За рамки, или Новое пророчество

Драко с интересом всматривался в обточенную им магически хрустальную пирамидку, сверяя результат своих действий с рисунком в книге. Гу Яньу оказался кладезем нестандартных идей. Подход магов Поднебесной к процессу Поиска категорически отличался от привычного Малфою. Схожесть процессов заканчивалась на зелье, которое следует выпить, чтобы открыть сознание для задачи. Гипотетически, если он нигде не ошибся в расчетах, направленная по искривленному огранкой пространству магия должна привести к цели. Хотя в голове у Драко не укладывалось, как количество и соотношение граней может заменить объем. По его мнению, чтоб такой артефакт заработал, он должен быть размером с половину мэнора. От размышлений о несоответствии формы содержанию отвлек домовик, сообщивший, что миссис Забини в гостиной. Он аппарировал непосредственно в комнату, оставив нормы этикета для другого случая. Гермиона тоже не стала тратить время на прогулку по коридорам, ибо появилась в помещении секундой позже и бросилась к Забини. – Ну что, Панс? – Все в порядке, впрочем, я и не сомневалась в этом. Твой муж – провидец! – миссис Забини повернулась к Драко. – С Уизли разыграли как по нотам. – Что разыграли? – в глазах Гермионы разгорелся нехороший огонек. – Что вы сделали? – Всего лишь создали прецедент, который привел к тому, что он будет находиться в ближайшее время под круглосуточной охраной, – самодовольно произнес Драко, но увидев выражение лица жены, быстро добавил: – Он жив и здоров, а тебя я не посвящал в эту часть плана, чтоб... – Ладно, потом поругаетесь, – бесцеремонно прервала их Панси. – Подпиши, миссис Малфой, дорогая. Гермиона с благоговением взяла в руки листы пергамента с печатью Визенгамота. «Документ 98/12 Решением высшего суда волшебной Британии с этого дня и до совершеннолетия мисс Роза Джейн Уизли остается на попечении своей матери Гермионы Джин Грейнджер-Уизли, Грейнджер, в настоящем леди Малфой. 22.05.2010». Печати и подписи. Оригинал и три магически заверенные копии. Рука, державшая документ, затряслась, а сама Гермиона зашлась в сухих рыданиях. Драко мгновенно оказался рядом с ней, попутно вызывая эльфа с зельями. То ли авторские зелья сделали свое дело, то ли забота сама по себе – успокоилась ведьма так же внезапно, как и разревелась. Гермиона осознала себя сидящей на диване в гостиной, рука Драко крепко обнимала ее за плечи, напротив сидела слегка… смущенная Панси. Кажется, она наконец осознала, какому испытанию подвергла нервную систему приятельницы. Миссис Забини почти решилась извиниться, но посмотрела на взаимодействие пары напротив и... передумала. Скрывая неловкость за энергичными действиями, она протянула Гермионе перо и документы. Та быстро подписала. – Вам рассказать про заседание или показать? – спросила Панси. – Покажи, – Малфой уже приманивал ближайший Омут памяти. Паркинсон послушно вытащила нить воспоминания и опустила в мерцающую субстанцию. – С вашего позволения, дорогие мои радушные хозяева, выпью чаю, пока вы смотрите. Драко щелкнул пальцами левой руки и отдал домовику распоряжение принести мисс Персефоне все, что она попросит. Его правая рука находилась в судорожно сжатых пальцах Гермионы, но та едва ли отдавала себе отчет в том, что почти ломает кисть мужа. Малфой ободряюще ей улыбнулся, Гермиона кивнула, они синхронно наклонились над омутом и оказались в зале заседаний №9. Зал был заполнен чуть менее чем полностью, в глазах рябило от сливовых мантий. Людей, одетых иначе, было немного. Пресса присутствовала, Малфой подавил рвущееся ругательство – очевидно, свадебное фото оказалось не таким привлекательным, как скандальное разбирательство. Он насчитал четырех репортеров – от «Пророка», «Ведьминого досуга», «Еженедельника чаровника» и «Придиры». Драко повернулся к супруге. Как ни странно, наличие прессы не произвело на нее сильного впечатления. Гермиона, не отрываясь, смотрела на рыжую макушку бывшего мужа, и было в этом взгляде что-то похожее на признание вины, что очень не понравилось Драко. Рядом с рыжим находилась миловидная блондинка с лицом, которое забывается через минуту. Панси наклонилась к судье и попросила начинать. В ответ на замечание об отсутствии ответчицы, протянула составленное вчера поручительство и объяснила, что Гермиона сочла необходимым увезти ребенка подальше от этого бюрократического кошмара. Главный чародей возмутился самовольным поступком матери, адвокат парировала, что запрета на подобные действия не было, и начало слушания все-таки объявили. Как и предполагала Гермиона, представитель Рона начала свое выступление с того, что миссис Грейнджер-Уизли не заинтересована в ребенке настолько, что даже не явилась на суд, Панси ответила, что отсутствие ее подзащитной говорит об обратном. Мисс Тиль стала разливаться соловьем, что Гермиону интересует только карьера, и именно это привело к разводу и подтолкнуло мистера Рональда Билиуса к идее единоличной опеки – такая мать не имеет права воспитывать ребенка. Затем она изложила основные тезисы закона от 14 сентября 1556 года, подчеркнув, что закон действует до сих пор, так как никто и никогда не оспаривал его. После этой эскапады слово перешло к Панси. – Мисс Гермиона Грейнджер заботится не только о комфорте своего ребенка, она заботится о комфорте всех маленьких волшебников, – начала она свою речь. – Об этом свидетельствуют проекты ответчицы: труд о способах контроля стихийной магии малышей, организация и запуск целого направления, которое сейчас занимается адаптацией маглорожденных к нашему миру. Адвокат отлевитировала на стол судьи книгу Гермионы и стопку документов по ее первому крупному проекту. – К тому же, – продолжила Панси, выдержав эффектную паузу, – именно мисс Гермиона Грейнджер занималась материальным обеспечением ребенка. В предоставленных для рассмотрения документах есть названия магловских и магических секций, которые посещала юная мисс Уизли. Оплачивала и оплачивает все увлечения ребенка мать. Не отец! Панси подняла глаза на помянутого, тот сидел с раздувающимися от гнева ноздрями. – Протестую, – заявила адвокат Рона, – увлечения мисс Уизли оплачивались из бюджета семьи. – Так было, пока семья не распалась, теперь у мистера Уизли и мисс Грейнджер нет общего бюджета, следовательно, доход мисс Грейнджер на него не распространяется, – парировала Панси, поскольку никакой реакции от ведущего заседание волшебника не последовало. – Мистер Уизли – вполне обеспеченный человек, – снова взяла слово мисс Тиль. – Вот выписка о состоянии его счета от двадцать первого мая сего года. Судья благосклонно кивнул адвокату. Панси позволила себе презрительную усмешку. – Конечно, ибо моя подопечная столь добросердечна, что не оставила супруга нищенствовать. Я не голословна и прошу подшить к делу документ, подтверждающий то, что эту сумму на счет мистера Уизли перевела Гермиона Грейнджер. – К чему это притворство, Паркинсон? Это деньги, чтоб я молчал о… – с места заговорил Рональд, и голос его был настолько пропитан ненавистью, что Гермиону передернуло. – То есть вы сознаетесь, что опустились до шантажа, мистер Уизли? – поинтересовалась Панси, натянув на лицо самое благожелательное из возможных выражение. – Что? Нет! – Рон был красен и зол. Паркинсон не скрывала удовлетворения. – Итак, что мы имеем, – продолжила она. – Истец – мистер Рональд Билиус Уизли, чистокровный волшебник, 30 лет, безработный, неоднократно бывал замечен в питейных заведениях Косого переулка и Хогсмида (имеются показания очевидцев), был застигнут супругой с другой женщиной (читайте «Ежедневный пророк» от 14 мая сего года), не нищий лишь благодаря доброте экс-супруги. Ответчица – мисс Гермиона Джин Грейнджер, 30 лет, маглорожденная волшебница, член Визенгамота, сотрудник Министерства магии, еще недавно занимавшая около десяти должностей, помощник Министра, в настоящем – сотрудник отдела Тайн, аналитик, доктор магических наук. Мисс Грейнджер оставила все посты, остановилась на научной деятельности на базе отдела Тайн, чтоб иметь время заниматься ребенком. Образец нравственности, икона современной волшебницы. Кто из родителей способен обеспечить дочери достойное детство? – Протестую, – выкрикнула Тиль. – мистер Уизли – герой войны, у него не менее героические родственники! Его мать воспитала семерых детей… – То есть под ходатайством мистера Уизли подразумевается, что воспитанием мисс Уизли будет заниматься бабушка? Тогда, когда с ним вполне успешно может справиться родная мать? – Мистер Рональд собирается вступить в брак с Мариеттой Ашкин. Мисс Мариетта присутствует в зале и может подтвердить, что собирается посвятить себя воспитанию детей. – Детей? Значит ли это… – Панси помолчала и, неискренне смутившись, закончила: – Впрочем, это не касается сегодняшнего слушания. Вы действительно желаете, чтоб я зачитала характеристики юной мисс, почерпнутые из ее личного дела в Хогвартсе и разговоров с ее бывшими преподавателями и однокурсниками, и провела сравнительную характеристику потенциальной мачехи и родной матери мисс Розы Джейн Уизли? Персефона Забини с удовлетворением сытого удава наблюдала, как мисс Ашкин вцепилась в руку рыжего и что-то громко зашептала на ухо. Мисс Тиль наклонилась к подзащитному, и тот замотал головой. Гермиона, наблюдающая за процессом, не могла отделаться от мысли… – Они разыгрывают этот спектакль с адвокатом Рона, будто репетировали! – повернулась она к Драко. Тот кивнул, не отрывая глаз от развернувшегося действа. – Простите, миссис Забини, мы все лично знакомы с ответчицей. Но заслуги перед магическим миром и идеальная репутация не изменят факт ее происхождения. Именно этот печальный факт стал поводом для сегодняшнего слушанья, – ехидная реплика прозвучала со стороны сливовых мантий. Маг, озвучивший эту мысль, не потрудился встать и представиться. Панси обвела присутствующих лукавым взглядом и спросила: – То есть только этот момент вызывает вопросы у уважаемых судей? Раздался ропот, и высокое собрание пришлось успокаивать с помощью Соноруса и волшебной палочки. – Тогда продолжу, – миссис Забини улыбнулась кротко и обаятельно. – Если несмотря на всю работу, которую проводила мисс Грейнджер в течение десяти лет, принадлежность к древнему магическому роду все еще играет значительную роль в современном обществе, то рада сообщить вам, что моя подзащитная является частью одной из самых древних британских магических семей. Шум, поднявшийся после этих слов, не стихал добрых пять минут. Это было больше похоже на крики толпы фанатов, беснующихся на стадионе во время концерта рок-звезды, чем на собрание самых уважаемых магов Британии. Зачарованные перья журналистов строчили так быстро, что казалось пергамент под ними загорится. Главный чародей наложил на себя Сонорус максима, и только когда его голос прокатился по залу раскатом грома, удалось успокоить бушующее море сливовых мантий. Адвокат передала судье бумагу и озвучила написанное вслух: – 20 мая 2010 года мисс Гермиона Джин Грейнджер сочеталась браком с лордом Драко Люциусом Малфоем. Проведена магическая церемония, произнесены клятвы, брак состоялся, – голос Панси набирал силу по мере произнесения речи, – Гермиона Грейнджер вошла в род как леди Малфой. Я, Персефона Забини, могу подтвердить это, так как присутствовала при обряде. – Она не могла! – закричал Рон. – Не могла! Чтобы моего ребенка воспитывал этот белобрысый мудак, да не бывать этому! – Мистер Уизли, вы на заседании Визенгамота! – сделал замечание судья. – Моя жена не могла стать подстилкой хорька, – Рон брызгал слюной, продолжая кричать, – магический брак недействителен без… она не дает… – горло Уизли перехватило, – да не могла она, она же фри… – он зашелся кашлем, а Панси спрятала палочку обратно в рукав. – Высокий суд действительно собирается отдать мисс Розу Джейн Уизли, ребенка с невероятно высоким для своего возраста уровнем интеллекта и магическим потенциалом, – очередные листы отправились на стол главы собрания, – на попечении человека, который позволяет себе сквернословить перед лицом Визенгамота, человека, не способного держать свои эмоции под контролем? – продолжила обращение к суду Забини. – Итак, в связи с открывшимся обстоятельством, закон от 14 сентября 1556 года никоим образом не распространяется на ответчицу, и я настаиваю, чтоб мисс Розу Уизли оставили под опекой матери… Дальше все пошло по отработанной схеме, судья размножил документы, переданные Панси, отправил по экземпляру пакета каждому присутствующему члену Визенгамота и сообщил, что у них есть пятнадцать минут на изучение материалов дела. Взбешенный Рон подскочил со своего места и стремительно двинулся в сторону Панси, Гермионе, находящейся рядом с адвокатом в ее воспоминании, стало не по себе от злющего взгляда, которым ее бывший муж прожигал миссис Забини, она не была уверена, что тот способен себя контролировать. Раньше, чем Рон преодолел расстояние, раздался голос судьи: – Займите свое место, мистер Уизли, или мне придется вывести вас из зала. Рон застыл как вкопанный, но ненавидящего взгляда от Панси не отводил. – Ты, сука, это спланировала заранее, да? Нужно отдать Панси должное, на ее лице не дрогнул ни единый мускул. – Не могу знать, о чем вы, мистер Уизли, – скучающим тоном протянула она. – Паскудная слизеринская дрянь, – выкрикнул Рон и бросился на адвоката, но уперся в щит, который та успела невербально поставить. – Силенцио! – судья направил палочку на Рона и подал знак аврорам. – Выведите. Гермиона не отводила глаз от заходящегося в немом крике бывшего мужа, подошедший первым аврор, в котором она с удивлением узнала юношу, сопровождавшего ее в Хогвартс, что-то прошептал ему на ухо, после чего Рон с разворота засветил ему кулаком между глаз. Тут же в подоспели и другие авроры и взяли Уизли под стражу. Панси, зорко наблюдавшая за действом, не преминула высказаться: – Я, как представитель ответчицы, настаиваю на лишении мистера Рональда Билиуса Уизли отцовских прав. Недопустимо, чтобы человек, позволяющий себе такое поведение в зале Визенгамота, человек, распускающий руки и не следящий за языком, принимал участие в воспитании ребенка. Судья объявил трехминутную готовность. – Имеет ли высокое собрание вопросы к представителю ответчицы? Несколько магов заерзали на своих стульях, поглядывая друг на друга, но никто из них так и не решился взять слово. Как бы ни хотелось поставить под сомнение авторитет маглорожденной выскочки, оспаривать очевидное после разыгравшейся сцены было бы глупо. Судья объявил голосование. 2/3 присутствующих магов проголосовало против того, чтоб удовлетворить ходатайство мистера Рональда Билиуса Уизли, «за» рискнули проголосовать только двое, остальные воздержались, затем на голосование было вынесено лишение родительских прав. У наблюдающей сцену Гермионы сперло дыхание – этого она точно не хотела, этого Рон не заслужил. Поднялись все те же руки, может на пару рук меньше, что ничего не решало. Забини позволила себе удовлетворенную усмешку. К Гермионе начал возвращаться голос, она гневно повернулась к Драко: – Это ты подстроил, да? – Мы с Поттером и Панс, – он посмотрел ей прямо в глаза, и пока она набирала воздух, чтобы высказать все, что думает об этом, перебил, – шшш, смотри. В зал вернулся истец под охраной, судья зачитал вердикт, а затем добавил, что мистер Уизли обязан выплатить штраф за неподобающее поведение и принести извинения, а за телесное повреждение, которое он нанес служителю порядка, ему положено… В этот момент Рон выкрутился из рук охранявших его молодых парней, довольно небрежно его придерживавших, и побежал к выходу, – аврор, которого он ударил ранее, взмахнул палочкой и Уизли растянулся на полу. – Поттер сказал, ему должны дать минимум десять суток при идеальном поведении. Он будет находиться в камерах Аврората под постоянным надзором. Гермиона сверлила мужа гневным взглядом. Ситуация была неоднозначной. С одной стороны Драко и Гарри надежно упрятали Рона от тех, кто хочет навредить, Панси и Драко сделали так, что Розу можно было накрыть полноценной родовой защитой, но методы… Сыграть на неуравновешенности Уизли, мастерски надавить на самые больные места – это было гнусно, отвратительно, мерзко, грязно... Можно было еще долго подбирать эпитеты, но ситуации это не изменило бы. – Главное, чтоб в самом Аврорате с ним ничего не случилось, – выдохнула она в конце концов, временно сдаваясь, но обещая себе еще вернуться к этой теме. Их выдернуло назад в реальность. Панси смотрела выжидающе. – Мы благодарны тебе за все, – кивнул Драко и вызвал эльфа, – это вам с Блейзом в качестве презента. Гермиона увидела бутылку эльфийского из ограниченной коллекции и спрятала улыбку – только Драко мог отблагодарить за неоднозначную помощь таким неоднозначным подарком. – Вам должно понравиться, – сказал он Панси и подмигнул Гермионе, та покраснела. – Скажи мне, подруга, ты заплатила адвокату Рона? – задала она вопрос, чтобы сменить тему. – Откуда такая сыгранность? Забини фыркнула. – Я не буду отвечать на такие вопросы. – Так миссис Забини и выдала тебе профессиональные тайны, – с насмешкой в голосе протянул Малфой, затем мгновенно сменил тон на серьезный, – ты видела сегодняшнюю прессу, Панс? – Когда? Если ты уже забыл, я работала! – взвилась та. – Из Азкабана сбежало несколько пожирателей. Мы – предатели в их глазах, будьте с Блейзом осторожны, передай это Тео, Дафне и остальным. Гермиона никогда не видела такого испуганно-затравленного выражения лица у Панси. – Кто? Как? – Из нашего потока никого, старшие и совсем деды времен Гриндевальда, но… – Да, ты прав, я поговорю с Блейзом. А ты? – Я… – Драко пожал плечами и посмотрел на школьную подругу. – Я ограничиваю доступ сюда. Мэнор будет закрыт для всех, кроме тех, кто здесь обитает. Панси кивнула, одобряя его меры предосторожности, и быстро откланялась, а чета Малфоев осталась в комнате. Драко спиной почувствовал, что Гермиона собирается высказать ему все, что думает о произошедшем на суде. – Давай, отложим разбор полетов. Лучше выскажешься, когда подойдет мой… соучастник, чтоб не повторяться дважды, – попросил он жену. – А сейчас нужно заняться более важными вещами – принять Розу в род. Гермиона со свистом выпустила воздух, но послушно промолчала. – Листен, – позвал Малфой. Появившийся эльф склонился в поклоне перед обоими супругами. – Доставь Скорпиуса и Розу в зал. Домовик без единого звука растворился в воздухе. Драко посмотрел на Гермиону, увидел ее смятение и ободряюще улыбнулся. – Идем, – сказал он мягко, взял за руку и аппарировал в знакомое по церемонии помещение. Там уже находился домовик вместе со слегка перепуганными, но заинтригованными детьми. Гермиона подошла к детям и обняла их по очереди. Ей снова стало обидно, что Скорпиус прижался к ней в ответ, а Роза вроде как… перетерпела объятие. – Рози, – начала Гермиона осторожно, – чтобы с тобой не случилось ничего… – Принцесса, – перебил ее Драко, – ты хотела, чтоб вы с Скорпиусом стали братом и сестрой, как Джеймс и Ал. Так? Девочка нерешительно кивнула. – Я сейчас проведу несложный ритуал, и вы для магии станете родными, и мы с мамой сможем тебя защитить от всего защитой нашего рода. Ты согласна? Роза посмотрела поочередно на взрослых, эльфа и Скорпа. Все застыли, ожидая ее решения. – Я хочу кое-что для себя прояснить, – сказала она. В ее взрослых словах и интонациях было столько Гермионы, что и сама Гермиона, и Драко не смогли сдержать улыбок. Драко кивнул ей, поощряя любопытство. – То есть мы, несмотря на то что у нас разные мамы и папы, станем будто родные? Драко снова кивнул. – То есть, ты станешь будто бы моим папой, а мама будто бы мамой для Скорпи? – Будто бы, – ответил Драко, улыбаясь серьезности маленькой рыжей копии любимой женщины. – А я смогу видеться с папой? – Роза смутилась, глядя на Драко, и уточнила: – Со своим папой. – Конечно, – Малфой даже глазом не моргнул, и остался предельно серьезным, – только тогда, когда всех плохих людей, желающих причинить вам вред, поймают. Ты же помнишь, что с тобой произошло на днях? Роза кивнула, затем посмотрела на присутствующих и ответила развернуто: – Да, Драко Малфой, я хочу, чтоб Скорп был моим братом, чтоб мы… все были семьей. – Может быть немного больно, маленькая, – ласково проговорил Драко, положил руку девочки на родовой камень и накрыл своей. Роза вскрикнула, когда выступ оцарапал ладонь, Малфой приложил свою ладонь к тому же выступу, кровь Розы впиталась в камень вместе с его, камень вспыхнул и проступили руны. Глава рода соединил свою ладонь с ладонью названной дочери над светящимися знаками и что-то тихо пробормотал. Гермиона залюбовалась мужем и не сразу заметила как ладошка Скорпиуса скользнула ей в руку. Мальчик зашептал: – А можно я буду называть тебя мамой, крестная. В Гермионе поднялись все те чувства, что и пару дней назад, когда Драко озвучил идею-фикс сына, но посмотрев в серые как у Драко глаза, на лицо с чертами покойной Астории, она кивнула и осознала, что у нее большие проблемы – кажется, она разучилась отказывать Малфоям.