За рамки, или Новое пророчество

Утро понедельника принесло такое количество текущей работы, что до ланча Гермиона едва успела увидеть Драко и передать просьбу Поттера о встрече вне Министерства. Кингсли попросил перепроверить актуальность данных в его ежеквартальном отчете, сделав акцент на том, что он последний перед перевыборами. Не то чтоб она когда-либо делала работу спустя рукава, но эта ремарка многократно повысила уровень ответственности, и первые два часа рабочего времени она провела в кабинете Министра наедине с сонмом самолетиков из разных департаментов. Перси потребовал ее личного присутствия при передаче дел в проекте о раннем внедрении маглорожденных, Блейз прислал сообщение, что не сможет появиться, и пришлось разгребать текучку в отделе защиты рас. Когда она смогла спуститься в Тайны, чтобы записаться на прием к Олдену, оказалось, что у того до среды ни единого окна. Конечно, (секретарь подобострастно улыбался Грейнджер) мистер Олден мог бы выделить минут десять своего времени между встречами, но подобное не устроило саму Гермиону, поэтому она записалась на четверг – в среду вряд ли получится связно излагать мысли, сова принесла извещение, что в этот день ее ждут в одиннадцать часов у Меддока для подписания документов о разводе. Грейнджер поднялась на второй уровень, чтобы, как было оговорено, лично сообщить Гарри о согласии Драко на встречу, и уже подошла к кабинету, когда услышала оттуда голос, который… да, себе она могла признаться, что приблизительно так же реагировала на звук крошащегося пенопласта. Глава СО забыл поставить заглушающее? Или это представление специально для нее? Как же она устала от подобных представлений! – Конечно, ты на ее стороне! – Рон, ты ведешь себя как обиженный десятилетка, – голос Поттера звучал возмущенно, и Гермиона улыбнулась тому, как схоже они с другом мыслят. Но ответная реплика заставила ее болезненно поморщиться. – Гарри, я действительно ее ненавижу! – проорал Рон. – Да успокойся, истеричка! Сам знаешь, что поступил как придурок. Какого лысого гоблина ты притащил эту… девчонку к себе домой?! Ты знал, что Гермиона придет с работы. – А пусть дура фригидная подавится. Может, я хотел, чтоб она увидела. – Да никто даже не сомневается, что этот спектакль ты устроил для нее. – Да пойми же ты, она мне жизнь испаскудила. Я из-за нее чувствую себя ничтожеством! Еще и на посмешище перед всем волшебным миром выставила! – Ты сам себя выставил! И глупостей не говори, Гермиона ВСЕГДА поддерживала тебя. – О да! Даже придумывала, чем занять своего никчемного муженька, пока она строит карьеру. «Рональд, ты же интересуешься квиддичем, я могла бы тебе найти место в Департаменте игр и спорта»; «Рон, я слышала, что Хуч уходит, ты не хотел бы преподавать полеты в Хогвартсе»; «может, тебе заняться спортом, посмотри, как ты себя запустил!», – он пытался копировать ее высокий голос и интонации, а затем опять перешел на крик: – Она всегда вела себя всегда так, будто стесняется меня. Вот я, вся такая успешная и талантливая, а это мой муж-придурок. – Ты себя накручиваешь, она пыталась помочь тебе найти занятие по душе, после… – Ага, называй вещи своими именами, после того как я оказался бесполезным придатком к Джорджу. – Ну не у всех же есть талант к изобретениям. И считать – не твое, а для общения с клиентами ты очень импульсивен. – Да, да, ты тоже цитируешь эту… – Ро-о-о-он! – прозвучало предостерегающе. – Гарри, да с ней жить – адский ад. Она не просто холодная и расчетливая, она гребаный айсберг. И в постели тоже. Тварь бесчувственная. Бревно. – Рональд, – холодно и сквозь зубы, – слишком много информации. – Что Рональд?! Ты меня даже понять не пытаешься, ты уже для себя решил, что я один виноват. Всем насрать, что я хотел нормальную семью, а этой лахудре ничего кроме работы и не нужно. Она бы и трахалась с книгами. Я все подходы перепробовал… Гермиона стояла оглушенная. Не то чтоб она услышала что-то новое, но… это ведь… личное. Рон выкладывает Гарри всю подноготную! Стало обидно. Вот просто до слез. – И дочь так воспитывает! Ты посмотри, девчонке пять лет, а она ведет себя как заколдованная принцесса. Розу нельзя с ней оставлять. Я заберу ее! Плевать на все, но она не будет растить клон себя. Женщина должна быть женщиной. – Последнее у мамы подслушал? – голос Гарри сочился сарказмом. – А что, если и так? Она, между прочим, жизнь на нас положила и тебя в семью приняла. А ты – неблагодарный. – Спасибо, что напомнил. Рон, Гермиона не такая, как ты себе придумал. Она ранимая и отзывчивая. Ты ведь знал это всегда, а сейчас просто не хочешь видеть. – Насмотрелся. Сколько времени эта правильная стерва не давала мне нормально жить, чтобы просто не портить себе репутацию. – Розе нужна мать. Она умная не по годам, ее способности надо развивать… – Ну да, а мы, Уизли, глупые и приземленные. Мать и Мэри смогут из нее воспитать человека, а эта… сделает бездушное подобие себя. Видимо, в этот момент Гарри понял свою ошибку и наложил Муффлиато. Гермиона, не разбирая дороги, помчалась в уборную. Умылась холодной водой, успокоила дыхание, посмотрела на себя в зеркало над рукомойником и ужаснулась. Она не сможет войти в кабинет Гарри, нет. Гермиона живо представила себе раскрасневшегося Рональда Уизли с перекошенным ртом и ненавистью в глазах и ее передернуло. Смотреть в глаза мужу сейчас, когда она в таком состоянии, было выше ее сил. Сейчас она слабая и разбитая. Да, это риск, но она напишет Поттеру записку. Самоуничтожающуюся после прочтения и доступную только ему. Именно так. Гермиона застонала. Почему Поттер такой несовременный? Насколько проще было бы, пользуйся он магофоном! А не отменить ли встречу ко всем мантикорам? Сможет ли она сейчас принимать участие в обсуждении? Работать Протего Максима между Драко и Гарри? Еще один взгляд в зеркало. Сможет. Должна. Даже хорошо, что есть на что отвлечься. Нужно отбросить мысли о Роне и его мнении. Неужели она именно такая? Бесчувственная, холодная и расчетливая? Почему тогда так больно? Гермиона спустилась вниз. Драко в кабинете не было. Она написала Гарри, что время и место подходят, заколдовала и отправила самолетик. Привела себя в порядок парой-тройкой заклинаний. Осталось избавиться от лишних мыслей. Ей сейчас нужно думать о том, как искать Нарциссу с дочкой. Остальное не стоит внимания. Мнение Рона ей давно неинтересно. Неинтересно. Неинтересно. Повторить еще десять раз как мантру. Вот так. Драко бесшумно вошел в кабинет. Выглядел он нездоровым – круги под глазами, изжелта бледная кожа, резкая линия скул и проступившая сеточка морщин вокруг глаз. Он кривовато улыбнулся, перехватив ее сочувствующий взгляд. – Забыл тебя поблагодарить за поддержку. Она улыбнулась в ответ так же вымученно. Ее вид озадачил Малфоя. – Что-то случилось? Гермиона помотала головой и заставила губы опять растянуться. Драко заметил акт насилия над мимикой, но никак не прокомментировал. – Просто очень много работы. Готов? Можем отправляться на Гриммо. Написала адрес на пергаменте, протянула Малфою. Он вскинул бровь. – Фиделиус, – объяснила она. Вместе поднялись в атриум, а затем на улицу. Гермиона крепко взяла Малфоя за руку и аппарировала на порог. Кикимер открыл почти мгновенно, будто ждал под дверью, и растекся лужицей, увидев Драко. Пока домовик на разные лады желал лорду Малфою здравия, Гермиона осматривала прихожую. Впервые с заселения подумала о том, что ни разу не слышала ненавистный голос портрета Вальбурги Блэк. Она спросила старого эльфа, почему склочная картина молчит. У домовика забегали глаза. К Гермионе пришло понимание. – Нарцисса? Мерлин! Ну почему она сначала говорит, а потом думает! Домовик закивал, косясь на Драко. – Леди Цисси наложила заклинание вечного склеивания на шторки у портрета. Малфой дернулся, но быстро взял себя в руки, в его глазах за мгновение промелькнули нежность, испуг, злость, затем взгляд снова стал нечитаемым – будто рябь прошла по глади озера. Шалость маман вызвала бы улыбку, если бы не мысли о том, зачем та изолировала бабку. Гермиона, кажется, тоже поняла мотив. – Значит, все происходило тут, – пробормотал Драко. Гермиона молча взяла его под руку и потащила на второй этаж в гостиную. – Гарри еще нет? – обернулась она к эльфу. Кикимер отрицательно качнул ушастой головой и остался внизу. Гобелен и яркая прожженная дыра возле имени матери – первое, на что Драко обратил внимание, оказавшись в мрачной комнате. Он приблизился, чтобы разглядеть подробнее, когда в комнату вошел Поттер в аврорской мантии. Кивнул Малфою и виновато посмотрел на подругу. – Как ты? – Нормально, – она встретила его взгляд с вызовом. – Извини, я не думал… На заднем плане хохотнул Малфой. – Все нормально, Гарри, – с нажимом повторила Гермиона. – Я не услышала ничего нового. Но вот вопрос: я ли одна оказалась там? – Я глушил. Выборочно. В глазах волшебницы мгновенно вспыхнул исследовательский интерес. Оба мужчины с умилением посмотрели на подругу, которую так легко было отвлечь от плохих мыслей необычной задачей. – Ничего сверхсложного, – объяснил Поттер с ноткой самодовольства в голосе – не так часто ему удавалось произвести впечатление на самую-умную-ведьму. – Муффлиато для всех кроме тех, кто имеет свободный доступ в мой кабинет, а это ты, Джинни и Рон, даже замам я такого не позволяю – гордись. Как я сигналку настраивал, расскажу потом, это долго. Восхищенный взгляд Гермионы был ему наградой. Он решил тут же воспользоваться ее расположением, чтобы добиться прощения. Грейнджер же продолжила допрос: – Откуда ты знал, что я приду? – Ну ты же должна была принести ответ, – Поттер хитро улыбнулся, – не один я параноик в плане передачи информации письмами. Ты извини, я, дурак, думал, если ты послушаешь его со стороны, сможешь лучше понять, не ожидал… Грейнджер презрительно фыркнула. Драко поднял на нее обеспокоенный взгляд. – О чем вы? – Эмм… – начал объяснять Поттер. – Не надо, – прервала Гермиона, – я стала невольной свидетельницей разговора Гарри и Рона, Драко. Ничего страшного. У Малфоя заходили желваки, она тронула его за плечо. – Все хорошо. Я разберусь. – Но Роза... – Поттер был растерян. Грейнджер яростно сверкнула глазами. – Он не посмеет! – выговорила почти по слогам и, сменив тон, продолжила: – Но мы не за тем собрались, у нас мало времени. Малфой неприязненно посмотрел на Поттера, тот смело выдержал этот взгляд. – Мальчики! – поспешно вклинилась между ними Гермиона. – Давайте к делу. Непривычно путаясь в словах, стараясь не смотреть на Драко, она изложила суть теории, которую собиралась представить Олдену. – Извини, Гермиона, – Малфой прервал поток слов, уловив суть ее размышлений, – но у тебя ничего не получится доказать. Возьмем Асторию. Все нормально, – он перехватил ее виноватый взгляд, – я понял, когда именно ты начала строить эту теорию. Так вот, возьмем болезнь моей жены. Нет доказательств того, что… изменения в крови не были вызваны проклятием. Гермиона протестующе замотала головой. Драко предостерегающе вскинул руку: – Не перебивай. Я тебя услышал еще тогда. Когда Тори была жива, я изучил всю доступную магловскую литературу. Простецы тоже не знают, что провоцирует эту болезнь. Почему ты не допускаешь, что в случае Тори ее запустило родовое проклятие? Это ровно настолько же вероятно, как и твоя версия. Пятьдесят на пятьдесят. И это касается остальных собранных примеров. Мы не разберемся, что стало причиной. – Малфой, подожди, – перебил Гарри. – Может, с проклятиями все так, как ты сказал, но насчет пророчеств… Дамблдор говорил что-то подобное. Пророчество обо мне и Волдеморте активировалось, когда он выбрал меня как равного себе. Могу для вашего Олдена извлечь из памяти тот разговор с директором. – На самом деле эти выводы очевидны, Поттер. Но раз нас озадачили, значит, есть еще что-то, во что нас не захотели посвятить. – Меня беспокоит то, что озадачили именно вас, – подала голос молчавшая от начала тирады Драко Гермиона, – возможно, это паранойя, но я не верю в такие совпадения. Драко – куда ни шло – родовая магия, разработки по Поиску, но начальник специального отдела Аврората, лучший среди лучших боевых магов ищет маленькую девочку? Серьезно?! Почему ты, Гарри? Повисло тягостное молчание. Поттер посмотрел на подругу, на Малфоя и озвучил то, что его мучило со вчерашнего дня. – Значит, Нарцисса решила скрыть от меня беременность. Гермиона успела схватить за локоть приподнявшегося белого от ярости Малфоя. – Драко! Пожалуйста, Драко! – пыталась докричаться она. Тот с трудом взял себя в руки. – Я не знаю, как нам работать, – он поднял на нее беспомощный взгляд, – я… просто… – Слушай, Малфой, – Гарри посмотрел на школьного врага в упор, – тупо делать вид, что ты не в курсе, или что я не в курсе, что в курсе ты. Мерлин! Я не мастер говорить. В общем… ты наверное должен знать... Ты можешь дать мне по роже, если полегчает, но сути это не изменит, я… для меня это было серьезно. Гермиона вцепилась в руку Драко до побелевших костяшек, тот был напряжен как струна, казалось, мгновение – и будет взрыв, но внезапно расслабился и… расхохотался. – Что смешного… – начал было Поттер, но Гермиона приложила палец к губам и покачала головой. Смех закончился всхлипом. Наступила тишина, прерываемая тяжелым дыханием, в которой голос Драко прозвучал почти жалобно: – Поттер, это выше моих сил. Можно было бы попробовать не пересекаться и держать связь через Гермиону, но это только лишние хлопоты для нее… – Почему? Можно, – вмешалась упомянутая. – Нет, – отрезал Драко, – тебе ко всем проблемам еще совой между нами работать! – Проще работать совой, чем щитом. – Нет, Гермиона, – Гарри неожиданно поддержал Малфоя, – придется нам научиться терпеть друг друга. При передаче информации можно что-то забыть, в обсуждении втроем можно заметить то, что упустят двое. Пользоваться Омутом или легилименцией – трата ресурса и времени. Давайте сегодня разберемся во всем этом личном дерьме, чтобы больше к нему не возвращаться. Я готов. Дальше будем работать над методами. – Мы в этом дерьме никогда не разберемся, Поттер. Это. Моя. Мать. – Малфой, дай сказать. Потом будешь устраивать истерики, барышня кисейная. – Гарри! – осадила Гермиона друга, подняв на него негодующий взгляд. Она крепко держала за руку Малфоя, а тот вцепился в нее как в последнюю щепку при кораблекрушении. Идиллическая картинка вызвала у Поттера горькую усмешку. – Я предлагал ей уехать, – Гарри посмотрел в глаза Драко с вызовом, – я готов был ради нее бросить семью, беременную жену, работу, друзей – все, что имел. Шок Малфоя пробудил в Гарри что-то похожее на удовлетворение. – Она сказала, что это невозможно. Надзор и Родовой Поиск. Сказала, что проблему с Малфоями решит, но есть еще Блэки. Я вспомнил, что Сириус оставил меня наследником, попробовали – оказалось, я-таки глава рода. Надзор снял собственноручно, – Поттер еще раз горько усмехнулся, – а потом под ее руководством выжег тут, – он поднял руку к гобелену. – Больше я ее не видел. Драко встал, Гермиона настороженно на него смотрела, готовая подняться следом, но он остановил ее жестом. Несколько раз сжал и разжал кулаки. – Поттер, я всегда подозревал, что ты дурак. Неужели, ты думал, что она позволит тебе бросить все? Ты нихрена не знаешь мою мать. – Драко… – Я понял, Грейнджер, ты начеку, да, – ухмыльнулся Малфой, – слушайте мою часть. Значит, так… Мать сообщила, что ждет ребенка и попросила меня изгнать ее из рода, чтоб она могла уехать и начать новую жизнь без старых связей. Я сделал это, отчасти из-за ее просьбы, отчасти из-за того, что это… – Ясно, не проговаривай. – Собственно… добавить мне нечего. Она мне не сказала, кто отец. На следующее утро после обряда ее уже не было. Ни единой вещи, ни волосинки, ни личного эльфа. Еще вспомнил, она говорила про ритуал. В конце первой войны после моего рождения Темный Лорд провел над ней и Беллой какой-то темный ритуал, который сделал их бесплодными. После смерти Лорда мать обнаружила, что снова... может... Уф. Вы поняли. Не мог же Волдеморт знать про пророчество, да? Когда оно было сделано? Тебе сказали, Поттер? – Нет. Но я подниму досье этой… новоявленной сивиллы. – Мы проработаем и эту версию, – медленно проговорила Гермиона. – Значит, моя работа на выходных насмарку, – она грустно улыбнулась. – Ладно, действительно, было глупо пытаться доказать начальству, что пророчество безобидно и не активно, если начальство уже решило обратное. – Даже если было неактивно, мы активировали, – сказал Драко. Гермиона подняла голову и посмотрела на него в упор: – А не это ли на самом деле цель? Не для того ли вас впутали? Чтобы вы выбрали… девочку. Малфой пожал плечами, мыслями он явно был далеко. Грейнджер откашлялась. – Я знаю, что это прозвучит дико, – начала она неуверенно, – но не считаете ли вы, что нам надо проникнуть в Зал пророчеств и прослушать оригинал. Гарри, ты имеешь на это полное право, ты в нем упомянут. Малфой застонал и схватился за голову. – Гриффиндор – отвага и слабоумие. Грейнджер, извини, но это самоубийство. Ты ведь знакома с магическим правом, да? Ты понимаешь, что это уже пахнет Азкабаном? И что из Азкабана нам будет сложно кому-либо помочь? – Малфой прав. Гермиона разозлилась: – Я просто пытаюсь найти зацепки, я не знаю, с какой еще стороны подойти. Мы понимаем, что не все так просто с этим пророчеством, а как еще его прослушать целиком? – Найти няньку племянницы Трелони? – подал голос Поттер, две пары глаз посмотрели на него. – Я попробую пробить по своим каналам. – И снимешь мощный Обливиэйт? Ты же не настолько туп, Поттер, ты должен понимать, что ей не оставили этого воспоминания! – Будет нужно, сниму! – У Гарри ходили желваки, кулаки были сжаты, но он сдерживался. Гермиона примирительно подняла руки. – Нам пора, перерыв давно закончился, отсутствие нас троих может броситься в глаза. – Да, давайте возвращаться по одному, – предложил Драко вполне мирно. Поттер кивнул и скрылся в камине. Гермиона втайне порадовалась, что за последние несколько минут эти двое непримиримых врагов уже дважды пришли к консенсусу. – Я последний, если можно, – посмотрел на нее Малфой. – Хочу еще раз осмотреть гобелен и задать домовику пару вопросов. Когда спустя четверть часа Драко вернулся в кабинет, довольный результатом разговора с Кикимером, Гермиона сидела за своим столом и смотрела в одну точку, в руках у нее было письмо с печатью Визенгамота.