За рамки, или Новое пророчество

В просторном кабинете за массивным письменным столом сидел худой мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Его то ли очень светлые, то ли седые волосы были стянуты в хвост темной ленточкой, лоб казался слишком высоким, что наводило на мысли о ранних залысинах. Некоторое время он внимательно вчитывался в пергамент, который держал в руках, затем, отложив его, откинулся на спинку стула и потянулся к бокалу с янтарной жидкостью. Почти идиллическую картину «лорд задумался о вечном» нарушил сполох в камине. На ковер, поминая Мерлиновых родственников до десятого колена, приземлилась женщина в примятой мантии. Мужчина поднял глаза на нарушительницу спокойствия. – И опять без предупреждения, Грейнджер, – констатировал он, – а вдруг я тут безобразиями занимаюсь. – И тебе привет, Малфой. Столько лет прихожу без предупреждения, и ни разу обещанных безобразий не видела. Обидно. – Дождешься, специально для тебя устрою, – беззлобно отшутился хозяин кабинета и, присмотревшись к гостье, с искренним беспокойством спросил: – Какие пикси тебя покусали?

***

Если бы в школьные годы кто-то сказал умничке Гермионе Грейнджер, что к тридцати годам у нее не будет друга ближе Драко Малфоя, она бы отправила шутника-прорицателя к Трелони в… башню. Если бы в школьные годы чистокровному снобу Драко Малфою сказали, что его личной доброй феей станет маглорожденная подруга Гарри Поттера, выскочка и заучка Грейнджер, он бы… он бы… ну… как минимум, поднял идиота на смех. Впервые после школы и войны жизнь их столкнула в 2000-м или 2001-м на благотворительном вечере по поводу… повод Драко не вспомнил бы и под Круциатусом, слишком много вечеров ему приходилось посещать в тот период. После того как отца упекли в Азкабан, а их с матерью оправдали, наложив ограничение на передвижения и использование магии и огромные для кого другого штрафы, он не жалел ни сил, ни средств для восстановления доброго имени своей семьи. Сумма с пятью нулями на восстановление Хогвартса, финансирование разработок лечения последствий темномагических заклятий, фонды помощи пострадавшим – всегда пожалуйста, только не забывайте, на чьи средства жируете, нищеброды. Ушлые бизнесмены от магии как пиявки присосались к состоянию Малфоев и споро отмывали полученные на якобы добрые дела галлеоны. Разбираться в том, какая часть пожертвований уходит на реальную помощь, а какая оседает в карманах министерских мантий, у наследника древнего магического рода не было ни малейшего желания – фамилия светится в прессе, на таких вот светских раутах ее поминают в благодарственных речах – что еще нужно? Малфой как раз осматривал зал в поисках достойного собеседника, то есть влиятельного волшебника, с которым стоило бы вступить в диалог, чтобы колдографии появились в завтрашнем «Пророке», когда она подошла под руку с его невестой. – Тори, не думал, что ты так неразборчива в знакомствах, – фыркнул Драко, смерив фирменным взглядом спутницу мисс Гринграсс. Пока возмущенная Астория набирала в легкие воздух, чтобы разразиться тирадой про воспитание и манеры своего будущего мужа, Грейнджер вздернула подбородок и протянула руку со словами: – И я тебя рада видеть, Малфой. Дилемма. Проигнорировать протянутую героиней войны руку на виду у всего магического бомонда и ушлых журналюг или пожать руку гр… маглорожденной при таком количестве представителей чистокровных семейств. Пока мозг пытался решить сложнейшую задачу, рука решила действовать самостоятельно. Позже Драко иногда задумывался не наложили ли Грейнджер или Гринграсс на него Империо. Но запрещенное заклятие на министерском приеме… нет, такого быть не могло. Он очнулся от задумчивости, когда маленькая ручка энергично сжала его ладонь. – Десять баллов Слизерину за возобновление полезного знакомства, – улыбаясь краешком губ, сказала обнаглевшая героиня войны, – уделишь мне несколько минут? У меня есть для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Что испытывал Драко в тот момент? Наверное, его эмоции процентов на пятьдесят состояли из возмущения самоуверенной мерзавкой, процентов на пять из восхищения ею же и по тому же поводу, а оставшиеся сорок пять процентов составляло препаскуднейшее недостойное потомственного лорда любопытство. – Готов выслушать тебя, мисс Выскочка, – губы Малфоя искривились в знакомой с детства ухмылке, но Гермиона только хмыкнула в ответ, весьма недурственно скопировав его гримасу. – Тори, составишь нам с Грейнджер компанию? – Драко повернулся к невесте и предложил руку. – Я знаю, о чем хочет поговорить с тобой Герм, и считаю, что ее предложение очень… рационально, – мисс Гринграсс бросила лукавый взгляд на жениха и растворилась в толпе, в то время как на предложенную руку легко облокотилась… маглорожденная. – Не запачкаешься, – прошептала она в ухо дернувшемуся Малфою, – будь паинькой, и я тебе первую полосу «Пророка» на завтра обеспечу. От наглости бывшей однокурсницы у него свело скулы. – Пользуешься положением героини, Грейнджер? – И тебе предлагаю им воспользоваться, пройдем на балкон, – почти искренне улыбнулась она. Малфой отметил про себя, что если бы не знал эту девчонку с ее двенадцати лет, то подумал бы, что перед ним потомственная ведьма, выросшая на таких приемах. На балконе Грейнджер, лениво мазнув палочкой, поставила заглушающее и отводящее. Драко заинтересованно приподнял бровь. – Ты меня соблазнить решила? Спешу разочаровать, твои кости не в моем вкусе. – Твоим самомнением можно рушить империи, Малфой. Ты в зеркало на себя смотрел? С какого перепуга мне интересоваться такой прозрачной молью? – хмыкнула Гермиона. – Ну не знаю, может, недостаток мужского внимания? – Это уже, пожалуй, не твоего ума дело! – по лицу Грейнджер пробежала легкая судорога, но за долю секунды она взяла себя в руки и продолжила деловым тоном: – Теперь, когда мы выяснили, что не интересуем друг друга физически, позволь вернуться к теме разговора. – Весь внимание, мисс, – отвесил шутовской поклон Драко, не позволяя себе признать, что пренебрежительная характеристика внешности его задела. – Давай начистоту, ты прекрасно знаешь, какие сомнительные фонды финансируешь… – Вот веришь, понятия не имею. И мне плевать на самом деле. – Тогда зайдем с другой стороны. Тебе нужно восстановить репутацию, нам – финансирование по-настоящему перспективных проектов. – Оу, Грейнджер, желаешь приложить лапу к деньгам Малфоев? Вот уж не ожидал такой прыти с твоей стороны… – Малфой, я вполне обеспеченная девушка и не собираюсь прикладывать ни лапу к твоим деньгам, ни даже подорожник к твоей уязвленной фамильной гордости. Собственно, и спонсоры у наших начинаний имеются, вот только Асти обратилась ко мне с просьбой помочь очень близкому ей человеку. Но, видимо, человек в помощи не нуждается. Адью! – Стоп, стоп, Грейнджер, я же еще не отказал тебе, – Драко прихватил за локоть отвратительно самоуверенную особу. – Зато я тебе уже отказала. Он признал свое поражение. – Нет. Так не пойдет. Мне любопытно, что может предложить... такая, как ты. – Много на самом деле, – Гермиона блеснула белозубой улыбкой, – если коротко, то я запустила большой проект… – Сразу говорю, что очередное твое ГАВНЭ я финансировать не собираюсь. – Еще раз перебьешь, и наш разговор окончен, – отрезала Грейнджер и продолжила как ни в чем не бывало: – Проект по магловско-магическим связям, основная цель – раннее выявление магических способностей у маглорожденных и постепенное введение их в мир магии. Подумай, что тебе в первую очередь вменяют в вину? «А девчонка подготовилась», – восхищенно подумал Драко. Действительно, стань он спонсором такого проекта, никто больше не будет полоскать имя Малфоев в разрезе нетерпимости к гряз… маглам. Только вот... как к этому отнесется та часть магического сообщества, которая продолжает лелеять ценность чистой магической крови… – Среди прочего проект предполагает изучение аспектов передачи магии по наследству. Речь идет об исследованиях с задействовании магических и магловских наук. Про генетику слышал? Да и рождение мага в семье простецов – слабо изученный пласт. Ведь теория об украденной магии – раннее средневековье. Опять же вырождение чистокровных не миф, и найти решение этой проблемы одна из важных научных задач. Этот тон «заучка Грейнджер отвечает на уроке» он знал со школы, даже что-то похожее на ностальгию шевельнулось. А она рассказывала дальше: – Проект рассчитан на три года, но я планирую развить из него целое направление. Это просто рай для ученых! Ты, например, знал, что среди детей маглорожденных не встречается сквибов? Независимо от того, кто стал вторым родителем – 96% полноценных волшебников, 4% чистых маглов, статистика не полная, проанализированы доступные материалы с семнадцатого века. Количество сквибов, рожденных в чистокровных семействах, сосчитать не получается, поскольку факты рождения скрывали, но даже те цифры, что есть, ошеломляют. Пожалуй, он был бы не против самолично поучаствовать в таких исследованиях. Знает, шельма, чем зацепить. Он поймал себя на мысли, что Грейнджер – гений манипуляции и ее ждет великолепная политическая карьера. Но не озвучивать же такие мысли вслух? – Ладно. Я даже готов признать, что это интересно и перспективно. Но я не считаю, что участие в одном таком проекте перечеркнет, – он замолчал, подбирая слова, – все, что связывают с именем Малфоев. – За дополнительные услуги я могу предоставить тебе свою протекцию. Прежде чем скривиться и отказаться от помощи маглокровки, подумай о том, что я занимаю несколько серьезных постов в министерстве и кроме магловско-магических связей развиваю некоторые отрасли в отделах Магического Правопорядка и... – Дополнительные услуги? Давно ты стала такой… деловой, Грейнджер? – Всего лишь нужно прикрыть несколько левых благотворительных проектов, львиная доля поступлений в которые оседает в карманах соучредителей. Ты, как меценат, можешь очень помочь. – Я должен подумать, – медленно произнес Малфой. Нет, то, что предлагает девчонка, реально большой шаг вперед, кроме того проект действительно интересный. А он уже давно забыл, что такое настоящий интерес. – Я не тороплю, Малфой, обдумай все, но постарайся не зацикливаться на своих… м-м-м… ценностях, это нынче не в моде. Давить на тебя не буду, хотя у меня есть весомые аргументы на случай твоего отказа. Махинации с благотворительностью могут, например, стать новым пятном на твоей репутации, если ты окажешься не жертвой преступников, а… дай подумать… соучастником. Хоть на лице Драко не дрогнула ни одна мышца, страх отразился в глазах, и это, конечно же, это не укрылось от внимательно наблюдающей за ним собеседницы. – Не бойся, – беспечно улыбнулась Гермиона, – я же сказала, что не собираюсь давить. Шантаж – не мой метод. Авансом тебе будет завтрашняя статья в «Пророке». Она взмахнула палочкой и что-то тихо прошептала. С листа незнакомого Драко растения, обвивающего балкон, сорвался крупный жук и шлепнулся на плиты пола. Не отводя палочки, Гермиона заговорила над букашкой, подправляя ее воспоминания. – Ты с самого начала знала, что тут Скитер? – изумленно спросил Малфой. – Подозревала. Ветра тут нет, Трепетливых кустиков тоже, а листья дрожали. Краем глаза заметила. Завтра выйдет статья о нашем возможном сотрудничестве в одном крупном, но пока что тайном проекте. Не благодари. И… подумай, Малфой. Спустя пару мгновений она, сняв заглушку и отводящее, ушла. Конечно, он принял предложение, а впоследствии даже сам участвовал в некоторых исследованиях. Это было… забавно. Отношения с Грейнджер сложились вполне сносные, как у старых знакомых. Оба, не сговариваясь, будто исключили из памяти школьный период. Пересекались они не только на светских раутах, Гермиона каким-то образом стала подругой его невесты. А затем жены. Как и когда познакомились и сблизились девушки, Драко не интересовался – принял как данность. Грейнджер стала частым гостем на их камерных посиделках с бывшими слизеринцами. Затем Астория настояла на ее кандидатуре в крестные Скорпиусу. Когда проклятие женщин рода Дюмот (эту фамилию носила миссис Гринграсс в девичестве) настигло Тори, они вместе с Грейнджер бросили все свои силы на спасение подруги и жены. Малфой, перевернув вверх дном библиотеку мэнора в поисках способов снять родовое проклятие, пошел работать в подотдел исследования особенностей родовой магии при Отделе Тайн, Грейнджер, на тот момент уже помощник Министра магии, отложила все свои многочисленные проекты, чтобы зарыться в интернет и книги по магловской медицине. Благодаря наблюдению Гермионы о схожести действия проклятия с течением лейкемии, был выигран год жизни для Тори. Наверное именно в этот непростой период жизни Малфой и Грейнджер стали не просто приятелями, а близкими друзьями. Но спасти Асторию не смогли. Тори умерла, и именно Гермиона не позволила Драко опустить руки и уйти в депрессию. Четыре года назад она, так же как сегодня, возникла в зеленом пламени камина. Первым движением палочки уничтожила все запасы огневиски в кабинете, вторым – отрезвила его. Мощный Эннервейт и пара пощечин, сначала физических, затем и словесных, и он снова стал способен воспринимать действительность. Подруга доступно объяснила, что четырехлетний ребенок требует внимания отца, и его наипервейшая задача – поставить этого ребенка на ноги. Плюс неплохо бы, чтобы Скорпи видел папу не опустившимся пьяницей и не несчастным меланхоликом, а уважаемым человеком, который занимается интересным ему делом. Спустя две недели Драко вернулся в отдел и плотно занялся исследовательской деятельностью. Печатать статьи бывшего Пожирателя не особо хотели, поэтому у его работ всегда был весьма популярный соавтор – Гермиона Грейнджер-Уизли. Через год необходимость в соавторстве отпала, но к тому времени слизеринско-гриффиндорский тандем привык к совместной работе. Правда, если для Драко это было единственной сферой деятельности, не считая управления делами Малфоев, то у Гермионы – одно из многочисленных направлений. Грейнджер держала слово. Проект «жизнь Драко Малфоя» проходил под ее незаметной протекцией. В свою очередь он старался поддерживать подругу в силу своих нескромных возможностей: финансировал ее начинания (даже те, в успехе которых сомневался), обучал тонкостям этикета, науке держать лицо в любой ситуации (не то чтобы она не умела, но кто сравнится в этом навыке с Малфоями!), посвящал в нюансы родовой магии, подсказывал какими методами можно воздействовать на того или иного оппонента и выслушивал редкие, но страшные истерики, когда обстановка в героическом семействе выходила из-под контроля. Драко давно признался себе, что Грейнджер стала важной частью его жизни. Драко давно признался себе, что его чувства к ней гораздо глубже и сильнее обычного дружеского расположения, однако даже не пытался перевести отношения в иную плоскость – Гермиона была давно и надежно, пусть и очень несчастливо замужем, а институт брака лорда Малфоя научили уважать с младых ногтей.

***

Грейнджер уселась в кресло напротив хозяина кабинета. – Мне нужно успокоиться и немного подумать, – сообщила она. – Тебе налить или отвести в библиотеку? – уточнил тот, изогнув светлую бровь. – У тебя тут налито, – Гермиона цапнула стоявший на столе бокал, сделала большой глоток и закашлялась. – Грейнджер, Грейнджер, столько лет крутишься в приличном обществе, а манеры как у тролля. – Перед тобой, что ли, выпендриваться? Гермиона фыркнула и забросила ноги на подлокотник кресла. Надо сказать, очень годные ноги. Драко с трудом оторвал взгляд от изящных икр, узких щиколоток и маленьких ступней, которые с остервенением стаскивали туфли-лодочки – правая с левой, левая с правой. – И эта женщина собирается стать Министром магии… – патетически протянул он, щелкнул пальцами и отдал распоряжение появившемуся эльфу насчет второго бокала. – Уже не собирается, Малфой. Твоя информация устарела. Будем сегодня обмывать крах моих надежд и устремлений. – Хм... – Драко выглядел озадаченным, – что заставило миссис Всегда-Иду-До-Конца отступить на финишной прямой? – Не ерничай. И без тебя тошно. Муж заставляет. Уже почти бывший. – Что-о-о? – брови Драко взлетели. – Что слышишь! – ее губы начали подрагивать. – Ты же не давала ему развод. Успокойся и рассказывай. – Что рассказывать? Рон пришел утром, сказал, надо поговорить, попросил развода, когда я в очередной раз сказала, что сейчас неподходящее время, начал орать и требовать. Все как обычно, только опустился до шантажа, сказал, что если откажусь, вывернет перед прессой все грязное белье якобы идеальной семьи Грейнджер-Уизли, ему терять нечего. Хочет развестись и жениться на какой-то прошмандовке. Драко скривился. – А что? Не так, скажешь? – взвилась Грейнджер. – Прошмандовка беременна. Это же как можно такое допустить, будучи волшебницей! В общем, все как обычно, но я согласилась. Не могу больше. Так что мы сегодня оплакиваем здесь мой неудачный брак и политическую карьеру. – Карьери-истка… – нежно протянул Драко. – Мерлин, и ты Брут! – Так Мерлин или Брут? – Заткнись! Давай пить, – Гермиона отхлебнула из бокала и всхлипнула. Драко обошел стол и опустился на корточки перед ее креслом. Посмотрел снизу вверх. – Эй, ты же не отступишь! – Уже отступила. Устала, не могу больше, – опять всхлип. Он взял ее руки в свои. – Ты сильнее всех, кого я знаю. Держись! Ну чего такого может рассказать Уизли журналистам? – Тебе ли не знать, сколько мы живем с ним как чужие люди. – И что? В магических семьях подобное сплошь и рядом. – Одно дело магические семьи и династические браки, собственно, то средневековье, с которым я борюсь, другое – семья героев войны, – она обозначила кавычки жестом, – да и… – Что? – Хоть вы все привыкли видеть меня бесполым существом, я все-таки женщина. Даже Драко Гермиона не могла рассказать о том, что ее беспокоило. Нет, все те ужасные вещи, которые Рон проговаривал во время ссор о ее несостоятельности как… супруги, не должны стать достоянием общественности. Малфой серьезно посмотрел на нее. – Поверь, я в курсе, что ты женщина. Очень красивая женщина. Она смутилась под его серьезным взглядом. Есть вещи, которые не обговариваются даже с близкими друзьями. Особенно, когда эти друзья… Она загнала непослушную мысль подальше. Малфой продолжал: – Какая разница, разведешься ты или нет, ты во всем первопроходец, и ты все равно победишь на выборах. – Ты прекрасно знаешь, что общество слишком консервативно, оно не примет разведенную. – Ты много лет переделываешь это общество под себя. – Устала. Хватит. Но я столько могла сделать, если бы… – Возьми тайм-аут. Потом вернешься с новыми силами. – Не знаю, захочу ли, – наконец слезы потекли из глаз. Они текли и текли, будто где-то внутри прорвало кран. Гермиона сползла на пол к Драко, уткнулась в его худое плечо и зарыдала. Слезы снимали напряжение последних месяцев, когда она дневала и ночевала на работе, билась над тем, чтобы все проекты оставались жизнеспособными, когда она пойдет дальше. Слезы смывали мысли о несправедливых обвинениях в ее адрес – карьеристка, жесткая и бессердечная женщина, а ведь она хотела помочь, просто хотела помочь всем им, сделать все возможное для этого общества, которое до сих пор косо поглядывало на нее. Не для себя, для них всех – и для тех, кто до сих пор поджимал губы, вспоминая о ее происхождении, и для тех, кто фыркал что героиня войны якшается с бывшими Пожирателями. Не для себя. Но они не поймут. Если не понимают, даже Гарри и Джинни. Драко гладил ее по вздрагивающей от рыданий спине, по волосам и думал. Думал о том, что она уже столько лет несет на своих хрупких плечиках груз, под которым свалился бы любой мужчина, думал о том, что если сломается она, ему тоже не выстоять. Когда рыдания почти прекратились, он тихонько позвал ее: – Гермиона! Она подняла заплаканные глаза и немного отстранилась. Улыбнулась вымученно. – Спасибо. – Слушай, уезжай с Розой, отдохни, развейся. – Не могу, я должна работать, должна использовать мозг, чтобы не думать об… обо всем этом. А еще у меня пара незавершенных проектов, мне нужно поторопиться и закончить, пока информация о том, что мы с Роном подали на развод, не просочится в прессу. Потом я уйду в тень, чтобы не трогали. Я тут только что подумала… – Да? – лениво протянул замечтавшийся о чем-то своем Драко и подал ей бокал с огневиски. – Ты говорил, что Олден хотел видеть меня в отделе. – Хотел, – взгляд Малфоя сфокусировался на ней. – Я могу пойти работать под твое начало. Левая бровь Драко поехала вверх, правая губа вниз, будто он изо всех сил сдерживал усмешку. Затем он все-таки не выдержал и хмыкнул. – Под мое начало? Мерлин, женщина, около десяти лет возглавляющая все, что только можно возглавить, без пяти минут… – он вовремя прикусил язык. Гермиона не обратила внимание на проглоченное окончание фразы, или сделала вид, что не обратила. – Ну да, хочу немножко отдохнуть от ответственности. Сам же сказал, что мне надо отдохнуть. Она расслабилась. Спонтанно принятое решение неожиданно примирило ее с действительностью. Устоявшаяся жизнь, ее мир, несовершенный, но привычный, разбился этим утром. Но вместо того, чтоб оплакивать не свершенное, она должна сконцентрироваться на том, что хочет делать, пожить для себя, а не для других. – Да, пора бы уже, я тебя без малого двадцать лет знаю, и все это время ты… – прокомментировал Малфой. – Ты был у меня в голове? – Я не специально, просто громко думаешь. – Сволочь! – Девочкам нравятся плохие мальчики. – Я давно уже не девочка. – Так я тебе и не нравлюсь. Подобные пикировки происходили регулярно и бодрили обоих. – Ох! Прекрасно, – зловеще улыбнулась Гермиона, – уйду и оставлю твоего Забини разбираться с вейлами. – Ты жестокая женщина, Грейнджер, но я не дам тебе пасть от руки Панс. – Жалко потерять подчиненную раньше, чем обретешь? – А то! Надоело разбавлять эту рэйвенкловскую клоаку только собой, пора привнести в нее красно-золотые нотки. – Да не оставлю я твоего приятеля тет-а-тет с разъяренными курицами, не бойся. Признать их частью человеческой расы невозможно, но как подать эту пилюлю, я уже придумала. Удивительно, что такое вообще существует! – Главное, не озвучь им случайно информацию про количество хромосом, – поддел подругу Драко. Она села на любимого конька. О работе Гермиона могла говорить часами: – Это и есть основная загадка. Вейлы вступают в связь с людьми и рождают потомство. А на генетическом уровне люди и вейлы не совместимы. Как это работает? Чтобы получить беременную от человека вейлу для исследования, нужно остаться с ними в хороших отношениях. Мы сможем организовать такое исследование? Малфой с умилением рассматривал вдохновленную мордашку напротив и посмеивался. – Хорошо, что вейлы не слышат, как маленькая миссис Хочу-Все-Знать хладнокровно размышляет, где бы ей разжиться беременной особью для опытов. – Фу ты какой. – Это фу ты какая. – А что у тебя за пергамент? – Да вот работу на дом взял. Твое дурное влияние, не иначе. Нужно перепрограммировать кровожадное имение Селвинов, пока Селвины в этом мире не закончились. Милое здание столетиями подкармливали кровавыми жертвами, теперешние хозяева сопротивляются жажде дома, а их мэнор устал намекать, и они уже четыре раза едва остались живы. Бедняга Фредерик слишком робок, чтобы пойти на преступление, вот и завис между Азкабаном и кладбищем. – Что нужно дому? Кровь или мучения жертвы? – Вот разбираюсь. Кровью они уже поливали. Даже каких-то зверушек резали, извини за подробности. Тихо радуюсь, что мои предки не были столь кровожадными. – Интересно. Подумаю об этом. – Ага, и расскажешь мне при следующей встрече, что я узколобый идиот, закостеневший в своих средневековых стереотипах и не умеющий мыслить широко. – Ух ты! Запомнил. – Еще бы. Кстати о следующей встрече, Скорп спрашивал про крестную и Розу. – Да-да, зайдем, как только решу вопрос с жильем. – Что? Уизли с Дракучей Ивы рухнул? Он собирается тебя выгнать из твоего же дома? – Ну, он предложил альтернативу: к нам переезжает его подстилка, и мы живем все вместе. – А не охренел ли твой муженек? – Тебе действительно нужно мое мнение по этому поводу? Мы еще пободаемся с ним за дом. – Можешь переехать к нам со Скорпом, я выделю вам с Розой левое крыло, мы даже пересекаться не будем, если ты не захочешь. Гермиона была действительно растрогана, вроде бы и знала, что ее не бросят одну с проблемой, но искренняя забота со стороны... не привыкла она к такому. В порыве бросилась Драко на шею. Уткнулась носом в воротник и потянула воздух. Такой знакомый, одновременно успокаивающий и будоражащий мужской аромат. – Женщина, что ты делаешь? – малфоевский голос прозвучал хрипло. – Обнимаю друга, – она подняла на его напряженное лицо глаза, в которых плескалась лукавинка. – Твой друг – всего лишь слабый мужчина, имей совесть. – Да ну? Не верю. – Чему именно? Тому, что слабый, или тому, что мужчина? Гермионе стало неуютно под пристальным взглядом серых глаз. Она натянуто улыбнулась и нарочито весело продолжила: – Ну знаешь, сказки про безобразия в кабинете и про слабого мужчину я слышу уже много лет, а вот он ты. – Это вызов, Грейнджер? – Это констатация, Малфой! – выпалила Гермиона, не глядя на собеседника, и суетливо засобиралась. – Сегодня среда, думаю, со следующего понедельника могу приступать к работе у тебя. Спасибо, что помог принять ситуацию, ты лучший. Она дернулась, чтобы снова его обнять, но передумала и, неловко улыбнувшись, скрылась в камине. Еще несколько минут после ее ухода Драко задумчиво смотрел на огонь, за это время сполохи из зеленых превратились обратно в оранжевые. Малфой усмехнулся своим мыслям и вернулся к пергаменту.