За рамки, или Новое пророчество

Гермиона адски устала за этот бесконечный день, но заснуть ей удалось лишь под утро – переутомленный мозг просто не желал отключаться. Ночные часы были посвящены анализу. Гермиона искренне завидовала тем, кто умел не рассматривать каждое совершенное или планируемое действие под микроскопом! У нее же одни вопросы рождали другие, и так до бесконечности. Сожалела ли она о том, что произошло в беседке? Нет. Точно нет. Но было страшно. К каким последствиям это приведет? Как теперь держаться с Драко? Сделал ли он вывод, что она капитулировала по всем фронтам? А она не капитулировала? Ответов не было. Он провел ее до самой комнаты, нежно обнимая за плечи и посмеиваясь над попытками вывернуться, но большего себе не позволял. В его объятиях Гермионе было хорошо и спокойно. И если бы не… эх, если бы не было этих «если»… Но сердечные терзания казались детской возней в песочнице на фоне неясной угрозы, нависшей над ними и близкими, после того как они ввязались в дело с пророчеством. Нет, Грейнджер не жалела, что взялась за это – невинный ребенок не должен страдать из-за паранойи взрослых, и она готова была сделать все от нее зависящее, чтобы с девочкой ничего плохого не случилось. Но как вывести из-под удара тех, кто не должен быть вовлечен? В первую очередь детей. Роза и Скорпиус… Драко защитит Скорпиуса, точно защитит. А Роза? Она вспомнила слова Малфоя про родовую защиту и яростно замотала головой. Рациональная Гермиона понимала, что ведет себя как упрямый подросток, что настало время отбросить свои страхи и поступить разумно, влюбленная Гермиона просила поступить так, как велит сердце, но доминировала над остальными субличностями Гермиона-неуверенная-в-себе-женщина, которая серьезно обожглась в браке с Рональдом Уизли, и она не хотела слушать ни доводов рассудка, ни доводов сердца. Когда мозг все-таки попросил тайм-аут, приснился виденный ранее кошмар про Розу и девочку, которую они ищут. И опять во сне накрыло понимание, что спасти можно только одну. Проснулась Гермиона от липкого ужаса. Спящую безмятежным сном дочь хотелось прижать к себе и никогда никуда не отпускать. Защитить своим телом. Они с Гарри и Драко обязаны распутать этот клубок! В стенах мэнора относительно безопасно, но невозможно скрывать детей от мира всю жизнь – всего через три года Скорпиусу надлежит отправиться в далекий Хогвартс, а еще спустя три года, к нему должна присоединиться Роза. О том что дочка – волшебница Гермиона знала давно, ведь ежегодно запрашивала списки будущих учеников. Интересовали ее исключительно маглорожденные, но глаза непроизвольно скользили и по другим именам. Перед внутренним взором встала запись из раздела Набор 2016 г: «Роза Джейн Уизли, мать – маглорожденная волшебница; отец – чистокровный волшебник, 5.02.2005, коттедж «Ласточка», пригород Эшера, графство Суррей». Интересно, отразилось ли в школьной книге то, что потенциальная студентка перебралась в Уилтшир в ненаносимое поместье Малфоев? Школьные списки! Вот оно! Если Нарцисса в Британии, то имя ее дочери, а доподлинно известно, что она не сквиб, должно быть занесено в школьные списки! Необходимо их срочно просмотреть! Макгонагалл можно рассказать часть правды, она негативно относится к прорицанию и поможет, если узнает, что из-за невнятных слов новоявленной сивиллы, которые и трактовать-то можно по-всякому, ребенку угрожает опасность. Да и сами списки нужно обезопасить от людей, которые идут по следу девочки. Когда эта идея была детально обдумана, за окном стало совсем светло, и Гермиона решила больше не мучить себя попытками заснуть. Она набрала горячую ванну и целых полчаса релаксировала в ароматной пене с добавлением бодрящего состава, затем не спеша привела себя в порядок. В кои-то веки ей захотелось выглядеть красиво, но круги под запавшими глазами и сероватая от бессонницы кожа совсем не вписывались в концепцию. Гермиона совершила несколько нехитрых манипуляций с волосами, немного поколдовала над лицом, вызвала Кикимера (все-таки эльфозавру, которого она знала без малого пятнадцать лет, она доверяла больше, чем малознакомым домовикам мэнора, будь они хоть четырежды обходительнее ворчливого блэковского эльфа) и попросила не спускать с Розы глаз, пока она на работе, после чего решительно направилась к двери. Решительность была напускной, на самом деле у героини второй магической тряслись поджилки. Она так и не определилась, как вести себя с Драко. Грейнджер была не готова встретиться с ним, вот совсем не готова! И тем более не готовой она оказалась к тому, что встреча случится так скоро. Он ждал ее за дверью комнаты – свежий, энергичный, как всегда небрежно элегантный. Накрутившая себя ведьма едва не упала, когда прозвучало его приветствие. – Я рад, что у тебя подкашиваются ноги в моем присутствии, – он поймал ее в объятия, нежно поцеловал в губы и вручил охапку ирисов. Грейнджер опешила, но машинально ответила на легкое касание и забрала цветы. Драко облегченно вздохнул. Он уже около получаса караулил под дверью. Малфой решил прямо с утра дать понять упрямице, что теперь они вместе, и нервничал как пятнадцатилетний пацан перед первым свиданием. Он знал, что Гермиона – не тот человек, на которого можно давить, но знал и другое – если появится малейшая возможность сыграть отступное, она ею воспользуется. А этого нельзя было допускать.

***

Скорпиус как раз заканчивал завтрак, когда отец с крестной подошли к столу. Отец отодвинул стул и усадил крестную, не сводя с нее глаз, а та, отвечая на взгляд, краснела и прятала лицо в охапке ирисов. Восьмилетний мальчик счастливо улыбнулся и убежал в класс. Сегодня его не расстраивала даже перспектива многих часов занятий с Брэгшотом. За завтраком Гермиона рассказала Драко об идее со школьными списками. Малфой счел ее гениальной, о чем не преминул тут же сообщить. Если ребенка нет в списках, они, как минимум, будут знать, что Нарцисса за пределами Британии. Грейнджер улыбнулась похвале и продолжила: – Ты очень поможешь, если очертишь временной промежуток. – Ну смотри, – Драко без промедления включился в работу, – Нарцисса.... ммм... исчезла в начале мая, срок был крошечный. То есть в январе она должна была родить. – Не будем исключать вариант недоношенности и переношенности. – Нужно просмотреть все от декабря 2002 до конца февраля 2003, я так понимаю, это у нас набор 2014 года. – Да, так и сделаю. Мне нужна сова. Попрошу Минерву об аудиенции. – У их величества директрисы всея Хогвартса, – развеселила Драко формулировка. – Не остри, ты же понимаешь, что она занятой человек. Черт! Завтра мне нужно быть у Олдена, было бы неплохо вытащить из него какие-то новые подробности пророчества. Но если Минерва назначит встречу… –... то к Олдену пойду я. Я все равно к нему тебя одну не отпустил бы. Гермиона стала заводиться. – Слушай, это смешно, я взрослая сильная ведьма! – Я в этом не сомневаюсь. Знаешь, если бы надо было выйти на дромарога, я бы еще и деньги на тебя поставил. Но мы не знаем, кто и почему открыл охоту на нас. И я себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится. – Заботишься? – Пытаюсь, – Драко улыбнулся одними глазами, – очень сложно заботиться о такой самостоятельной особе. Грейнджер хмыкнула, но быстро стала серьезной и сменила тему: – В первую очередь мы обязаны позаботиться о детях. У них всегда должна быть возможность связаться с нами, и полагаться только на домовиков нельзя. Я думала о варианте с фальшивыми галлеонами. Протеевы чары. Я заколдовывала подобные на пятом курсе… – Помню. Я твою идею... хм... позаимствовал на шестом. Неплохо, но монетку можно потерять. – Да. Заговоры от потери быстро теряют силу, а если повесить монетку на шею – заметно. Нападающий может увидеть, сдернуть… Я слишком паникую, но… – После Империуса на ребенке? После смерти этой няньки? Нет, дорогая, ты не паникуешь, ты мыслишь рационально. Нам действительно нельзя ограничиваться одним способом связи. И мы должны обеспечить ею не только детей, но и друг друга, плюс иметь возможность в любое время суток связаться с Поттером. Патронусы – хорошо, но не всегда быстро и надежно. Можно оказаться без палочки, можно оказаться в ситуации, когда сконцентрироваться – проблема. Ты понимаешь, о чем я? Она понимала. – Я подумаю об этом. Придется уговорить Гарри обзавестись магофоном, а тебе – таки начать пользоваться своим. Детям тоже нужно хотя бы один на двоих. Фальшивые галлеоны должны быть у каждого. И еще, – Гермиона сделала паузу, собираясь с духом, – если сегодня закончим с работой не поздно, хотела бы попасть вечером в твою библиотеку, времени до субботы все меньше и меньше. Драко молча сверлил ее взглядом, но она медленно помотала головой из стороны в сторону: – Нельзя так. Он все силы бросил на то, чтоб остаться внешне спокойным, не сорваться упрямым мальчишкой, которому отказали в покупке новой метлы. Сквозь зубы процедил: – Я уважаю твое решение, но мы так и не поговорили о главном. – Поговорим вечером, – Гермиона быстро сменила тему, суетливо перескакивая с мысли на мысль, – тебе уже пора идти. А я сначала навещу Блейза. Приду уже после... После того как оформим с Роном бумаги. Нужно черкануть пару строк Макгонагалл. Ты обещал сову. Малфой приманил письменные принадлежности, заклинанием открыл окно, высунулся, тихонько присвистнул и через три минуты вернулся с крупным серым филином. С затаенной нежностью он наблюдал, как Грейнджер строчит письмо, покусывая кончик пера и сдувая со лба непослушные волосы. Такая знакомая до последнего жеста и все еще такая недоступная. Пальцы зачесались заправить своенравную, как и ее хозяйка, прядь за ухо, и Драко не стал отказывать себе в удовольствии. – Напоминаю, что я еще не свободна и делать так на людях не стоит, – строго сказала Гермиона, перехватив его руку. Он с иронией в голосе ответил: – Во-первых, мы сейчас не на людях, во-вторых, ты станешь свободной через два часа десять минут и придется придумывать новые отговорки. – А кто тебе сказал, что я ищу отговорки? – Гермиона приподнялась на цыпочки и робко прикоснулась губами к щеке Малфоя. – До встречи на работе! Она продолжила привязывать письмо к лапке Леты, и только подрагивающие пальцы свидетельствовали о том, что предыдущее действие далось ей тяжело.

***

В 11:15 Грейнджер (наконец снова просто Грейнджер!) нашла Драко в отделе магической синологии министерской библиотеки. Она не ощущала ничего, вот совсем ничегошеньки по поводу свершившегося. Вернула Рону кольцо (свое тот давно потерял), не глядя на мужа, подписала бумаги, получила свидетельство о разводе и... ушла. Всё оказалось так просто! Драко просканировал подругу глазами. – Ты в порядке? Она кивнула. – Уизли? – Нет, ничего, ни звука, ни взгляда даже. Драко еще раз внимательно на нее посмотрел и вернулся к изучению книги. Гермиона заглянула через плечо. – Думаю применить восточную технику к нашей разработке. Она хотела уточнить, каким именно образом, но Малфой приложил палец к ее губам: – Все потом, дома. В кабинете их ждало приличное количество служебных записок и, как следствие, текущей работы. Сразу стало понятно, что сегодня не судьба заниматься новыми проектами и сложными разработками. День пролетел как одна минута: Гермиона пробежалась по отделам, в которых трудилась раньше, заскочила к Гарри, слила в Омут памяти разговор со Скорпиусом и смутное воспоминание Розы о человеке, наложившем Империус, поделилась размышлениями насчет средств связи. О своем озарении насчет списков решила в Министерстве не распространяться, только сообщила, что скорее всего не сможет к Олдену и попросила подстраховать Драко. Она переживала за Малфоя ничуть не меньше, чем он за нее, но, в отличие от некоторых, не собиралась душить излишней опекой. Если Гарри будет осторожен, Драко даже не узнает о подстраховке. В мэноре ждала Лета с ответом Макгонагалл. Директор Хогвартса ожидала ее завтра в два часа пополудни. Гермиона отправила Гарри патронуса, подтверждая свою просьбу, незаметно проследить за встречей Малфоя с начальником. Как только светящаяся верткая выдра выпрыгнула в окно, вошел фигурант ее маленького заговора. – Тебя ждет Брэгшот. Переговорите о Розе. Когда я сказал, что у него в ученицах будет дочь автора концепции купирования стихийных выбросов, он сделал такое лицо! Думаю, Брэгшот готов доплачивать, чтоб учить Роуз. Гермиона покраснела от не завуалированной похвалы. Малфой представил ее педагогу и оставил их наедине. Она рассказала Брэгшоту, чем занимается Роза и на каком уровне находятся ее знания, тот в свою очередь заверил, что будет несказанно рад учить ребенка такой талантливой волшебницы. После обмена любезностями немного поговорили о ее книге и опытах самого Брэгшота укрощать стихийную магию воспитанников занятиями музыкой или рисованием. Гермиона отдавала предпочтение визуальному выражению магии ребенка, Брэгшоту больше импонировала музыка. Попрощавшись с учителем, она побежала к Розе. Пора было выводить дочку из сна. Девочка казалась отдохнувшей и посвежевшей и, что радовало, была совсем не против материнских объятий. Гермиона часа два просидела на кровати, рассказывая про перспективы обучения с учителем Скорпиуса здесь в мэноре, но не касаясь темы вчерашнего и позавчерашнего происшествий. Дочка сегодня не отталкивала ее и активно поддерживала диалог. Но в этой бочке меда, как водится, присутствовала ложка дегтя – Гермиона категорически не знала, как сказать Розе, что они с ее отцом больше не семья. Понимала, что нельзя такое скрывать от ребенка, и не могла найти правильных слов. Дочь сама вывела ее на неприятную тему. – Мам, а почему мы живем тут? Почему мы были в том мрачном доме? Где папа? Гермиона набрала воздух в легкие и выдавила из себя: – Мы с папой теперь не вместе, а в нашем доме он будет жить со своей новой женой. Роза смотрела спокойно, без эмоций. – Понятно. А мы будем теперь со Скорпиусом и его папой? Гермиона затаила дыхание. Ее тронуло, что Роза даже в мыслях не допускала, что останется с отцом, и она снова поклялась себе, что выиграет в субботу. Но это будет в субботу, а сейчас нужно узнать… – А ты хочешь этого? – ответила вопросом на вопрос. Роза внимательно посмотрела на нее. – Не знаю. Сердце Гермионы внутри ухнуло вниз. Увидев разочарование на лице матери, Рози объяснила: – Я никогда не жила со Скорпиусом и его папой, поэтому не знаю, – Гермиона вымученно улыбнулась дочери, и та продолжила свою мысль: – Но мне всегда нравилось тут бывать. Девочка замолчала. Гермиона видела, что ей хочется сказать что-то еще или спросить о чем-то. – Что? – приободрила она. – Ма-ам, – начала тихонько Роза, – а если мы будем… тут, Скорпиус станет мне таким же близким, как Джеймс Алу? Вопрос поставил Гермиону в тупик. Она и не подозревала, что ее маленькая Рози страдает от отсутствия брата или сестры. – Понимаешь, – пустилась она в объяснения, – у тебя и Скорпиуса не могут быть такие отношения как у Джеймса и Ала, потому что вы другие, вы можете стать еще ближе, но Ал и Джеймс – это Ал и Джеймс, а вы... – Я поняла, о чем ты, мама. В этот момент в комнату вошел Малфой. – Привет, красавица, – обратился он к Розе, – как себя чувствуешь? – Нормально, – улыбнулась девочка. – Думаю, после ужина ты сможешь провести время со Скорпи. Потом он покажет тебе твою новую комнату. Рядом с его. Ты же не против? – Не против, – тихонько ответила юная мисс Уизли. – За детским крылом закреплены три домовика, которые отреагируют на что-либо мгновенно, – объяснил Малфой свое решение, и Гермиона нервно кивнула, покосившись на дочь. Драко снова повернулся к девочке. – Пойдешь ногами или донести тебя до столовой, принцесса? Он умилился тому, как совсем по-гермионски смутилась Рози. – Пойду сама, конечно. Малфой повернулся к Гермионе и зашептал в ухо. – Тебе бы не помешало осмыслить то, что ты только что втолковывала дочери. Гермиона тоже очень по-гермионски смутилась. Драко хмыкнул, затем посмотрел долгим выразительным взглядом. – Предлагаю после ужина отметить твою… свободу. – Было бы что отмечать, – сердито пожала плечами Гермиона. – Ты обещал мне библиотеку! Вздернутая бровь лорда Малфоя говорила о том, что он остался при своем мнении.