебя ни о чём расспрашивать, но обязан задать лишь один вопрос, который меня мучает уже долгое время. Ты готова? — киваю. Витя вздыхает. — Ты наркоманка?       — Прости? — на голове встают волосы.       — Что? — он делает такой вид, будто это совершенно обычная вещь, которая не требует ни объяснений, ни понимая.       — Чёрт возьми, ты что, такого обо мне мнения? — внутри всё переворачивается. Мне так обидно и больно. Неужели я правда так выгляжу? Как сраная наркоманка? Но почему? Я вскакиваю и бегу в свою комнату. Двери закрываются. Витя, скорей всего, бросается за мной и что-то говорит, но я даже не слышу. Почему? Почему меня покидают все? Все, кто был мне дорог.              ***              Всё внутри переворачивается. Поджимаю ноги под себя. Чувствую, как у меня перестают работать части тела. Я побыла на воле так недолго. Машина Андрея подъезжает к дому. Я вижу это из окна. Он поднимает глаза наверх и кому-то звонит. Уверена, что он меня видит. Я на всякий случай залезаю под кровать. В проёме между полом и дверью вижу спину Вити.       Он сидит под дверью уже битый час. Сначала он что-то спрашивал и пытался восстановить контакт, но в конце концов отчаялся и перестал.       Слышу стук. Он такой громкий, что режет уши.       Витя поднимается и уходит.       Слышу разговоры. Видимо, это Андрей. Я не удивилась бы, если бы он даже оказался всемогущим. Голова болит. Все синяки на теле обостряются. Кажется, вот сейчас я и…       Витя кричит.       Слышу грохот. Судя по звукам, сначала с петель слетает соседняя дверь, потом дверь комнаты напротив. Вижу босые ноги Вити и начищенные ботинки Андрея. Парень пытается остановить отчима от обыска своей квартиры, но его с силой отпихивают, и он отлетает на кухню.       Ботинки поворачиваются и носиками встают напротив моей комнаты. Один из ботинок пропадает и, видимо, приземляется где-то в двери, потому что она отлетает с такой силой, что краска на стене тут же лопается и отлетает. Ноги медленно заходят.       Сначала Андрей открывает шкаф, потом проверяет шторы. Он на секунду замирает и наконец опускается на одно колено. На пол падает его рука. Задерживаю дыхание. Отчим опускает голову под кровать и смотрит мне прямо в глаза.       Его улыбка слепит глаза.       — Так вот ты где… — он тянет ко мне руку, но я отползаю в самый угол. Андрей хмурится и поднимается снова на ноги. — Либо ты сейчас же вылезаешь, либо я достану тебя оттуда и тебе не поздоровится. Выбирай.       Кажется, сейчас у меня расколется голова. Витя поднимается. Я вижу как краснота от удара разливается по его лицу. Понимаю, что он не в силах продолжать этот бой. Как же болит грудь.       Высовываю руку из-под кровати и осторожно вылезаю. Отчим улыбается. Встаю в полный рост и оказываюсь прямо напротив него. Он протягивает ко мне ладонь и проводит пальцами по волосам. Жмурюсь и Андрей отдёргивает руку.       — А теперь пошли, — отчим уходит и по дороге кидает: — не хочется тащить тебя за волосы в машину, так что лучше дойди сама.       Витя смотрит на меня с непониманием, но я лишь одними губами говорю «Прости» и плетусь вслед за мужчиной.              ***              Из окон машины вижу свой подъезд. Отчим сжимает до боли мою руку. Я чуть отодвигаюсь к окну, но меня подтягивают обратно, видимо, опасаясь, что я выпрыгну.       Наконец мы встаём на парковку. Андрей пододвигается ко мне, кладёт руку на мой затылок и подтягивает голову к себе.       — Сейчас, — шепчет он мне прямо в ухо, — ты медленно выйдешь из машины и дойдёшь до подъезда. Потом ты дождёшься меня и зайдёшь со мной. Поднимешься наверх и зайдёшь в квартиру. Не думаю, что тебе нужен сломанный хребет, поэтому давай без выкрутасов.       Андрей улыбается и отпускает меня. Он начинает заниматься машиной, а на голове у меня встают волосы дыбом. Я открываю дверь машины. Бежать или нет? Не знаю. Он догонит я знаю. Не важно когда: сейчас, вечером, завтра или через неделю. Он догонит — я знаю. Не зря же он нашёл меня после побега в тот же день. Это и не удивительно. И не важно, что я бежала как можно быстрее. И не важно, что была полна решимости и уверенности в успешности моего плана.       Чёрт возьми.       Я готова упасть в обморок. Ноги подкашиваются. Блядская жизнь. Почему он так легко меня отпустил? Почему? Почему?! Ответ разбивается у меня в голове как хлипка ваза — на тысячу осколков, которые режут мою черепную коробку изнутри, выдирают куски мяса и разрывают мозг.       «Он знает, что я не сбегу.»       «Он знает, что я потеряла надежду.»       «Он знает, что я сломлена.»       Голова гудит.       Я дохожу до подъезда, как до живительной двери. После которой не будет ни боли, ни слабости, ничего. Ничего, что могло бы меня расстроить.       Отчим ступает быстро и тяжело. Подойдя ближе, он обнимает меня за плечи и открывает дверь.       — Ну, вот мы и дома.