За рамки, или Новое пророчество

Май. 2010 год. – Нет, Джинни, это уже решенный вопрос. – Гермиона, послушай, остынь, обдумай, Рон тоже успокоится. Хотя бы ради Розы вы… – Джин, я столько лет терпела ЭТО, хватит… – Дракл тебя дери, терпела ты только ради того, чтоб не разрушить свою идеальную репутацию! Ни Рон, ни малышка тебя не интересуют! – миссис Поттер закончила тираду почти на ультразвуке. – Ты вправду думаешь, что меня не интересует ничего кроме карьеры? – вопрос прозвучал отстраненно. Вежливая заинтересованность на лице, научная такая заинтересованность, как у магозоолога, рассматривающего пикси с тремя ушами. Джинни стало не по себе рядом с этой незнакомой женщиной, и она сдулась как магловский воздушный шарик. – Хоть себе признайся, что это правда! – буркнула сквозь зубы. Гермиона глубоко вздохнула, выпрямила спину и остановила на золовке взгляд. Профессиональный политик, а не близкая подруга и родственница. Джинни почувствовала, каково это – быть оппонентом в дебатах первого помощника министра, члена Визенгамота, кавалера Ордена Мерлина, героини войны и прочая, прочая, прочая миссис Грейнджер-Уизли. Последняя заговорила лишенным эмоций голосом, но каждое слово било молотком по темечку: – А ты не задумывалась, почему я ухожу на работу и провожу там по десять-двенадцать часов? Почему на выходных зарываюсь в книги? Почему мой ребенок посещает всевозможные магические и магловские кружки и студии, почему оставляю ее то у вас, то у Молли? Давай подумаем вместе... Может, потому что не желаю видеть сама и не хочу, чтоб Роза тоже видела, развалившегося на диване обрюзгшего трутня, от которого пахнет перегаром и приторными духами очередной дешевки? А, Джинни? Что скажешь? – Прости, Гермиона, но тебе не кажется, что превращение Рона в то, что ты сейчас описала, – твоя вина? – Джин, Ронни – взрослый мальчик. Он должен был понимать, что я не стану ему мамочкой, что я не безынициативная домохозяйка. Он должен был осознавать, на что шел, когда так долго добивался меня. – Должен, должен, должен. А ты не должна? Сколько раз он приходил и жаловался... – Вот как… Значит, приходил и жаловался. А со мной поговорить – кишка тонка. Гораздо проще свалить всю вину на меня и объявить себя жертвой отчаянной карьеристки! – Гермиона брезгливо искривила губы. – Что в этом такого? Он друг Гарри и мой брат! – встала на защиту униженного и оскорбленного Джинни Поттер. – Джин, я ценю вас с Гарри, но наши с Роном проблемы с вами не обсуждаю именно потому, что не хочу заставлять выбирать. – Но... – Я ставлю в этом фарсе точку. Хватит, мы с Роном просто мучаем друг друга. Только за этот год он пятый раз просит развода. Я не имею права из-за грядущих выборов отнимать у него шанс стать счастливым, что бы вы там не думали про Гермиону-иду-по-трупам-наверх. Я совершила ошибку, когда вышла замуж. – Он ждал тебя так долго! – А зря. Я говорила Рону, что мы смотрим в разные стороны, но он, видимо, считал, что все, чем я живу, – блажь, и пройдет, как только я стану его женой. Это детский сад, Джинни! – Солнце, брак – работа, а ты пустила все на самотек, – тоном умудренной жизнью матроны провозгласила миссис Поттер. – Я даже сделала паузу и родила Розу! – Да-а, огромная уступка мужу! Ты работала до последнего дня, а с месяца таскала ее с собой на все заседания. – Разве я отрицаю свою вину в том, что у нас не получилось? Но главную ошибку я сделала, когда приняла предложение. – Он хотел быть с тобой. Он ждал. Целых три года! – Я знаю. Но не надо было. Я не просила. Ты ведь знаешь, что он подговорил Кингсли? Министр поднял закон затертого года и поставил меня перед фактом, что в Визенгамот я смогу попасть только замужней. – Откуда ты знаешь, что Рон подговорил, эти законы не пересматриваются столетиями… – Он признался, во время одной из ссор. – Но ты тоже хороша, ты его использовала, если вышла замуж только для того, чтоб перепрыгнуть через очередные пару карьерных ступенек. – Я могла пойти другим путем, доказать абсурдность этого закона. Да, потрепала бы нервы и потратила время, но сейчас было бы лучше всем. Слушай, ну зачем мы это ворошим? Уже ничего не исправить. – Какая ты циничная! Рон тебя любил! – Уверена? Ты уверена, что он не шел на поводу у общественного мнения? Почему-то все считали, что мы с ним должны быть вместе. Плюс он поспорил с Финниганом. Симус ставил на то, что Рон не сможет окольцевать меня. И да, это я тоже узнала во время одной из ссор. Моя успешность льстит ему, не отрицай. А теперь он разрушил все, что я за эти годы построила. – Ты действительно ни о чем кроме карьеры не думаешь? – Рыжик, ты слышала все, что я сказала, или только последнюю фразу? Ты серьезно считаешь, что я сплю и вижу себя Министром магии? – Так уж и не видишь, – недоверчиво вскинула брови миссис Поттер. – Мне интересно делать то, что я делаю, мне приятно, когда это приносит результат. Я работаю, чтобы жизнь волшебников стала лучше, и твоя, между прочим, тоже. – Спасибо, я не просила об этом. – Джинни, ты отказалась от себя, ради семьи. Может, такая любовь как у вас с Гарри стоит этой жертвы. У нас же с Роном и любви-то не было. Все, что у меня есть, моя работа и Роза. – Каждому нужен рядом любимый человек. – Это у тебя он есть, и для этого никаких усилий прикладывать не нужно, – слабо улыбнулась Гермиона. – Никаких усилий? Ты серьезно?! – взорвалась собеседница. – О чем ты? – Гермиона удивилась абсолютно искренне, если что-то и было в мире незыблемым – это любовь ее лучшего друга к Джиневре Молли Уизли. – Ты отдалилась от нас уже очень давно, Гермиона, а сама даже не заметила. Как же – у тебя теперь есть совсем другие друзья! – Вот уж не думала, что ты будешь меня ревновать к «другим друзьям», миссис Поттер, – Гермиона вскинула бровь и слегка приопустила губу. Этот мимический экзерсис напомнил собеседнице одну небезызвестную личность. – Мечтай! Молодые женщины наконец искренне улыбнулись друг другу, и градус напряжения в комнате снизился. Гермиона поняла, что уже давно не общалась с родственницей и подругой по душам, без упреков и взаимной неловкости, которой не должно быть в разговорах близких людей. Либо подшучивания и обмен новостями на семейных посиделках, либо несколько фраз по существу, когда Роза оставалась в Годриковой Впадине у Поттеров, а Грейнджер-Уизли спешила на внеочередное совещание; либо Гермиона молча выслушивала нотации – удовлетворившаяся ролью жены и матери Джиневра Поттер не скрывала, что не одобряет образ жизни невестки, возможно, даже завидовала – они не обсуждали этот вопрос. До сего момента Гермиона не думала о том, что Джинни в свое время тоже сделала выбор – поставила крест на спортивной карьере и стала хранительницей семейного очага. – Ты ведь могла вернуться в спорт, когда Джеймс подрос, но вместо этого родила второго ребенка. Почему? – полюбопытствовала она. – А ты никогда не задумывалась? Гермиона покачала головой и виновато покосилась на подругу. Джинни несколько секунд смотрела в ответ, видимо, решая, стоит ли откровенничать. – У него тогда кто-то был, Герм. Сначала я думала, что простая интрижка, не напрягалась – молодо-зелено, пусть погуляет. От него пахло женскими духами, он отдалился, стал рассеянным, иногда замолкал посреди фразы, а в глазах было такое… Я испугалась. Очень сильно испугалась, что теряю его. Ты знаешь, Гарри – смысл моей жизни. Он несколько раз пытался со мной серьезно поговорить, а я малодушно бежала. В общем... я поняла, что к семье привяжу его только вторым ребенком. – Это не могло быть разыгравшимся воображением, Джин? Не представляю Гарри, который… Нет! Только не он. – Не воображение. Точно. Когда я забеременела Альбусом и сказала ему, он с ней расстался. Ходил тучей с полгода, крушил все вокруг и руками, и магией. Гермиона понимала, Джинни рассказала это исключительно для того, чтоб она изменила свое решение о разводе, повторила ее путь или сделала что-то в этом роде, чтоб удержать Рона... вот только... мысли, крутившиеся в голове миссис Грейнджер-Уизли, были далеки от восхищения поступком родственницы, даже наоборот. Привязывать к себе любимого ребенком – чистой воды эгоизм! Полное игнорирование чувств другого человека. Очень гадко и… по-уизлевски? Ее передернуло. Мысли вернулись к Гарри. Друг выглядел спокойным, но не счастливым. Быть может, его могла бы сделать счастливым другая женщина? Хмм… а ведь он так отдалился именно семь-восемь лет назад, в тот год, когда родился Альбус. Гермиона хоть и отметила это про себя, но была так занята, что лезть в душу и выяснять причины состояния друга не стала. – Не знаю, что и сказать… – Вот и молчи. Розу оставляй, конечно, я присмотрю. И подумай все-таки, вы столько лет вместе, стоит ли… – Все твои вопросы не ко мне. Его пассия беременна, Джинни. Рон поставил меня перед фактом, либо мы полюбовно разводимся, либо он рассказывает Скитер и компании все нелицеприятные подробности нашей совместной жизни, – Гермиона хохотнула, – в общем-то, они сделали то, что ты с Гарри, только наоборот. Джинни издала странный звук. Гермиона продолжила: – Я знаю, что вы все считаете меня бессердечной сукой, но сейчас я в первую очередь думаю о Розе. Если вся грязь, которую измыслит Скитер с подачи Рона, уйдет в прессу, она потом в Хогвартсе не сможет голову от стола поднять. Я этого не допущу. Как-то так, Джин, прости. – Можно я грубо по-магловски сломаю шею своему брату?! – процедила Джинни Поттер, недобро светя глазами. – Не стоит, оставишь двоих детей сиротами, если о Розе я позабочусь, то в способностях дуры, которая, будучи волшебницей, не обеспечила контрацепцию, я сомневаюсь… – А ты не думала, что она этого и добивалась? – Все может быть, я просто стараюсь об этом не думать, у меня и без этого слишком много информации для размышления. Нужно понять, что и как мне дальше делать. – Бежишь к приятелю, да? – Опять ревнуешь, Рыжик? – Что ты! Сочувствую одной бледной поганке. От камина Гермиона искренне улыбнулась золовке. – Передавай Гарри привет!