Глава 29
4 октября 2018 г., 03:43
Присутствующие обернулись к двери, чтоб увидеть возле нее бледную как полотно Джинни Поттер. Веснушки резали глаз, контрастируя с почти мертвенной белизной кожи. Она беспомощно переводила взгляд с Гарри на Гермиону, с Гермионы на Малфоя, с Малфоя снова на Гарри, но ни на ком не фокусировалась. Первым очнулся Драко. Он отправил в сторону двери стул, который практически подбил Джинни под колени. Второй пришла в себя Гермиона и бросилась к подруге, а Гарри так и остался стоять изваянием у стола.
– Предлагаю Обливиэйт, – пробормотал Малфой со своего места.
Гермиона с яростью повернулась к нему.
– Наложить на Джинни?
– Ей же самой будет спокойнее.
– Как ты можешь!
– Глазом не моргнув. Мы должны в первую очередь думать о…
– Я все еще здесь, – слабо произнесла помянутая. – Не нужно Обливиэйт. Я переживу. И никому не скажу. Просто… это… слов не подберу! Мерлин и основатели! У моего мужа общий ребенок с Нарциссой Малфой! Любовница моего мужа годится ему в матери! Мне нужно время на осознание.
– Каждому из нас оно понадобилось, – прошептала Гермиона. – Ты не единственная, для кого это… стало шоком. О ребенке не знал никто.
– Не то чтобы это было ее дело, – прошипел Драко, не пытаясь скрыть неприязнь в голосе.
– Гарри – мой муж, – напомнила все еще слабая, но гораздо более собранная Джинни.
Оценив способности супруги героического мальчика к диалогу, Малфой пошел в наступление:
– Хочу понять, что тебя вообще натолкнуло на мысль, что отец ребенка из пророчества – твой муж.
– В общем-то было достаточно тона, которым Гарри рассказывал мне обо всей этой ситуации… но… я получила анонимное письмо.
Присутствующие хором выдохнули.
– Сгорело после прочтения, так что не покажу. Всего строчка «У вашего мужа есть дочь. Доброжелатель.»
– Как давно пришло письмо?
– Вчера вечером. Сюда.
– Плохо. Очень плохо, – Драко сжал кулаки. – Непроверенные письма не должны попадать в мэнор. Задам дурацкий вопрос. Никто из присутствующих его не отправлял?
Присутствующие, как ни странно, вопросом не оскорбились, просто молча покачали головами.
– Жаль. Но попробовать стоило. Насколько проще было бы.
Он сам назначил себя председателем на этом несанкционированном собрании посвященных.
– Уизлетта, я все еще предлагаю Обливиэйт. Меньше знаешь, крепче спишь.
– А потом на тебя напали, и ты не знаешь по какой причине.
– Тоже верно, – неохотно согласился Драко. – Почему-то некие личности, которые, придется признать, на шаг впереди нас, сочли, что тебе нужно быть посвященной в это дерьмо. Не понимаю, зачем.
– Я вообще-то шла сказать, что согласна сходить под оборотным в Министерство.
– Не может быть и речи, – подал голос Поттер. – Теперь это опаснее во много раз.
– Да, не стоит, раз уж ты в курсе всего, Джиневра, – Малфой с трудом выдавил ее имя, – из тебя могут выудить ненужную информацию.
– Раз Джинни получила это письмо, информация, которую она может предоставить, уже им известна.
– Им? Вы забываете, что за… ребенком охотятся разные… личности. Кто именно счел необходимым поставить в известность супругу Поттера, мы не знаем.
Бывшая Уизли посмотрела на Малфоя с возмущением.
– Ты считаешь, что я ничего не умею? Если я провела последние годы, занимаясь детьми, это еще не значит, что я перестала быть сильной ведьмой.
– Ты знакома с окклюменцией? Можешь держать разум закрытым?
– Нет, но не допустить к своей голове, можно и более приземленными методами.
– Это опасно.
– Все опасно. Быть на моем месте или на месте моих детей тоже опасно.
– Поэтому вы тут.
Джинни кивнула и с вызовом посмотрела на всех.
– Мы-то тут, но что-то мне подсказывает, что и ТУТ становится опасно.
– Поэтому, вместо того, чтобы куда-то отправляться, ты должна оставаться в мэноре и… следить за детьми, – попробовала воззвать к разуму бывшей золовки Гермиона, и добавила тихо, – мне будет спокойнее.
Миссис Поттер прервала ее монолог:
– Уж простите, господа и дамы, но я должна побыть одна. Переварить… новости. Кикимер! – Старый эльф склонился перед хозяйкой. – Перенеси меня в мою комнату.
– Все равно оптимальное решение – Обливиэйт, – под нос себе пробормотал Малфой, когда Джинни с домовиком растворились в воздухе. – Она много знает и слишком… порывиста, как все Уизли. Она как магловская бомба замедленного действия. Не берусь предсказывать, что она может выкинуть.
– Я боюсь, что она все-таки пойдет в Министерство, – тихо сказала Гермиона. – Мне кажется, что Джинни угнетает то, что ее считают заурядной домохозяйкой, и она попробует изменить мнение о себе.
– У нее нет моих волос, – пожал плечами Поттер.
– Ой ли, – фыркнул Драко, – они есть везде, где ты их из себя выдираешь, а ты их выдираешь из себя постоянно.
– Поэтому, – Гермиона не дала очередной мальчишеской перепалке сбить себя с мысли, – нужно запретить эльфам выдавать ей оборотное.
Пока Малфой отдавал распоряжение домовику, Гермиона повернулась к Гарри. Он по-прежнему находился в прострации.
– Гарри, ознакомься, пожалуйста, – ведьма протянула Поттеру пергамент с переводом легенды.
– Моя дочь слепая? – с ужасом отпрянул от страницы тот.
– Это все, что ты вычитал? – злобно бросил Малфой. – Кажется, я тебя переоценил, очкарик. Думал, может ты найдешь что-то, упущенное нами.
– Я вот о чем думала, мальчики, – начала Гермиона, игнорируя реплику Драко. – Я работала в Отделе защиты магических существ, работала в ОМП и никогда не слышала про экстремистские организации, состоящие из представителей магических рас. Из тех, кто, – она продекламировала тезис из закона, – равные в магии с людьми, но отличные внешне. Когда я начинала работать в Отделе защиты, мой предшественник глумился, что я не тех и не от тех защищаю. Я сочла это предвзятостью, характерной для всех чистокровных, сейчас не знаю, что и думать. Гарри, скажи мне как аврор спецотдела, таких организаций не существует или информация о них просто засекречена?
– Ты хочешь сказать, что никогда не интересовалась этим вопросом? – Драко в удивлении вскинул бровь.
– Думала, что магическим народам подобное не свойственно, – огрызнулась она, а затем, сменив гнев на милость, объяснила: – Ну вспомни войну… кроме дементоров, которые есть порождение тьмы, великанов и домовиков Хогвартса никто не примкнул ни к одной из сторон, кентавры вступили в битву после того, как их потревожили в их владениях, а гоблины, вейлы, водяной народ наблюдали за нашими разборками, не вмешиваясь.
– Ага, тихо надеялись, что мы самоликвидируемся, – хмыкнул Драко.
Гарри собрался с мыслями, клятва аврора не позволяла предоставить подруге много информации, но кое-что он вполне мог рассказать:
– Организации есть. Точнее были. Но такое... Несерьезно. А с тех пор, как ты сменила подход, и магические народы смогли добиваться равных прав на законных основаниях, количество провокаций уменьшилось. Тебя за то и называли уникальным политиком, что сумела обуздать их. Подробностей рассказать не могу, как и о деле бывших коллег твоего мужа, но в последнее время они… затаились.
– Не уверен, что дело в изменении подхода к проблеме волшебных существ, Поттер, – подал голос Драко.
– Вот и я о том! – поддержала Гермиона. – Может, это затишье перед бурей. Пророчество похитили из Отдела Тайн, мы точно не знаем, когда это произошло и кто это сделал. Возможно, они просто знают про грядущие перемены, и что сами могут стать причиной этих перемен. Мерлин, как в наше время можно так верить в старую легенду и невнятное пророчество?!
– Фанатиков хватало во все времена. Вспомни Волдеморта и пожирателей, – пожал плечами Гарри.
– Все это, конечно, хорошо, но давайте, будем разбираться в причинах и следствиях тогда, когда Нарцисса и ее дочь будут в безопасности. У нас сегодня осталась одна попытка. Более двух раз в сутки зелье Поиска принимать нельзя. Вся надежда на тебя, Поттер. От магии вейл мы защищены, а с остальным разберемся походу.
– Меня другое смущает. Зачем Нарциссе с дочерью защищаться? Они в курсе, что их ищут?
– Гермиона, мы сейчас снова увязнем в гипотезах. Время идет! – поторопил Гарри.
– Но если мы потерпим фиаско, придется ждать не менее двадцати четырех часов, чтоб повторить попытку! – не унималась подруга.
– Давайте без «если»! - вспылил Малфой.
– Драко, – нехорошее предчувствие кольнуло Гермиону, – дети с Брэгшотом?
– Если ты забыла, то и у Розы, и у Скорпа есть твои заколдованные галлеоны. Можешь поинтересоваться, как у них дела в любой момент времени.
Гермиона сжала монетку и спросила детей, чем они занимаются. Ответы пришли почти сразу, «рисую» и «учимся». Почему-то это ее не успокоило, как бы Гермиона ни старалась убедить себя, что все в порядке.
– Жаль, что мы не поставили щит, – пробормотала она.
Драко сжал ее плечи и заглянул в глаза.
– Мэнор закрыт, никто не сможет проникнуть на территорию кроме тех, кого я допустил.
– Да, но кто-то прислал письмо Джинни! – стоило Гермионе проговорить это, как ее буквально сбило с ног волной ужаса. Она открывала рот как рыба, пытаясь вдохнуть, но ничего не получалось.
– Анапнео, – она услышала заклинание, затем ощутила руки Драко на плечах. Шум крови в ушах все еще мешал воспринимать реальность всеми рецепторами. В губы ткнулся край флакончика.
– Пей, – скомандовал Малфой, и она даже не попыталась ослушаться. Руки Драко на ее плечах подрагивали, в глазах был испуг, но заговорил он ровным успокаивающим тоном, только вот неясно, кого он успокаивал – ее или себя: – Это все от того, что слишком много нервных ситуаций за последние дни. Давай, ты останешься тут, мы с Поттером… постараемся не поубивать друг друга.
– Нет, – после зелья стало лучше, она твердо посмотрела на мужа и на друга, – я пойду с вами. Мало ли что еще может случиться? Никто из вас не знает магию зарегистрированных в Британии волшебных народов так, как я. Неизвестно как вы оба отреагируете, если… у нас получится. Все хорошо. Дети под присмотром эльфов, учителя и Джинни. Это просто… просто… паническая атака.
Она умолчала, что панической атаки такой интенсивности не случалось с ней никогда. Да и две панические атаки в день, пожалуй, перебор даже при обилии поводов для нервозности. Не стоит обоим переживающим за нее мужчинам об этом знать. Малфой все еще не отводил от нее подозрительного взгляда и не убирал рук с ее плеч.
– Все нормально, – она честно старалась сложить губы в улыбку. – Я не собираюсь падать.
Драко, не убежденный, но слегка успокоившийся, отпустил ее и повернулся к аврору.
– Поттер, ты за полтора часа не забыл, что должен сделать? Принимаешь зелье, смотришь в пирамиду, думаешь о Нарциссе. Думать нужно не только как сопливому влюбленному пацану о предмете… вожделения, – губы лорда Малфоя скривились в отвращении, – но и как наследнику Блэков о части рода. Попробуй, может обойдемся без препятствий. Зови эльфа, чтобы был готов.
– Кикимер, – наследник Блэков щелкнул пальцами, но домовик не появился, – Кикимер, – снова позвал Гарри с тем же успехом.
Три человека в кабинете нервно переглянулись, но раньше, чем они успели обменяться репликами по поводу пропажи, старый эльф появился перед хозяином, подметая ушами пол.
– Простите за промедление, сэр, выполнял приказ мисс Джинни.
Гермиону снова передернуло от плохого предчувствия.
– Ну что, – нарочито воодушевленно выпалил Гарри, – я готов. Пробуем снова.
***
Джинни Поттер уже битый час сидела на кровати, подобрав под себя ноги, и смотрела в одну точку. Со стороны могло показаться, что женщина находилась в прострации, но это было не так, она напряженно думала, вспоминала, анализировала. Оглядываясь назад, силилась понять, когда все пошло наперекосяк, где ошиблась. Когда юная мисс Уизли принимала предложение почти такого же юного мистера Поттера, у нее не было сомнений в том, что их ждет «жили они долго и счастливо» и небо в единорогах. Жених смотрел на нее как на самое большое сокровище в своей жизни, и Джинни таяла под его восхищенным взглядом. Она пообещала себе, что посвятит жизнь тому, чтобы сделать его счастливым. Может, именно это было ошибкой? Она отдала Гарри всю себя. Тогда, двенадцать лет назад, ее личные устремления казались такими неважными по сравнению с задачей создать идеальные условия для героя магической Британии. Для своего героя. Может, им стоило еще немного подождать, проверить свои чувства временем? Но кто думает об этом в восемнадцать-двадцать лет? Они были молоды, горячи и счастливы. Ведь были же! Несмотря на то, что за спиной была война, а может, именно поэтому. Они торопились жить. Когда все пошло гиппогрифу под хвост? Может, когда родился Джеймс? Нет, Гарри был по-настоящему рад первенцу. Поэтому, когда Джинни заметила неладное, она не придумала ничего лучшего, чем удержать мужа вторым ребенком. Но почему это неладное случилось? Ведь она старалась, лезла из кожи вон, чтобы сделать семейную жизнь похожей на сказку: бросила свою спортивную карьеру, родила сына, окружила мужа уютом, старалась предвосхищать любое его желание. Только после рождения Ала она позволила себе снова стать собой, не пыталась больше обуздать свой нрав, чтобы Гарри было комфортно, перестала сдувать с него пылинки и начала смотреть на него не как на небожителя, а как на обычного мужчину. И год от года этот мужчина вызывал в ней все меньше обожания и все больше раздражения. Нет, она все еще любила его, но сама эта любовь претерпела изменения, стала более земной, что ли. И все это произошло уже после эпизода, который едва не стоил миссис Поттер семейного счастья. Что тогда, что сейчас у Джинни не было ответа на вопрос, почему Гарри потянуло к другой женщине. Она перестала быть красивой? Нет, первая беременность почти не отразилась на ее фигуре, и все в один голос говорили о том, что Джинни Поттер после родов расцвела. Ему не хватало перчика в интимной жизни? Опять мимо, Джинни не была холодной или закрепощенной, им было хорошо в постели. Так что же привлекло Гарри в даме, старше его на целую жизнь? Тогда, в страшном 2002-м, пытаясь понять, кто является любовницей мужа, миссис Поттер даже мысли не допускала о таком раскладе! Первой подозреваемой, конечно, стала Гермиона, но… было достаточно понюхать подругу (да-да, она опустилась до такой мерзости!), чтоб убедиться, что от Гарри пахнет не Грейнджер. Джиневра возобновила посещение скучных приемов, где не появлялась со второй половины беременности Джеймсом и весь первый год после его рождения, старалась перехватывать взгляды Гарри, когда тот смотрел на других девиц, но ничего подозрительного не замечала. Видимо, ее ошибка была в том, что она не обращала внимание на старшее поколение. Да и как могло такое прийти ей в голову? Что есть в Нарциссе, чего нет в ней? Имеет ли смысл искать ответы на эти вопросы? Нет, – честно ответила себе Джинни, – прошлое нужно оставить в прошлом. Разве что-то изменилось от того, что она знает имя любовницы мужа? Нет. Ведь она все это время знала, что в сердце Гарри живет другая. Намерений отпускать его в чужие объятия у нее как не было, так и нет. Джинни в девичестве Уизли не привыкла сдаваться без боя. Если она один раз смогла вернуть мужа, она повторит это. Ради детей, ради себя. Ради него, даже если он этого не признает. И начнет с того, что докажет всем, Джиневра Поттер – не какая-нибудь никчемная домохозяйка, а волшебница, с которой стоит считаться. Она сделает то, о чем ее попросил Гарри. Невероятное возбуждение овладело рыжей ведьмой, такого прилива адреналина она не испытывала уже много лет. Джинни вызвала малфоевского эльфа, приставленного к ней и детям, и попросила принести флакон оборотного зелья. – Не велено! – пропищало существо и сжалось под убийственным взглядом женщины. Вот сволочи, они сочли, что она не сможет справиться с задачей! Но не учли один момент, Джинни – не так проста, как они думают. – Кому не велено? – спросила, стараясь сдерживать буйный уизлевский нрав. – Домовикам мэнора, – без задней мысли ответил эльф. – Свободен, – отпустила Джинни прислужника, подождала, пока существо растворится в воздухе, и снова щелкнула пальцами, – Кикимер. Старый блэковский домовик появился мгновенно. Через две минуты миссис Поттер сжимала в руках заветную фляжку, а Кикимер срочно аппарировал на зов хозяина. Она аккуратно вынула из-под ногтей результаты недавнего рукоприкладства и сняла с подушки пару черных жестких волосков. Все добытое стряхнула в зелье, чтоб наверняка… Жижа забурлила и успокоилась. Кажется, можно пить. Ах да… Ведьма подняла палочку и пробормотала: – Акцио форма! Из гардеробной вылетела аврорская мантия, это ли не знак, что удача на стороне миссис Поттер? Гарри не всегда одевался в цивильное по выходным. Рыжеволосая женщина усмехнулась и отхлебнула из фляги.***
Гарри Поттер приземлился возле бетонного столба. Совершенно магловского бетонного столба, который являлся опорой для высоковольтного кабеля. Совершенно магловского высоковольтного кабеля. Стоило только этой мысли сформироваться, как его окружил уже знакомый лес, подернутый холодным туманом. Гарри стиснул в руке артефакт, выданный Малфоем, и неприятный пейзаж исчез, мигнув напоследок. Аврор огляделся, не выпуская оберега из руки, лес сделал еще несколько попыток окружить его, но изображение пропадало, как неисправная голограмма. Хлопок за спиной обозначил, что он теперь не один в этом месте. Поттер снова окинул взглядом пространство вокруг. Столб стоял у проселочной дороги, ярдах в пятидесяти впереди угадывались очертания аккуратного коттеджа. Видимо, за ним следовал еще один. Он было дернулся туда, но… понял, что его не тянет в ту сторону. – Гарри, соберись, почувствуй, куда нам двигаться, – напутствовал из-за спины высокий голос подруги. Поттер закрыл глаза, вспомнил Нарциссу, нежную, хрупкую, такую… необходимую, и ощутил направление, будто в его тело встроили компас. – Сюда, – сказал он, и быстро пошел по тропинке, которая отходила в сторону от дороги и терялась в зарослях, петляя среди высокого бурьяна. Драко и Гермиона побежали следом. Спустя несколько минут тропа вывела к другой дороге, которая шла параллельно первой. Здесь не было электрических столбов, только указатель с надписью «Роузбушхолл» и стрелкой. Будто во сне Гарри повернулся туда, куда она указывала. Ярдах в ста впереди угадывался витой забор, за которым белели стены особняка. С того места, где они стояли, были видны оплетенные плющом колонны и металлическая крыша. – Неужели так просто? – ко всем и ни к кому обратился Гарри. Ноги будто прикипели к месту, где он стоял. – Пошли, проверим, – ладошка Гермионы легко легла ему на плечо.***
Гарри Поттер неуверенно шагал по атриуму Министерства магии. Атриум был пуст, желающих проводить на работе вторую половину субботы, когда на улице стоит погожий майский день, не наблюдалось. Незаметно посматривая на указатели, глава СО Аврората подошел к лифтам и спустился к отделу Тайн. Едва он вышел из лифта, в гулкой тишине коридора раздались шаги. Поттер замер и потянулся к палочке. – Мистер Поттер? – раздался из-за спины неприятный каркающий голос. – Вы по вопросу лишения допуска? Это ко мне. Ромул Серкис, исполняющий обязанности главы подотдела 3Р/12 к вашим услугам, мой кабинет третий слева. Аврор нервно кивнул. Собеседник пристально посмотрел на него, хмыкнул и двинулся в указанную сторону. Будто против воли Гарри пошел за ним. – Входите! Не стесняйтесь, – неприятно улыбнулся невыразимец, пропуская гостя вперед, тот словно под гипнозом прошел в помещение и не успел даже поднять палочку, когда сзади раздалось: – Легилименс! А дальше была только боль. Голову будто выворачивали наизнанку, раскроив черепушку наискось, пытаясь вынуть из нее что-то, что-то… чего в ней не было. Хотелось выцарапать эту боль из себя, просто достать через темечко все, что разрывалось и взрезалось внутри под воздействием неимоверной силы, ощутить пустоту в черепе, оторвать голову от шеи, что угодно, только бы прекратилась эта пытка. Когда показалось, что еще секунда и мозг просто не выдержит, боль взметнулась оглушающим крещендо, и навалилась блаженная темнота.
