За рамки, или Новое пророчество

После еды Роза и Скорпиус убежали в комнату для игр. «Кажется, следует поучиться у детей вытеснять неприятное», – подумала Грейнджер. Скорп не подавал вида, что вчера Рози испугала его до ужаса, и не опасался ее сейчас, оба спокойно отправились в помещение, в которое, с позволения сказать, героиня магической войны предпочла бы некоторое время не заходить. От мыслей о легком отношении детей к жизни помянутую героиню отвлек Малфой. Он подошел сзади и прошептал на ухо: – Беседка, озеро, берег моря или просто посидим здесь возле камина? Я готов выполнить любой каприз дамы. – Библиотека! – Грейнджер, ты такая… Грейнджер! – Малфой, ты такой Малфой! – парировала она. – Могу отвлечь милую леди от книг хотя бы на час? – Ты планируешь меня отвлекать разговорами? – она интонационно выделила последнее слово. – В планах не только разговоры. Увидев, как напряглась подруга, он попытался ее успокоить. – Я всего лишь хочу, чтоб ты немного развеялась. – Но я… пф-ф, – выдохнула Гермиона, сдаваясь, – хорошо, если ты настаиваешь. И я выбираю самый ленивый вариант с камином. Драко кивнул и с недоумением посмотрел на взвинченную ведьму. Он призвал заклинанием мягкие пуфики и подушки, разжег очаг, вызвал эльфа и отдал ему распоряжения. Спустя минуту тот доставил бутылку эльфийского вермута, два бокала и легкие закуски. Малфой, не сводя с Гермионы изучающего взгляда, разлил золотистую жидкость по бокалам и протянул один ей. – За твою свободу! Она отсалютовала и пригубила напиток. Бокал в тонких пальцах ходил ходуном. Драко вопросительно изогнул бровь, Грейнджер шумно выдохнула и зачастила: – Давай не будем ходить вокруг да около! Романтический вечер – это здорово, но мне надо попасть в библиотеку и… – Я тебя услышал, – сказал Малфой. – Готов тебя сопровождать через час. Гермиона нервно кивнула. – Слушай, я бы не хотела… Драко соскользнул с пуфика на ковер возле ног Гермионы и похлопал по месту рядом с собой, она не двинулась, только еще больше напряглась. Малфой не любил чего-то не понимать, но решил отложить анализ состояния подруги. Он знал надежный, многократно проверенный способ привести ее в норму – поставить перед ней интересную задачу. – Я тут попытался систематизировать наши средства связи. Свой магофон я включил и более-менее освоил. Детям приобрел самые простые модели с тревожными кнопками, – жестом фокусника он извлек аппараты из внутреннего кармана мантии, – ведьма в магазине сказала, что разработаны для самых старых и самых малых. Осталось соединить их с нашими, чтоб экстренный вызов от Скорпа или Розы принимали и твой, и мой, и поттеровский аппараты, когда он подключится к магосети. – Да, отлично, я отдам тебе деньги за магофон Розы, когда получу расчет в расах и существах. Драко поморщился, но промолчал, радуясь тому, что смог увлечь Грейнджер. – Твой и мой номера на детских магофонах и номера детей на наших нужно выставить в быстрый набор, – она протянула руку за приборами и споро начала нажимать кнопки. Малфой наблюдал за манипуляциями, облокотившись на пуф около ее бедра. Когда он слишком низко наклонился, Гермиона едва не свалилась в попытке отсесть как можно дальше. – Готово! – она вернула ему три черных плоских коробочки, над которыми едва угадывалось фиолетовое свечение. Призвала заклинанием свой аппарат и начала что-то настраивать в нем. Драко спрятал один из магофонов в карман, щелкнул пальцами и попросил явившегося на зов домовика отнести остальные два детям, и передать, что скоро к ним подойдут и объяснят, что к чему. Затем он высыпал на ладонь горсть золотых монет. – Думал, ты захочешь зачаровать их сама. Гермиона нервно кивнула, вынула палочку и протянула руку к галлеонам. Малфой внимательно наблюдал за ее действиями. Колдовала она уверенно, но движения были дерганными и резкими, что в принципе колдующей Грейнджер не свойственно. Когда монеты были готовы к использованию, а палочка водворена обратно в карман, Драко улыбнулся и с нотками хвастовства в голосе заявил: – Я тут еще кое-что вспомнил. Мама в детстве накладывала на мои вещи простенькое, но никогда не подводившее заклятие от потери, не требующее постоянного обновления. Он прошептал формулу над каждой монеткой и повернулся, ожидая реакции Грейнджер. Обычно любые неизвестные ей заклинания, даже самые примитивные бытовые, вызывали у нее интерес. Сейчас же Гермиона помыслами находилась где-то далеко – мерно раскачивалась на пуфике, устремив взгляд в огонь и вцепившись в бокал с вином двумя руками, словно в последнюю опору. Момент явно был не лучшим, но Малфой рискнул. Спрятал галлеоны, сделал глоток золотистого напитка, прочистил горло и выпалил на одном дыхании: – Есть еще один аргумент в пользу нашего брака, но ты меня опять назовешь манипулятором. Драко слегка отстранился, чтобы заглянуть Гермионе в лицо. Смотреть снизу вверх было неудобно, но он остался сидеть у ее ног. Она пригубила вермут и вопросительно выгнула бровь. – Необходимо восстановить еще один защитный барьер вокруг поместья, – стал объяснять уже в своей привычной ленивой манере. – Отец убрал его по приказу Темного Лорда. Раньше над мэнором был купол, который работал по принципу водопада Гибель Воров в Гринготтсе: блокировал доступ тем, кто находится под заклятиями, срывал личины, не позволял применять некоторые заклинания на защищенной территории никому, кроме хозяев. Только возведен был по воздуху, а не по воде. Перехватив заинтересованный взгляд, он воодушевленно продолжил: – Ставить защиту на мэнор могут только Малфои. В одиночку просто не справлюсь с куполом такого размера и мощности, велика вероятность, что надорвусь. Как-то не удосужился восстановить, пока… в живых было больше одного взрослого Малфоя. Не было нужды. До Империуса на Розе. Но вдвоем мы бы его подняли, может даже усовершенствовали. Есть пара идей… – Звучит интересно, но ты прав, очень похоже на манипуляцию, – она растянула губы в подобии улыбки, впервые с начала их импровизированного вечера. Малфой чуть расслабился, промочил горло вином. – Тем не менее, если бы купол стоял, заклятие пало бы в тот момент, когда Роза с Кикимером появились тут. – А не произошло бы то, о чем ты говорил Гарри? – Гермиону передернуло: – Ну… расщепление, развоплощение. – Нет, что ты, тут совсем другой принцип. Ветерком бы обдуло. Ну ладно, ветром. Сильным. На этот раз она улыбнулась шире. Малфой отметил это как свою маленькую победу. – Еще проще защитить ребенка родовой магией. Не кривись, послушай. Можно было бы применить магию семьи Уизли, но Билл сказал, что они уничтожили все родовые защитные артефакты, кроме каких-то часов. – Часы миссис Уизли, я знаю. Только они не защищают, просто показывают ей, что в данный момент происходит с членами семьи. – Звучит довольно бесполезно. – Так и есть. То, что ты видишь, что твоему родственнику грозит смертельная опасность, не дает никакой возможности ее предотвратить. Ты только тратишь свои нервные клетки. Неужели были и другие артефакты? От них избавились? Мне действительно интересно. Просто я никогда не рассматривала семью Рона и Джинни как старинный магический род. – Это было модно. Все, что держалось на крови, в один прекрасный день объявили темной магией. Бред, конечно, но никто не вникал в суть. Первая волна прокатилась после Гриндевальда, вторая – после первого падения Волдеморта. Третья – сама знаешь когда. – Знаю... – Да, с конца девятнадцатого века началось все это совершенно глупое деление на темное и светлое, а после Гриндевальда... – Драко, спасибо за экскурс, но я изучала историю магии. – Я подвожу тебя к мысли о том, что Уизли не помогут. Рози маленькая, ей нет одиннадцати лет, если ты станешь Малфой, она автоматически будет включена в род. Ты ведь понимаешь, что родовая защита – самая надежная. – Конечно, я понимаю, но… я знаю и то, что магический брак должен быть консуммирован, чтобы считаться свершенным, а это… к этому я не готова. Она сжалась и отодвинулась ровно настолько, насколько позволял маленький пуф. Малфой сдержал победную улыбку. Впервые его напоминание о том, что предложение в силе, не было встречено яростным отказом. Теперь главное не отступать. То, что у него пока не было готового решения поставленного вопроса, не значит, что он не решаем, а пока… пока лучше увести беседу в другое русло. Он почему-то знал, что так нужно. – Ты удивишься, но когда мы женились с Асторией, я понятия не имел, что это – часть ритуала. – Да ладно! Ты же обычаи чистокровных с молоком матери всосал. – Оказалось, что в моем образовании есть пробелы. О необходимости консуммации естественно знал, но как и когда это произойдет… считал, что это только наше с Тори дело. Неладное заподозрил только тогда, когда мать и Гринграссы начали на меня странно посматривать. – Почему? – А говорят, что ты самая умная, – по-доброму пошутил Драко и получил не сильный тычок в плечо, – все те же гобелены. Церемония бракосочетания прошла, а ни я на гобелене Гринграссов в качестве мужа их младшей дочери не появился, ни она на нашем. – То есть вы… – Астория боялась, я на нее не давил. Если честно, и сам боялся сделать что-то не так. Ждал, когда она созреет. У меня, конечно, был какой-никакой опыт, но одно дело... случайные связи, другое – жена. Очень юная. Если б не отец, этот брак не состоялся бы. Не женился бы я так рано, и точно не на Тори. Она росла на моих глазах, я к ней относился как к младшей сестре. Поэтому это было слегка… похоже на инцест. Конечно, у молодого организма свои потребности... Ну... и я понимал, необходимость завести наследника. Просто не видел повода торопить события. Несмотря на путаность его объяснений, Грейнджер смотрела на него… восхищенно. – В общем, нам таки пришлось поторопиться после моего не самого приятного разговора с мистером Гринграссом. Сама посуди, каково это, слушать от тестя «может, тебе что-нибудь подсказать». Гермиона улыбнулась шутке, а потом вернулась в памяти к своей первой брачной ночи и нетрезвому Рону, затем еще дальше во времени к их первому разу, замотала головой, отгоняя неприятные воспоминания, и спрятала свое замешательство за очередным глотком вермута. – Ты – мой герой! – Радует, что ты не называешь меня трусом. – Значит, не считаю. Сам знаешь, я ничтоже сумняшеся сообщила, если бы так думала. Дать девушке освоиться в новом качестве, переждать ее страхи – это… это достойно восхищения! – и, чтоб сбавить градус пафоса, хихикнув, добавила. – Пожалуй, за эту историю Скитер продала бы душу кому-нибудь. – Думаешь, на этот товар нашелся бы купец? – Пф, – фыркнула она и продолжила расследование – не так часто они заговаривали о прошлом, чтоб упускать возможность узнать что-нибудь еще. – Как сказанное тобой вяжется со славой заправского ловеласа в Хогвартсе? – Ну с моей внешностью… – Пижон! – Есть немножко. Девчонки вешались гроздьями, а дальше уже включались слизеринская хитрость и изворотливость: несколько намеков в разговорах с Блейзи и Тео, пару перемигиваний с Панс, ну и тонкое манипулирование… эм… поклонницами – одной говоришь, что у тебя, увы, свидание с другой, второй, что с третьей, третьей с первой. А сам… учиться. – Ремонтировать исчезательный шкаф и строить коварные планы. Пауза. Вот он привет из школьных времен. Этого Драко не ожидал, надеялся, что подобное они оставили далеко в прошлом. – А как же! – голос холодный и чужой, куда делся легкий шутливый тон беседы? – Прости! – она поняла, что разговор зашел не туда, залпом допила вино и постаралась сменить тему, – Лорд изволит сопроводить меня в библиотеку? – Мой час еще не истек, и если ты хочешь, чтоб я тебя прости-и-ил… – Драко положил руку ей на колено и потянулся через ее ноги к бутылке, чтоб обновить напиток в бокалах. Гермиона отпрянула от него как от прокаженного. Ужас, промелькнувший в ее глазах, поразил Малфоя. Казалось, Грейнджер расслабилась и они вполне мирно болтали, а тут… неосторожное движение – и она вновь как взведенная тетива. – Гермиона, – кажется, терпению пришел конец, – что происходит? Она промолчала, нервно передернув плечами. – Слушай, я не хочу без спросу лезть тебе в голову. Мне казалось, ты мне доверяешь. – Доверяю, просто… это сильнее меня. Он пытался проанализировать, когда Гермиона напряглась в первый раз и шокированно посмотрел на нее – ее так… выбила из колеи неудачная шутка о том, что в его планах не только разговоры? И сейчас… Когда он сказал… – Ты что, боишься, что я… заставлю тебя? – его голос сорвался в фальцет. Она замотала головой, в глазах стояли слезы, и по ее взгляду Драко понял, что почти попал в точку. – Гермиона, я надеялся… что ты не можешь… так думать обо мне. Я понимаю, что есть в моем прошлом… но и тогда... – Прекрати, – закричала она, – прекрати немедленно, твое прошлое здесь ни при чем. Прости, что вообще упомянула. Но это... совсем другое. Проблема у меня в голове. – Слушай, со мной можно разговаривать. Мне можно говорить обо всем, что тебя беспокоит! – Драко с трудом поборол желание сграбастать ее в объятия и унять ее дрожь своим теплом. Вместо этого он все-таки разлил вино и снова вложил бокал ей в руку. – Зачем тебе больная женщина, Драко? Ты можешь найти… – Не хочу! Салазар помоги! Зачем мне кого-то искать, когда все, чего я хочу, – это ты? Гермиона всхлипнула и сползла с пуфика к нему. Он очень хотел привлечь ее к себе, но сдержался. – Расскажи, что тебя тревожит. Ты… боишься близости? Гермиона издала невнятный звук. – Слушай, Грейнджер, неужели несмотря на все годы нашего общения, несмотря на то, что я рассказал тебе сегодня, ты подумала, что я могу принудить, – ему катастрофически не хватало слов, – что я… что я – чудовище. Она прижала ладонь к его губам и растерянно посмотрела в глаза. – Это я – чудовище… – Что за… Мерлином заклинаю, просто скажи, в чем проблема. Гермиона отчаянно замотала головой и в три больших глотка осушила бокал. Это… придало решимости. Почти неслышно сказала: – Смотри. Драко непонимающе несколько мгновений смотрел на нее, затем осознав, переспросил: – Уверена? Она кивнула. Очень аккуратно он потянулся к ее сознанию, она широко открыла глаза, впуская. Ее воспоминания ворвались, казалось, все разом, постепенно он смог разобрать их на отдельные сюжеты. Вот отвратительно рыхлый красный Уизли кричит ей: «Ты – фригидная дура». Вот более стройная его версия склоняет Грейнджер к близости. Она устала. Она не готова. Не хочет. Он берет ее почти силой. Ей противны его поцелуи и прикосновения, но она честно пытается настроить себя на нужный лад, раствориться в его действиях, но… нет. Слезы в подушку и боль. Мелкая Уизлетта, еще совсем мелкая, явно школьница, говорит доверительно: «Будь это не ты, Герм, я бы ревновала Гарри, но ты для него не девчонка, а свой парень». Попытки взрослой Гермионы разобраться, проанализировать свои отношения с противоположным полом. Встречи с какими-то парнями. Отвращение. Мысли, мысли, мысли: она неправильная, не такая, не создана для всего этого. Две гриффиндорки курсом младше, он не помнил имена. Шепот вдогонку: «Пфе, кто посмотрит на этого книжного червя?» И опять она и Уизли. Ей неприятно, ей плохо от запаха, движений рук и языка, ей жарко, тяжело, она задыхается, но ее организованный разум заставляет ее поддаваться и пробовать, пробовать, пробовать. Он сам, лощеный Драко Малфой, в школьной мантии брезгливо отряхивающий рукав, до которого она случайно дотронулась! Драко Малфой сегодняшний был в ужасе от открывшегося. Кошмар, в котором она жила годами, намного страшнее, чем он представлял. Коктейль из неудачного опыта и низкой самооценки породил чудовище. Как он мог наблюдать за ее жизнью, не вмешиваясь? Как он мог не видеть, насколько все плохо? И самое отвратительное, когда-то давно сам внес лепту в копилку ее неуверенности. Он пообещал себе исправить это во что бы то ни стало. Драко прижал Гермиону к себе раньше, чем осознал свое действие. Она была озадачена. Почему ее откровения не оттолкнули его? Через некоторое время поняла, что готова задать вопрос вербально. – Драко, ты же видел, неужели… – Давай начистоту. То, что я испытываю к тебе, выросло не из похоти. И если тебе неприятны прикосновения, нужно всего лишь сказать. – С чего ты взял? – Действительно, с чего, – пробормотал он, усмехнувшись ей в волосы. – В чем тогда дело? Я никогда не перешел бы черту без твоего согласия. – У меня нет гаптофобии или чего-то такого, если ты подумал об этом. Просто… просто дальше… блок. Я боюсь, боюсь, что… Он смотрел на нее ошеломленно. – Что? – Черт, Малфой! Мне сложно говорить на такие темы, тем более с мужчиной. Я покалеченный человек в… этом смысле, зачем тебе?.. – Не дури. Ты прекрасно знаешь зачем. Святые основатели, неужели мне нужно проговаривать всю эту сопливую чушь? Я люблю тебя и желаю как женщину, но бесконечно уважаю, поэтому… – Что из того, что я сказала и показала тебе, непонятно?! Я калека, невротик, психичка! Называй, как удобно. Я не хочу собой уродовать твою жизнь! – Дура ты, – Драко продолжал сжимать в объятиях ее дрожащее тело. – Что из того, что сказал я, тебе непонятно? Я хочу прожить свою жизнь с тобой. Она всхлипнула и обмякла в его руках. Он несмело зарылся носом в ее макушку. Гермиона смутилась и попыталась отстраниться, но пальцы Драко, нежно касающиеся затылка, не дали ей этого сделать. Она подняла глаза. Когда он приблизил свое лицо почти вплотную к ее, Гермиона запаниковала. В его глазах отразилось разочарование пополам с чем-то еще. Превозмогая свой страх, Гермиона потянулась и робко прикоснулась к его губам. Не дав ей времени передумать, Драко перехватил инициативу. Они целовались сначала неуклюже как подростки, затем более чувственно и раскованно. Малфой старался быть нежным, не пугать напором, слушать ее тело. Его осенило – так же осторожно, как касался ее плоти, потянулся к разуму. Мыслей было множество, но среди хаоса он четко увидел страх, что она не интересна ему как женщина. Он сделал первое, что пришло в голову, – открыл разум и показал всю силу своего желания. У Гермионы оборвалось дыхание, когда это обрушилось на нее. – Не рви связь, – прошептал он ей в губы. Было удивительно чувствовать на периферии сознания то, что испытывает партнер, Гермионе это придавало уверенности, Драко помогало лучше понимать, как действовать. Она ощутила его сомнения, когда его руки потянулись к пуговицам на ее блузе, мысленно позволила продолжать, не давая оформиться мысли: «что, черт побери, сейчас происходит». Длинные пальцы быстро справились с застежками, очертили ключицы и плечи, спустились вниз по рукам, освобождая от блузки, и легко скользнули к линии белья на груди, посылая дрожь по всему телу. Вынырнув из своих ощущений, она уловила и его кайф – неужели ему нравится касаться ее? Открыла глаза, чтобы найти ответ в его лице. Он был до смешного сосредоточен на том, что делал – оглаживал ее бока, чертил подушечками пальцев непонятные узоры на коже. Несправедливо то, что он до сих пор полностью одет, а она полураздета! Гермиона подалась вперед, спешно выпутывая пуговицы из петель на его рубашке, он почти мурлыкал под прикосновениями ее аккуратных пальчиков. Острое наслаждение пронзило обоих, когда стягивая его рубашку с плеч, она прижалась к нему кожа к коже. Драко опрокинул ее на ковер, мало соображая, что творит, и захлебнулся ее страхом. Он тут же сбавил обороты – отстранился, легко прикоснулся к ее шее и плечам. Она впитывала его образ – раздувающиеся тонкие ноздри, четко очерченные яркие после поцелуев губы, выбившиеся из привычного хвоста волосы, глаза, в которых зрачок заполнил две трети радужки, и это выражение… никто и никогда не смотрел на нее так. Драко уловил ее восхищение собственным сознанием и спустя мгновение заставил ее посмотреть на себя его глазами – на разметавшиеся кудряшки, порозовевшие щеки, длинную шею и грудь с четко проступившими сквозь тонкое бюстье напрягшимися сосками, при взгляде на которые его рот наполнился слюной. Не в силах совладать с порывом он приник губами к ее груди прямо через ткань, стаскивая пальцами бретельки. И опять ее прострелило наслаждением – и его, и своим собственным, мир схлопнулся до тактильного восприятия. Гермиона несмело опустила руку на его напряженную плоть и погладила через штаны. Он, зарычав в голос, мысленно попросил не делать этого. Гермиона почувствовала его состояние, осознала, что может своими нехитрыми движениями заставить мужчину потерять голову, не вняла мысленной мольбе и продолжила неспешно ласкать скрытое за тканью брюк. Упиваясь твердостью под рукой, упиваясь своей властью. Это опьяняло. Гермиона ускорила движения и через несколько мгновений ощутила его пик. – Прости, – простонал он ей в ухо. Всхлипнув, Гермиона потеряла связь с реальностью, растворившись в его оргазме. Они лежали на ковре, плотно прижимаясь друг к другу. Контакт разумов прервался, но не контакт тел, поэтому Малфой мгновенно почувствовал, когда Грейнджер напряглась. Она резко отстранилась и почти прошипела: – Драко, что было в вине?