За рамки, или Новое пророчество

Гермиона аппарировала на порог дома номер 12 на площади Гриммо. Открывший дверь Кикимер застенчиво улыбался. Женщина заподозрила у себя галлюцинации на фоне стресса – если и было в этом мире что-то неизменное, так это искренняя антипатия старого эльфа к ней. – Привет, Кикимер, Гарри позволил мне пожить тут некоторое время, – сказала она. – Кикимер знает. Мисс Джинни, супруга хозяина Гарри, сказала ему, – улыбка не сходила с морщинистой мордашки. – Ты будешь не против, если мы с Розой разбавим твое одиночество? В ответном бурчании домовика слышались нотки обиды: «Совсем бросили», «Никто не вспоминает старика». «Один, всегда один». Женщина улыбнулась, знала бы она, что Кикимер зарыл топор войны, давно бы наладила отношения. Эльфозавр Поттера мог стать жемчужиной исследования! Тем временем герой ее околонаучных размышлений вытянулся в струнку и произнес тоном вышколенного дворецкого: – Миссис Джиневра Поттер, супруга хозяина Гарри, и мисс Роза Уизли, племянница хозяина Гарри, ждут мисс Гермиону в гостиной. – Спасибо, Кикимер, – вежливо ответила Грейнджер, направляясь на второй этаж. Она была неприятно удивлена тем, что Гарри отправил Джинни вместо себя. Хотя… если миссис Поттер решила немедленно пытать подругу, даже Инкарцеро с Коллопортусом не удержали бы ее дома. Перед дверью в гостиную Гермиона мысленно застонала – ну не готова она к встрече с рыжим тайфуном с нежным именем Джинни, не-го-то-ва. Миссис Поттер сидела на софе, буквально подпрыгивая от нетерпения, Роза же спокойно рисовала волшебными красками за столиком в углу комнаты. Обе обернулись на скрип двери. Гермиона присела на корточки и раскрыла объятия для дочери. – Привет, Лисенок, я скучала, – сказала она. – Я тоже, – девочка аккуратно отложила рисовальные принадлежности, подбежала к матери, обняла ее, но тут же смущенно отстранилась. Джинни же решила не разводить церемонии. – Герм, мы заждались, я умираю от любопытства, что происходит? Где ты ночевала? Почему мы узнаем о ТАКОМ из газет? – вопросы из миссис Поттер сыпались как из рога изобилия. Грейнджер сжалась. Сложно было резко разговаривать с близкими людьми, но она чувствовала, что не в состоянии сейчас утолять любопытство любительницы сплетен. – Джин, я смертельно устала. Даю тебе слово, все расскажу буквально на днях, но не сейчас. Извини, нет никаких сил. Миссис Поттер поджала губы. – Ну конечно, нам ничего знать не положено, ты теперь другим рассказываешь... – Я никому ничего не рассказываю, только Панси, как адвокату! – ответила миссис Грейнджер-Уизли и формально не соврала – Драко она вчерашнее (волдемортовы подтяжки, это было только сутки назад!) происшествие показала, а об отвратительной сцене у Меддока он еще не знал. У Меддока с ней была только Панси. Скорее всего та рассказала Блейзу, но опять же, рассказывала Панси, а не Гермиона. Грейнджер одернула себя – это же надо! Она даже фразу, брошенную в разговоре с подругой, пытается мысленно обосновать! Докатилась! – Как будешь в настроении пообщаться со старыми друзьями, заходи, – Джинни гордо прошла к камину, всем своим видом демонстрируя обиду. Когда пламя улеглось, Гермиона вздохнула и повернулась к дочке. Роза внешне была очень похожа на нее, только посветлее – светло карие почти рыжие глазки и волосы на границе рыжего и каштанового оттенков, мелкие черты лица и чуть вздернутый носик. Мамин лисенок! В свои пять лет очень серьезная и собранная, но… не подпускающая к себе близко. Единственным ее другом был Скорпиус. У Джеймса был Ал, у Ала Джеймс, для братьев Поттеров младшая двоюродная сестра была обузой, а быть обузой Роза не любила. В гостях у дяди Гарри и тети Джинни она являла собой эталон самодостаточности – если у мисс Уизли были книги или рисовальные принадлежности, о ее присутствии можно было просто забыть. Таким же образом она старалась вести себя в обществе вечно занятой матери, и ту обычно все устраивало. Но сегодня Гермиона тяготилась отстраненностью дочки – хотелось контакта и общения. Объятия и расспросы о последних двух днях больше смущали девочку, чем радовали. Когда мама ушла отдавать домовику распоряжение о комнатах и ужине, Роза почувствовала себя свободнее. Она решила осмотреть мрачную гостиную. Одну из стен занимал огромный гобелен с нарисованным на нем деревом, напротив каждой ветки которого были изображены лица людей и написаны имена. Читать написанное, было вторым любимым занятием Розы после рисования. С удивлением она обнаружила среди имен знакомые – Скорпиуса и его папы, затем провела пальчиком наверх от имени Драко Малфоя и уперлась в выжженную точку на месте портрета, рядом с которой можно было разобрать поблекшие буквы надписи Нарцисса Блэк Малфой. Ведя по дереву пальчиком в другую сторону, Роза увидела еще одну пропалину на том же уровне возле поблекшего имени Андромеда Блэк. Бабушка Тэдди? Интересно. Девочка стала выискивать прожженные места целенаправленно. Выше обнаружилось несколько таких точек, буквы возле которых почти не читались, недалеко от уничтоженного портрета Андромеды, зияла обгоревшими краями дыра у надписи Сириус Блэк. Это имя было знакомым – про Сириуса любил рассказывать дядя Гарри. Роза знала, что Сириус не разделял взглядов своей семьи и был изгнан, а про загадочную Нарциссу никогда не слышала. Похоже, эта женщина тоже в чем-то провинилась перед родом. Девочка решила спросить об этом у Скорпи или у мамы. Ее размышления прервало возвращение последней. – Пошли ужинать, Лисенок. Вопрос о леди с гобелена так и не сорвался с губ. Мама тоже задержала взгляд на относительно свежем прожженном пятне. Ее брови взлетели вверх, что означало крайнее удивление. «Значит, маме неизвестно, что произошло с этой дамой», – подумала Роза. А Гермиона, сначала привычно скользнула глазами по имени Нарциссы около опаленного круга – картина, примелькавшаяся в кабинете Драко Малфоя, – но осознала, что находится в другом месте и возле дерева другого рода. Грейнджер поставила в памяти галочку, поинтересоваться у Драко, исчезает ли изображение изгнанного с гобеленов всех семей, с которыми тот находился в родстве. Конечно, нужно задать вопрос абстрактно, не упоминая тяжелую для него тему матери. После ужина они с дочкой переместились в библиотеку. Роза с удовольствием перерисовывала руны из книги «Рунология, азы», а Гермиона углубилась в поиски книг, изредка поглядывая на дочь. Она искала информацию о связи родовых проклятий с самовнушением. Впервые об этом довелось задуматься, когда заболела Астория. Через год после рождения Скорпиуса Асти начала таять, как свеча. Очень… специфически таять. Так истончаются раковые больные. После знатного скандала Малфой дал разрешение показать супругу магловскому светилу, и предполагаемый Гермионой диагноз подтвердился – хронический миелоидный лейкоз. Состояние миссис Малфой стабилизировали. Проблема состояла в том, что Астория безоговорочно верила в свою скорую смерть. По мнению Гермионы на лицо было самовнушение. Асти с детства знала, что будет поражена родовым проклятием и умрет в течение нескольких лет после рождения ребенка, если посмеет родить. Грейнджер полагала, что семейные предания сыграли аутосуггестивную роль в этой истории, а магические способности усилили действие самовнушения. Борьба со следствием без ликвидации причины давала очень кратковременное облегчение, третий по счету бластный криз стал для миссис Малфой последним. После яростных боев с Асторией за жизнь последней Гермиона не смогла найти в себе силы, чтобы вернуться к углубленному изучению феномена. Сделанные ранее выводы подтверждались множеством примеров, изложенных в книгах об истории магических родов. Итак, ей нужно доказать, что аутосуггестия, помноженная на магические способности – разрушающая сила. И что это применимо не только к проклятиям, но и к пророчествам. Механизм воплощения пророчества схож. Кто-то услышал, передал другому, другой поверил и пошло-поехало. Задумывалась она об этом еще в далеком 96-м. Огромный зал пророчеств произвел ошеломляющее впечатление на Гермиону-подростка. У нее мелькнула мысль, что если бы все это сбывалось, каждое действие в магическом мире было бы предопределено. Категорически необходимы факты. Просмотрев несколько книг по смертельным проклятиям и «Пророчества, которые изменили судьбу мира», Грейнджер вздохнула. Мало. Она подняла голову от книги и заметила, что Роза сладко спит над своей зарисовкой. Подхватив дочурку на руки, Гермиона отправилась к подготовленным Кикимером комнатам. Повинуясь внезапному порыву, она не отнесла девочку в ее спальню, а положила рядом с собой. Грейнджер не спала в одной кровати с дочкой более четырех лет, с тех пор, как перестала кормить грудью. Наблюдая за расслабленным личиком дорогого человека, Гермиона едва удержалась от того, чтобы крепко прижать ее к себе. Мысли плавно переместились к другой девочке, незнакомой. Над которой нависла неясная угроза из-за нелепого пространного пророчества. Она дала себе обещание во что бы то ни стало спасти ребенка. А ночью пришлось вспомнить, почему она старалась не оставлять дочь в своей постели. Гермионе приснился кошмар. Закутанная в черную мантию фигура надвигалась на Рози и неясный силуэт другой девочки. Во сне она каким-то шестым чувством знала, что спасти сможет только одну из них. Когда фигура подошла к детям вплотную, Грейнджер с криком проснулась. – Мама, мама! – шепотом звала ее Роза. Дочь сидела по-турецки на кровати и трясла ее за плечо. Ладошка исчезла, как только Гермиона открыла глаза. – Все хорошо, это просто сон, извини, что разбудила тебя, детка. – Ничего страшного, – пожала плечами Роза и как ни в чем не бывало улеглась на приличном расстоянии от мамы. Гермиона обняла ребенка и придвинула к себе. Роза заметно напряглась. – Я тебе мешаю? – Нет, мам. Все хорошо. Спустя минут десять девочка расслабилась и засопела, а к Гермионе сон никак не приходил, ее задело то, что Роза пытается избежать контакта. Похоже, что ей нужно заново строить отношения с ребенком. Утро субботы началось с письма от Панси. Экс-Паркинсон отменила встречу – Блейз внезапно утащил ее на уик-энд в Венецию. Она заверила, что документы готовы, и все, что необходимо будет от миссис Грейнджер-Уизли, поставить на них во вторник свою подпись. В постскриптуме Панси обещала сенсационную новость про Ронову пассию, но эта тема, откровенно говоря, была Гермионе неинтересна. Отмена встречи не сильно расстроила, желания общаться с шумной Забини не было от слова совсем. Гермиона в кои-то веки предупредила Драко о визите – написала записку, что они с Розой заглянут в мэнор во второй половине дня, и передала Кикимером. За чашкой кофе она обдумывала планы на выходные. Как ни прискорбно, в воскресенье придется наведаться к Поттерам. В очередной раз Гермиона поблагодарила Мерлина и Основателей, что крах их с Роном семьи совпал с ее очередной ссорой с Молли. Иначе ей пришлось бы давать гораздо больше объяснений. Набросав список того, что собиралась искать в библиотеке Малфоев, Гермиона приступила к завтраку. Кикимер вернулся, как раз тогда, когда Роза спускалась вниз. – Лорд Драко Люциус Малфой из благородного рода Малфоев передал, что они с наследником Скорпиусом Гиперионом Малфоем будут ждать с нетерпением мисс Розу и мисс Гермиону. – Мама, мы сегодня отправимся к Скорпу и мистеру Драко? – спросила дочь, лучезарно улыбаясь. Гермиона почувствовала укол ревности, никогда Рози так не улыбалась перспективе провести время с ней. До обеда Грейнджер закрылась в библиотеке Блэков, наказав дочери оставаться в гостиной. Роза поняла, что мама ушла работать с темными книгами, и от этого ей было не по себе. Не то чтобы она не верила в силы матери, но... вдруг что-то случится! Когда целая и невредимая, только слегка уставшая мама вышла из библиотеки, дочь бросилась ей на шею. Гермиона была удивлена бурной реакцией, но удивлена приятно. Радость подтачивала мысль, что Роза радуется не ей, а тому, что ее появление означало скорый визит к Малфоям… Они отправились через камин и приземлились в кабинете Драко – даже через столько лет Гермиона не могла себя заставить появиться в главной гостиной мэнора. Через несколько минут пришел хозяин кабинета. Он пожал ручку Розе и улыбнулся Гермионе. – Роза, Скорпиус ждет тебя внизу. Гермиона, ты ведь не против, если дети проведут время в парке, пока мы будем заняты в библиотеке? – Нет-нет, – ответила та, – погода прекрасная, пускай погуляют на свежем воздухе. Роза радостно побежала знакомым маршрутом вниз. – Идем, моль библиотечная? – насмешливо вскинул бровь Драко и предложил Гермионе руку. Та оперлась на нее и ехидно улыбнулась. – Если ты пыталcя меня оскорбить, у тебя ничего не вышло. – Не пытался. И то, что выглядишь не очень, не оскорбление, а констатация. Плохо спалось? – Кошмар. – Может, на тебя проклятый дом бабки Вальбурги давит? Переезжай сюда. – А тут, значит, на меня ничего давить не будет, – усмехнулась Гермиона. Драко помрачнел. Грейнджер поняла, что в очередной раз задела его. – Прекрати, не принимай на свой счет, – попыталась она разрядить обстановку, – я тебе все давно простила, – и коварно добавила, – за библиотеку. Они как раз подошли к нужной двери. Драко приложил ладонь, и одна из створок подалась вперед. Перед ними простирался зал размером с готический собор. Стеллажи с книгами терялись под сводчатым потолком. Драко щелкнул пальцами, появился эльф-библиотекарь. – Что прикажете, сэр, – раболепно сложило ручки хлипкое создание. – Найди то, что нужно мисс Гермионе, – отдал приказ лорд Малфой. Эльф, который, судя по виду, мог быть прадедушкой Кикимера, развернулся к ней. Гермиона сунула в длиннопалую лапку кусок пергамента с перечисленными книгами и интересующей тематикой. Эльф с хлопком исчез. – Мне жаль, что ты в такую погоду из-за меня сидишь в пыльном холодном помещении, – виновато сказала она Драко. – Не переживай, мне есть чем заняться, – ответил тот с улыбкой. – Тебе нужна моя помощь? Гермиона еще вчера решила, что хочет обойтись без вмешательства Драко в процесс. Ее сегодняшнее исследование слишком остро напоминало про период, когда они именно тут до хрипа спорили о болезни Астории. Не стоит бередить раны. – Нет, я хочу поработать сама. Эльф-библиотекарь с хлопком возник перед ней, Гермиона указала на стол, за которым планировала читать, и домовик отлевитировал огромные тома. Драко коротко кивнул и оставил ее наедине с книгами. Следующие три часа Гермиона плодотворно работала. Информации было мало для монографии, но для того, чтобы представить теорию и заставить шефа выслушать, вполне достаточно. Она свернула исписанный пергамент, поблагодарила эльфа и пошла разыскивать Драко. Тот нашелся в соседнем пролете, вокруг него лежали кодекс Малфоев и несколько книг по истории семьи. – Ты разве не заучил все это на память? – хмыкнула Гермиона. Драко явно не ожидал ее так быстро и был растерян, будто его застали за чем-то неприличным. – Изучаю некоторые нюансы. Разбираюсь, как сделать библиотеку доступной для тебя. – Ты же говорил, что это невозможно. Без твоего сопровождения. – Обстоятельства изменились, – он кривовато улыбнулся. – Существует один способ. – Расскажешь? – Когда-нибудь обязательно, – Малфой заговорщицки подмигнул. От промелькнувшей догадки Гермионе стало и страшно, и волнительно, поэтому она решительно ее проигнорировала. – Идем в парк, найдем детей, – сменила она тему. Роза и Скорпиус обнаружились у озера. Юные натуралисты наблюдали за меняющими цвет глизнями. Скорп бросился Гермионе на шею, и она почувствовала очередной укол совести – какая же отвратительная из нее крестная, если, почти каждый день бывая в мэноре, видит крестника не чаще раза в неделю. Грейнджер решила наверстать упущенное и весь вечер провела с детьми. Рядом со Скорпиусом Рози вела себя раскованно, Гермиона взяла на заметку почаще устраивать такие посиделки. Драко несколько раз уходил по делам. Уже прощаясь в его кабинете, Гермиона, скользнув взглядом по гобелену, вспомнила, что хотела задать ему вопрос как специалисту по родовой магии. – Скажи, а после удаления мага из рода, его имя автоматически оказывается выжженным на всех гобеленах, где он был отображен как близкий или дальний родственник? – Нет, конечно, – улыбнулся Драко – он на самом деле очень любил посвящать Гермиону в такие нюансы, – ты ведь изучала заклинания. Инсендио действует только на тот предмет, к которому его применяют. Гермиона опять посмотрела на гобелен. – То есть это результат банального Инсендио? – Это? Да. Но удаление с древа – только часть ритуала. Ты же умная, Грейнджер. Естественно, что процедуры принятия в род и изгнания из него не могут проводиться с помощью элементарных бытовых заклинаний. После того как изображение на гобелене уничтожено, новые связи и потомки изгнанного не будут отображаться на всех древах, с которыми связана семья. А с чего вдруг тебя это заинтересовало? – Да так, просто – Гермиона старалась не смотреть Драко в глаза. Врать она так и не научилась, – праздное любопытство. Она обернулась к дочери, которая что-то нашептывала Скорпиусу, косясь на гобелен. – Роза, мы уходим. Драко, Скорпиус, спасибо за чудесный вечер, – Грейнджер улыбнулась обоим Малфоям и вместе с дочкой исчезла в зеленом пламени. – Пап, Роза сказала, что имя бабушки Нарциссы выжжено и на гобелене Блэков. Как такое могло произойти? Драко поднял на сына ошарашенный взгляд.