За рамки, или Новое пророчество

В кабинете Гермиону ждали две трепещущие крылышками записки. Содержание каждой заставило ее широко улыбнуться. Мальчишки! Под тридцать лет каждому, но какие же мальчишки! Первая от Гарри: «Если я убью твоего белобрысого друга, не говори, что не предупреждал». Вторая от Драко: «Грейнджер, я кажется, буду настаивать на том, чтобы ты начала работать со мной уже сегодня, иначе я не отвечаю за сохранность твоего четырехглазого. Меня назначили аналитиком в деле, которое он ведет. Жду его в 17.00. Надеюсь, что ждать будем вместе. PS: При всем разнообразии нашей с тобой деятельности пророчествами мы еще не занимались. PPS: СО Аврората интересуется нашими наработками по Поиску». Гермиона отдала несколько срочных распоряжений, бегло просмотрела отчеты и, сообщив секретарю, где ее искать в случае форс-мажора, спустилась на нижний уровень. Направо по коридору находилась дверь в отдел Тайн, а налево кабинеты сотрудников с иным уровнем допуска. На простой коричневой двери висела табличка, «Маг-аналитик, специалист по родовой магии, артефактам и проклятиям Драко Люциус Малфой, доктор магических наук». Постучавшись, Гермиона толкнула дверь своего будущего кабинета. – И снова здравствуй, – поздоровалась она. – Не ожидал тебя так скоро. – Не спрашивай, что и как, все потом. Рассказывай, что за пророчество, почему Гарри, какое к этому отношение имеешь ты, то есть теперь… мы? – в конце предложения ее голос прозвучал очень неуверенно. – Конечно, мы, – заверил ее Малфой, – Олден согласен хоть сейчас подписать приказ о зачислении, только он все никак не определится с иерархией. Размышляет, кого из нас кому подчинить. Я сказал, пусть делает, что хочет, а мы сами разберемся. Извини, стол и стул еще не принесли, садись на мое место. Гермиона остановилась возле стола, бросив взгляд на твердый и неудобный стул для посетителей, но Драко мягко надавил ей на плечи и усадил в свое кресло, а сам опустился на подлокотник, окутав волной своего запаха и ускорив тем самым ее сердечный ритм. Гермиона страшно на себя рассердилась – столько раз они работали и в более тесном контакте! То, что она начала ТАК реагировать на знакомого до последней морщинки Малфоя, – влияние болтовни Забини и Поттера! – С этим пророчеством раздули что-то неимоверное, – тем временем продолжал Драко, не замечая ее состояния, – уровень секретности зашкаливает, клятвы невыразимца о неразглашении недостаточно, чуть ли не Непреложный требуют. Я, правда, сказал, что ничего общего с этим делом иметь не хочу и обетов давать не буду. Зовут меня консультантом – работаем на моих условиях. Одно из них – ты тоже участвуешь. Поэтому, если не передумала, пока есть время до встречи с твоим Поттером, идем к Олдену, заполним бумаги. Когда они вернулись к кабинету, утомленные бюрократическими проволочками в самом закрытом отделе Министерства, Гарри Поттер уже поджидал. Начальник спецотдела Аврората холодно кивнул Малфою и широко улыбнулся Гермионе. – Ты решила все-таки поработать буфером? – Я решила ускорить собственный перевод. Буду заканчивать дела в других отделах уже отсюда. Гарри кивнул и ехидно улыбнулся. – Если хочешь, можешь считать, что я струсила и спряталась! – Гермиона с вызовом посмотрела на друга. – На груди у змеи, – тихо пробормотал Поттер, но был услышан обоими. Малфой дернулся, и Гермиона схватила его за локоть. – Гарри, Драко, мы не в детском саду! – осадила она мужчин. Малфой взял в себя в руки, открыл заклинанием дверь, пропустил Гермиону и Поттера в кабинет и наложил заглушку. Гермиона направилась к креслу Драко. – Да, Малфой, не любишь ты посетителей, – прокомментировал Гарри и трансфигурировал твердый деревянный гостевой стул в мягкий и с подлокотниками. Хозяин кабинета зашел за кресло, в котором теперь восседала Гермиона, и остановился, положив руки на спинку. Гарри с нескрываемой иронией посмотрел на пару напротив, но никак не прокомментировал. Грейнджер растерянно заметалась взглядом по скупо обставленному помещению в поисках того, что можно превратить в еще одно кресло, но кроме старинного Омута памяти на подставке и шкафа с книгами тут ничего не было. – Не надо, я постою, – сказал Малфой, заметивший ее метания, затем обернулся к гостю, – так что за дело тебя привело, Поттер. Гарри сосредоточился и проверил кабинет на наличие всевозможных чар и жучков. – Профессиональная паранойя? – не смог удержаться от подколки маг-аналитик. – Протокол, – сухо ответил аврор и приступил к выкладкам: – Паранойя, кажется, у вашего отдела, раз нас такими... глупостями озадачивают. У племянницы Трелони шести лет от роду случился магический выброс, девочка впала в транс и изрекла якобы пророчество, которое ваши… – он проглотил ругательство и посмотрел на Гермиону виновато, – сотрудники сочли угрозой всему магическому миру. Теперь Гарри, найди того, не знаю кого. – Почему они уверены, что это было пророчество? – Родство с провидицей, состояние транса… – В чем угроза? – Мерлин их знает. Акцио Омут, – Гарри направил палочку к омуту памяти, – дальше лучше глазами, я не мастер пересказывать пророческие бредни. Само пророчество в отделе, его, сами понимаете, мы с вами не вправе брать, так что смотрите воспоминание няни девочки. Он достал из кармана пузырек и вылил его содержимое в Омут памяти. Гермиона и Драко наклонились над мерцающей поверхностью. Светящийся вихрь подхватил их и выбросил в обычную комнату в магловском доме. Маленькая девочка сидела за столом, собирая что-то из лего и напевая себе под нос. Внезапно она резко выпрямилась, детали конструктора закружились вокруг нее, будто подхваченные смерчем. К ребенку бросилась женщина средних лет, но налетела на невидимый барьер. В груди у новоявленной сивиллы начал нарастать гул, вокруг тела появилось свечение, глаза закатились, и она изрекла низким грудным голосом: – Рожденная бесплодной и дважды безродной от сироты, который (следующее слово прозвучало неразборчивым хрипом) темнотой, принесла в мир новую магию. Она выйдет за рамки и… Невольных свидетелей пророчества выбросило на поверхность. Трое в кабинете молчали. Пауза затянулась. – Что будет с девочкой из пророчества, если мы ее найдем? – нарушила тишину Гермиона. – Не знаю, – честно ответил Гарри. – Ее уничтожат, – отрезал Драко. – Ребенка? – Грейнджер, ты как маленькая. Не девочку, а угрозу стабильности магического мира. – Ты считаешь, что это правильно? – Разве я так сказал? Просто объяснил, что будет и почему. Насущный вопрос, что нам с этим делать. Мне не нравится задача, найти ребенка и отдать его в руки перепуганных дебилов. Гарри, до сих пор хранивший молчание, спросил: – Ты действительно думаешь, что все настолько серьезно? – Очнись, Поттер! До сих пор живешь в мире какающих радугой единорогов? Ты переловил и пересажал столько… условно виновных и все еще веришь во вселенскую справедливость? Поттер опустил глаза. Он прекрасно помнил беспредел послевоенных лет. Сложно сказать, что способствовало этому больше – страх повторения волдемортовского сценария или жажда отмщения. Молодых авроров регулярно высылали по анонимным доносам. Доносили о запрещенных артефактах, доносили о том, что потенциальных пожирателей видели собравшимися компанией и явно что-то замышляющими. Фамильная реликвия становилась билетом в Азкабан в один конец, дружеская попойка с бывшими однокурсниками оборачивалась арестом – компанию брали, а затем уже разбирались. И… потерявшие близких в войне не всегда были сдержанны с теми, кто был лоялен к режиму Того-Кого-Называть-По-Имени-Все-Еще-Боялись. С любым бывшим слизеринцем или представителем иного факультета, если он был чистокровным магом и имел неосторожность появиться в ненужное время в ненужном месте, могло случиться всякое. Малфой был взвинчен, на лбу вздулась вена, глаза метали молнии. – То есть, Поттер, – проговорил он, растягивая слова, – ты отдаешь себе отчет, что мы ищем овцу на заклание? – Нет, так нельзя, – взвилась Гермиона,– мы должны найти девочку и доказать, что она не опасна. – Грейнджер, Грейнджер, столько в жизни видела, а все еще такая наивная. – Пока не будет доказательств, что она не представляет угрозы, никто не узнает, что мы ее нашли. – Солнышко, я понимаю, что вы со времен школы привыкли нарушать правила, но сейчас ты собираешься играть с Отделом Тайн и особым Аврората, начальник которого сидит перед тобой. Мне больше импонирует идея отказаться от участия в этом балагане. – Но тогда озадачат кого-то другого, правда? – Да, а нас ждет Обливиэйт. Мы забудем об этом пророчестве, зато руки будут чистые. – Нет, нужно искать способы доказать то, что ребенок не опасен, тем более пророчество не полное. – Тебя удивляет, что нам показали только часть? Возможно, в последнем кусочке именно то, из-за чего сыр-бор. Отдел Тайн никогда не кладет все яйца в одну корзину. – Нужно найти и надежно перепрятать ребенка, чтобы Министерство не добралось! – встрял Поттер. – Вы сумасшедшие! – поднял руки вверх Малфой: – Послала мне вас Моргана на голову. Вы двое отдаете себе отчет, что это измена магической Британии? – Я отдаю себе отчет, что не позволю уничтожить невинного маленького человека! – отчеканила Грейнджер. – Нужно понять, что не так с ее магией. Но мы не сможем разобраться, не видя девочки. Слишком мало данных. Драко, если не хочешь впутываться, я могу сама… – Нет! – Гарри, почему именно Малфой? – В пророчестве упомянута дважды безродная, я подумал, что речь идет о женщине-бастарде из священных двадцати восьми, или сколько их там сейчас осталось. А кто у нас знает все эти бредни чистокровных, – последние слова Поттер презрительно выплюнул. Малфой фыркнул. – Тебе это знать неоткуда, Поттер, но бастардов либо принимают в род, либо уничтожают. Последнее, насколько я знаю, редко практикуется с тех пор, как карается законом, ибо сокрыть появление ребенка практически невозможно – ветвь на родовом древе появляется с третьей недели беременности матери. – Тогда как понять про дважды безродную мать? Мне придумалось только то, что от нее во младенчестве отказались чистокровные родители. Очень в духе вашего гнилого… – Поттер, что из того, что я только что озвучил, не ясно? Не было ничего подобного в последние лет сто пятьдесят. – Сирота, связанный с темнотой… Они же не думают… – Гермиона смотрела на мужчин испуганно. – Темный лорд? Эм… Я сомневаюсь, что это существо имело половые признаки, – хмыкнул Драко. – Я тоже, – внезапно поддержал старого врага Поттер, – вспомни, из чего он сотворил свое тело. Это... не могло быть функциональным. – Да. Он жил в моем доме, – Драко передернуло от воспоминаний, – я не видел, чтоб он ел или пил, а не то чтобы… – Я говорю о том, что могли подумать те, кто увидел в пророчестве чуть ли не конец света. Может, личность, которую они подозревают в отцовстве, и есть причина паранойи. И если доказать, что он не может быть отцом… но как это доказать? – Грейнджер закусила губу, напряженно размышляя. – Если б он что-то мог, Белла не была б такой нервной, – попытался пошутить Драко, но увидев как побледнела подруга, осекся, – извини. – Все нормально! – Гермиона уверенно посмотрела ему в глаза. – Я не должна всю жизнь содрогаться при упоминании о ней. – Если мы серьезно обсуждаем эту версию отцовства… – Гарри смутился. – Ну мы же должны отработать даже самые бредовые версии, да? То мать – Беллатрикс? Гермиона очень старалась держаться. Драко сжал ее плечо в знак поддержки. – Поттер, Лестрейндж подходит исключительно по одной характеристике: она была бесплодна. Мне матушка рассказывала, что над ними Лорд ритуал еще в первую войну проводил, но она не безродная и она не бастард. Чистокровная волшебница. Род Блэк отслеживается с начала тринадцатого века, род Лестрейнджей несколько позже – с конца пятнадцатого… – И нужна тебе вся эта муть в голове! – презрительно скривился Поттер. – Эта, как ты выразился, муть в моей голове нужна даже тебе, аврор, – последнее слово Драко швырнул в лицо оппонента. – Не поэтому ли ты тут? – Прекратите, – вскинулась Гермиона, вспомнив о своей миротворческой миссии, – нам нужно научиться работать командой, если мы хотим помочь этому ребенку. – А мы все-таки хотим в это лезть? – Да, мы должны. Малфой выглядел не убежденным, но смирившимся. – Гриффиндор – это диагноз, – пробормотал он. – Работаем дальше. Значит, не Белла, – голос Гермионы почти не дрогнул на имени. – Если она не подброшена в семейство Блэк, – гнул свое Гарри. – Поттер! Ты видел колдо или портреты ее родителей? Она – вылитая мой дед Сигнус, фигурой в бабку Друэллу, и с Андромедой на одно лицо. Если в этой семье кто-то и выглядел подкидышем, то это моя мать, но нет, Поттер. Ибо есть волшебное родовое древо, которое не обманешь. С твоей фантазией не в Аврорате работать, а романы писать. Гарри посмотрел на Гермиону и рассмеялся. – Малфой, вы с Герм сговорились? Она мне тоже рекомендовала составить конкуренцию Скитер. Гермиона, – он многозначительно посмотрел на нее, – вспомни, мои вчерашние слова. – Гарри! – Что за слова? – светским тоном поинтересовался Малфой. – Гарри! – на этот раз в голосе Гермионы звучало не только предупреждение, но и обещание казней египетских на растрепанную голову друга. – Да так… О дружбе, о любви... – Поттер пытался держать нейтральное выражение лица. Но не улыбаться, видя разгневанную мордашку подруги, у него категорически не получалось. Малфой переводил взгляд с одного на вторую, не особо концентрируясь на их перепалке. Что-то он упустил, и это что-то нуждалось в дополнительном обдумывании. Тем временем обсуждение рабочей задачи сменилось личным разговором. – Герм, Джинни сказала, что можешь пожить у нас, – начал Гарри нерешительно. – Нет, друг мой, вас слишком много, да и не хочу злоупотреблять гостеприимством. Вы и так помогли с Рози. – Тогда предлагаю тебе дом на Гриммо, понимаю, что не самое уютное место, зато тебя там никто не будет трогать. – Мое предложение тоже в силе, – ровным голосом напомнил Малфой, стараясь не испепелить взглядом Поттера. Тот хмыкнул. Гермиона посмотрела на одного, на другого и попыталась разрядить обстановку. – Спасибо, мальчики, я рада, что вы у меня есть. Подумаю насчет Гриммо, Гарри. Правда, Кикимер меня не любит, – повернулась к Драко, – тебе я успею на работе надоесть. – Не говори глупостей, – отмахнулся тот, – не забывай, что в мэноре Рози будут развлекать Скорп и штат эльфов, а на Гриммо она будет киснуть под опекой Кикимера, пока ты сидишь на работе. – Ладно, разбирайтесь, – Поттер встал. – Гермиона, загляни к Джин, она сама не своя от любопытства. – Да оставьте человека в покое! – зло рявкнул Драко. Гарри и Гермиона удивленно посмотрели на него. – Выйдем, Поттер, – Малфой вышел первым, заинтригованный Поттер за ним. Опомнившаяся Гермиона побежала следом, но дверь перед ее носом захлопнулась и тут же была запечатана заклинанием с внешней стороны. – Попридержи свое любопытство, герой магического мира, – бывший слизеринец шипел в лучших традициях символа своего факультета, Гарри даже задумался, не перешел ли он на парселтанг. – Для вас с женушкой то, что сейчас творится в жизни Гермионы, – веселое представление? Ты не понимаешь, в каком она состоянии на самом деле?! Не трогайте ее, не лезьте! – А тебе, значит, можно! – зло выплюнул Гарри. – Я не тяну из нее жилы и не пытаюсь воздействовать на ее решения. – Не лезь в наши отношения, Малфой, я не лезу в ваши, хоть ты и… – Поттер выразительно посмотрел на оппонента. – Хоть я и?.. Продолжай, – поощрил Малфой, с холодной ненавистью глядя в глаза школьного недруга. – Ты про себя все сам знаешь. – Но ты ведешь себя так, будто знаешь про меня что-то еще. Двое мужчин в темном коридоре буравили друг друга глазами. Дверь распахнулась. Злющая Гермиона вылетела из кабинета. Она окинула взглядом Малфоя и Поттера, удостоверилась, что оба целы, и собралась разразится тирадой про придурков, которые до сих пор не могут разобраться с детской неприязнью. Гарри поспешно ретировался в сторону лифта. Грейнджер обнаружила бегство одного из провинившихся и обратила гневный взор к другому, но тот нежно положил руки ей на плечи, заглянул в глаза и мягко сказал: – Извини. Вот так. Одно слово правильным тоном – и весь ее запал мгновенно исчез. – Ты – мерзкий манипулятор, вы оба ведете себя как дети, – констатировала Гермиона и, опомнившись, крикнула вслед Поттеру: – Гарри! Я сегодня пойду на Гриммо, мне нужна библиотека Блэков, есть идея. Это касается пророчества. Если смогу обосновать теорию, может, до поиска девочки не дойдет. И приведи туда, пожалуйста, Рози. Я не готова к допросу Джин, прости. Гермиона поняла, что после истории про неизвестного ребенка до дрожи в пальцах хочет обнять дочь. Поттер кивнул и вошел в лифт. Гермиона и Драко остались в коридоре одни. – Почему ты выбрала Гриммо? – Ты обиделся? Я не хочу тебе надоедать. Но не мечтай, что я не наведаюсь к тебе в библиотеку на выходных. А Роза сможет поиграть со Скорпом. – Я оскорблен. Гермиона вопросительно вскинула брови. – Ты собираешься посетить мою библиотеку, Роза – Скорпа, мне нет места в ваших планах! – тоном профессионального трагика провозгласил Малфой. – Бедный-несчастный! – хмыкнула Грейнджер. – Мне тебя было бы жалко, но поскольку я не смогу попасть в библиотеку мэнора без сопровождения, ты автоматически в планы включен. Я позволю тебе присутствовать при моем набеге на книги. – Вернемся в кабинет или уже уходишь? – Бегу, хочу увидеть Розу. Очень. Пересмотри еще раз пророчество, слей в омут нашу дискуссию. Но сделай воспоминание недоступным никому кроме нас троих. – Не учи ученого, Грейнджер. Все будет сделано. Хочу еще раз просмотреть разговор, кажется, я что-то упускаю. Буду ждать тебя в гости. К библиотеке. Он мягко развернулся и пошел к кабинету, а Гермиона опять попыталась справиться с заполошно бьющимся сердцем, исподтишка восхищенно наблюдая за неспешными грациозными движениями лорда Малфоя.