За рамки, или Новое пророчество

***

Голос звал его по имени. Он точно знал, это его имя и голос ему очень важен, но выбраться из липкого забытья эти знания не помогали, и он опять проваливался в ничто. В голосе звенели слезы, и ему казалось, он может что-то сделать, чтоб обладательница голоса (это ведь женщина, правда?) не расстраивалась, но не понимал, что именно, и снова отчаливал туда, где не было никаких звуков и ощущений.

***

Голос, который он услышал в свое следующее посещение мира живых, вызывал раздражение. – Гермиона, где Нарцисса? Что, мать твою, произошло! – оба произнесенных имени в отличии от голоса были ему приятны, но что-то во фразе заставило напрячься. Он не успел понять, что было не так, и потерял связь с реальностью.

***

Он будто бы разобрал слово «библиотека», сказанное со знакомой интонаций, почему-то это заставило его улыбнуться, прежде чем он снова куда-то уплыл.

***

Он проваливался все глубже и глубже, субстанция вокруг становилась гуще, что-то стискивало грудь, что-то наполняло легкие, это, наверное, было мучительно, но чувства подводили. Почему-то он знал, что впереди ждет освобождение, просто нужно провалиться еще глубже. А потом пришла боль. Мощнейший поток адского пламени или кислоты, зародившийся на кончиках пальцев левой руки, медленно, но неотвратимо пополз вверх обгладывая кожу и растворяя кости, достиг локтя и стал подниматься выше, вот жидкий огонь поглотил плечо и окатил шею, отдаваясь в зубы и скулы, и сместился вниз на грудь. Через мгновение эти муки показались детской щекоткой по сравнению с ощущениями, возникшими в двух точках – под левой грудью и на безымянном пальце. Когда он понял, что еще чуть-чуть и просто умрет, все прекратилось. В теле была слабость и ломота, как после жара, конечность, которая только что плавилась от боли (фантомной или реальной?), онемела. Разум был чистым, и удержание себя в сознании не требовало усилий. Он открыл глаза и… не увидел ровным счетом ничего.

***

Драко зажмурился и шумно вдохнул, снова распахивая глаза, картинка была нечеткой из-за того, что их застилали слезы, но она была. Окончательно проморгавшись, он осмотрел помещение, в котором очнулся, и встретился взглядом с перепуганной Гермионой. Внимание привлекли ее руки – у нее была дурацкая привычка по-детски заламывать пальцы, когда нервничает, но сейчас Гермиона не хватала себя за костяшки и не тянула их, она сидела на стуле возле его кровати, белая как мел, вцепившись в свое обручальное кольцо. Ведь это не может быть то, о чем он подумал? Последнюю фразу он произнес вслух. – Я не знаю, о чем ты подумал, – голос звучал виновато, что добавляло баллов нелепому объяснению произошедшего, которое сформировалось у него в голове. Нелепому же? Она не могла! Это слишком… слишком. Но разве для Гермионы в девичестве Грейнджер существует понятие «слишком», если речь идет о благополучии близких? Вот только обращение к родовой магии и древним ритуалам не ее стиль, Гермиона – прагматик до мозга кости, наиболее рациональная волшебница из всех, кого он знал, и она бы не стала, точно не стала, полагаться на старые легенды, когда на кону… А что, собственно, на кону? В ушах стоял легкий гул, в голове – туман, попытки воссоздать в памяти недавние события проваливались одна за другой, руку по-прежнему неприятно подергивало, а палец с кольцом онемел. Драко перевел на него взгляд, кольцо выглядело так, будто металл, из которого оно отлито, недавно был жидким. Да, похоже он не ошибся в своих предположениях. – Дерьмо! – подвел итог своих умозаключений Малфой. Гермиона держалась стойко, только подрагивающие губы и неестественная бледность свидетельствовали о том, что ей приходится прилагать для этого титанические усилия. – Что ты наделала? Она упрямо вскинула подбородок и посмотрела Драко в глаза попробуй-докажи-что-я-не-права взглядом. – Ты умирал. – Что? – Ты. Умирал. Я только-только уговорила себя, что не имею права делать то, что я все-таки сделала, как Кикимер сообщил, что… ты не дышишь. Нам бесконечно повезло, что Гарри зашел проверить твое состояние! – Еще скажи, что я ему обязан жизнью. Как ты узнала о ритуале? – Библиотека! – интонацией она дала понять, что его вопрос – несусветная глупость. – С чего ты стала искать… Он вспомнил, что она задумывалась о кольцах и легенде. Зачем он вообще рассказал об этом, кто его тянул за язык! Хотел отвлечь, поделиться красивой историей, ведь старинные магические артефакты были их общей страстью, да и, чего греха таить, слегка реабилитировать Малфоев-пуристов в ее глазах. Но неужели не ясно, что легенда – только верхний пласт. Она бы не успела досконально изучить возможности феде, потому что короткие заметки и упоминания о подобных артефактах рассеяны в огромном количестве книг. Кстати, сколько времени прошло и что с ним случилось? Он задал оба возникших вопроса. – Несколько часов, – лаконично и сухо сообщила Гермиона, – ты был без сознания, ни Эннервейт, ни Анапнео не действовали, мозг недоступен. – Ты понимаешь, что натворила? – в нем начал закипать гнев, на обстоятельства и на свою совершенно безбашенную жену – он всего несколько часов был в беспамятстве, а она воспользовалась сложным родовым ритуалом с плохо изученными последствиями. – Ты понимаешь, что обрекла себя… Если со мной что-то случится… – Вот и береги себя. – Дурочка, меня подозревают в дракл знает чем, если меня приговорят... – Дополнительный стимул выкрутиться. – Ты знаешь, что я плод близкородственной связи, с такой генетикой я вряд ли буду жить долго, если… – Считай, я тебя замотивировала долго жить! Какова шельма, на все у нее заготовлены ответы! Драко почти завыл от бессилия – невозможно смириться с тем, что она пошла на такое ради него. Он понял, что взорвется, если не даст выход ярости. – И это ты меня обвиняла в том, что я действую без оглядки на других? А что, если я против? Я этого не хотел! – Не знала, что ты хотел умереть! – бесстрастность тона давалась Гермионе все хуже и хуже. – Такие вещи не решают вот так, ты не имела права! – Прекрати орать! – кажется, чувство вины испарилось, теперь она тоже пылала гневом. – Если бы мне еще раз пришлось выбирать между твоей жизнью и моральными дилеммами, я бы выбрала твою жизнь. – Ты невозможная… – Нужно было думать прежде, чем предлагать мне выйти за тебя! – Ты считаешь, что я жалею?! – А будто бы нет! – Ты совсем очумела... – аргументы закончились и он резко, так что потемнело в глазах, сел на кровати, она в этот же момент подалась навстречу. Было неясно кто первый кому впился в губы. Они никогда не целовались так агрессивно – сталкиваясь зубами и деснами, вжимаясь друг в друга как два сильных разнозаряженных магнита. Драко повалился на кровать, утягивая за собой Гермиону. Желание расплавленной ртутью растеклось по венам у обоих. Ни один из них ни разу не чувствовал такой необходимости в слиянии с другим человеком. Казалось, они сейчас срастутся, проникнут друг другу в мясо, нет, еще глубже, соединятся костями, рождая новое невиданное доселе существо. Каждое прикосновение кожи к коже, губ к губам, губ к коже, каждое мышечное сокращение, каждый вдох и выдох рождали импульсы невозможной интенсивности, мощнее, чем могло выдержать слабое человеческое тело. Ни он, ни она не контролировали своих действий, существовали только шум крови в голове, гудение мощной магии вокруг и два тела как одно большое нервное окончание. Кажется, они кричали, кажется, что-то рядом взорвалось. Все это было там – вне. Лежа рядом, периодически вздрагивая от остаточных разрядов магии и пытаясь заново научиться дышать, они тщетно старались осознать произошедшее, понимая, что и под прицелом палочки не воспроизведут в памяти ни единой секунды от поцелуя до настоящей минуты. Мерлин, они же в магловском доме, и тут где-то рядом Ал, Джеймс и Кора! – Не знаю, что это было, – выдохнула Гермиона, когда смогла снова издавать связные звуки, – но это… – Ритуал потребовал завершения. – То есть… – Ты по сути нас заново поженила, теперь наш брак… состоялся. – Но чтобы так… – Ты сама подключила сильную родовую магию. – И не жалею! – Я тоже... – мечтательно протянул Драко. – Я не об этом! – возмущенно зашипела Гермиона и закашлялась. Кажется, у нее сорван голос. Она взглянула на насмешливо приподнятую белесую бровь. Обладатель брови снова сложил губы в ухмылку и лениво пробормотал: – Пожалуй, это стоило… пережить. – Пожалуй, – согласилась волшебница, и добавила, – но я совру, если скажу, что хотела бы повторить. – Да, как-то... слишком... – Драко притянул ее к себе, прикрыл веки и зарылся носом в ее волосы. – Тебе не понравится то, что я скажу, но считай, что сейчас с нами были все, кто носил эти кольца раньше. – Что? – На таких артефактах остаются отпечатки личностей предыдущих владельцев, а когда их мощь усиливается ритуалом... Это я на всякий случай рассказываю, если меня не будет рядом, когда ты снова захочешь использовать что-то родовое малоизученное. Думаю, урок ты усвоила. Она застыла с непередаваемым выражением лица, Драко решил сменить тему, раньше, чем она начнет анализировать сказанное им и доведет себя до нервного срыва: – Что произошло до того, как… Малфой моргнул и увидел перед собой темноту, он в ужасе зажмурился, прежде, чем снова посмотреть на мир, и, как и в прошлый раз, это помогло. – Чертовщина какая-то! – пробормотал сквозь зубы. – Что такое? – лицо слегка отстранившейся Гермионы выражало искреннюю тревогу. – Второй раз уже. Открываю глаза – ничего не вижу, закрываю и открываю опять – все нормально, – Малфой собрался уже прокомментировать, что это может быть очередным нигде не упомянутым последствием повторного обмена кольцами, но в последний момент передумал. Гермиона изучающе посмотрела на него. – Ты ничего не помнишь? Драко снова напряг память, на этот раз пережитое несколько часов назад появилось сразу, будто кто-то сдернул с воспоминаний плотную завесу. Вот он влетает в комнату сестры и видит Розу на подоконнике... Вот Кора самодовольно улыбается... Попытка Империуса, дикая боль, какие-то обрывки картинок и опять боль... Малфой с ужасом повернулся к жене. – Роза! Я не смог ее защитить! – С ней все в порядке, я успела. – Что с Корой? – Подобие магической комы, к ней вызвали целителя Джинни, он ее осмотрел, сказал, что организм закрылся, чтобы восстановиться. – Я обещал защитить Розу и не смог! – кажется, кто-то решил насладиться сеансом самоистязания. – А я обещала защитить Нарциссу и не смогла. Гермионе было непросто произнести это вслух, но ожидаемого эффекта достигла – Драко отвлекся от мыслей о собственной никчемности и вскинул испуганные глаза. – Что с ней? – Она жива, здорова… только… это длинная история. – Мы торопимся? – Вообще-то да. У нас много дел. Даже не знаю, с чего начать… – Давай по порядку, – он обнял Гермиону за плечи, уложил ее голову себе на сгиб шеи и почти промурлыкал. – Так я готов слушать тебя вечность. – Все очень серьезно, – она попыталась приподняться, чтобы заглянуть Драко в глаза, но передумала и все-таки улеглась на предложенное место, затем подробно рассказала о разговоре с хранителем изначальной магии и повинилась, что его мать обошла ее с помощью оборотного, а она даже не поняла, что произошло, пока дома Камилла не приняла свой облик. Малфой крепко задумался, слушая ее рассказ. – Никогда не слышал о таких существах. Не могу обосновать, но мне кажется, нужно ловить Флитвика. Зуб даю, он знает гораздо больше, чем говорит, как минимум, знает про твоего нового знакомого. С его помощью мы можем пробовать разыскать мать. Сначала поговорю с мелкой эльфийкой, возможно, мне она не сможет отказать, если не получится с ней, нужно пробовать добраться до старины Филиуса. Гермиона расслабленно кивнула, именно этого ей не хватало – манеры Драко рассуждать, его спокойной уверенности. Рядом с ним возникало ощущение, что все под контролем, пусть ложное, но такое манящее. – Я знаю, о чем ты думаешь, не идеализируй меня. – Началось! – В свое время я не пошел на то, что ты сегодня так отчаянно и не задумываясь о последствиях провернула. Она вопросительно вскинула брови. – Гипотетически я мог с помощью подобного ритуала продлить дни Астории. – Но ведь у вас была другая пара колец. – Радость моя, ты как маленькая. Есть принцип решения магической задачи. Подставляем другие величины, и… вуаля. Я мог это сделать, но не рискнул… Смалодушничал. – Драко, ты… – Сейчас ты будешь пытаться меня оправдать перед нами обоими. – Ну, видишь, как ты меня хорошо изучил. – Так вот не надо. Я испугался, что это не облегчит состояние Тори, что она будет жить и мучиться, а если мы разделим судьбы, то и я тоже, и что ей осталось всего ничего, и, даже разделенного на два выйдет мало каждому. Самооправдывался, что Скорпа некому будет поставить на ноги, но ведь ты бы его не бросила. – Прекрати! – теперь в голосе Гермионы звенела сталь. – Так ты можешь заколдовать другие кольца по этому принципу? – Гарри Поттер вошел в дверь без стука. Гермиона плотнее прижалась к Драко, стараясь спрятать за ним свой полуразобранный вид и одновременно натянуть на себя хотя бы простынь. – Поттер, охренел? – Малфой задвинул Гермиону за себя, – тебя не учили стучаться и не подслушивать? Ах, да, некому было. – Сука, ты, Малфой, – не меняя тона сказал Гарри. – Не до манер. Вы тоже не сильно о манерах думали с полчаса назад. Гермиона покраснела до корней волос, Драко от того, чтобы встать и двинуть в челюсть народному герою, удерживало тело супруги, льнущее к нему, запутавшаяся в ногах простынь, мысль о том, как нелепо он будет выглядеть полураздетым напротив Поттера, и слабость. – Выйди! – удивительно спокойно сказал он. – Мы сейчас приведем себя в порядок и поговорим. Жди нас в столовой. – Гарри, ты оставил Розу, Скорпа и Камиллу в мэноре одних? – Не одних, с эльфами! Гермиона судорожно соображала. Разыгравшаяся паранойя не позволяла полностью доверить детей домовикам, можно было забрать в мэнор Джеймса и Альбуса и поговорить там, но тогда Кора останется совсем одна, так нельзя, значит, нужно переместить всех сюда, хоть у Розы наверняка теперь с этим домом связаны не самые приятные воспоминания. – Гарри, – она старалась говорить ровно, будто ничего странного в том, что друг уже не в первый раз застал ее в такой неоднозначной (или однозначной) ситуации, не было. – Пусть Кикимер перенесет тебя обратно в мэнор. Забери Скорпа, Розу и Милу и аппарируй сюда. – Слушаюсь, госпожа начальница, – козырнул Гарри с намеком на иронию. Но в целом выглядел он вялым и апатичным, видимо его до сих пор не отпустил сплин, возникший из-за письма. Нужно ли показывать письмо Драко? У Малфоя непростые отношения с матерью, а там… но он лучше всех знает Нарциссу, и может увидеть между строк то, что просмотрела она сама. Как только Поттер вышел Гермиона заметалась по комнате, собирая разбросанные вещи. Драко с улыбкой наблюдал за ней. – Где моя палочка? – спросил лениво. – Наверное в комнате Коры, – Гермиона отвлеклась от своего мельтешения и приманила искомое. Драко, получив палочку, не стал тратить силы и призвал детали своей одежды в постель, а затем и детали деталей, и сноровисто стал чинить разорванную рубашку магией. – Я в кабинет за письмом Нарциссы. Оно не очень… не очень приятное, но мне кажется, ты должен прочесть! – Гермиона сильно нервничала и не смотрела на мужа, проговаривая это. – Салазар, женщина, ты применяешь родовую магию высшего порядка, но вещи собираешь руками, как какая-то магла, между делом призываешь предмет из другого помещения, но за письмом собираешься отправляться сама! – Малфой щелкнул пальцами и отдал распоряжение явившемуся на зов Перки.

***

Когда Поттер вошел в столовую домика в Суиндоне, Драко как раз заканчивал читать эпистолярные упражнения матери. Увидев исписанные знакомым почерком листы, Гарри изменился в лице. Малфой смерил его холодным взглядом, а вот глаза стоящей рядом с мужем Гермионы лучились сочувствием и теплом. Ее поддерживающий и якобы понимающий взгляд почему-то дико раздражал – она не может нихера понимать. Поттер решил фокусироваться на Малфое. Стараясь говорить отстраненно, он спросил: – Так ты можешь создать кольца типа тех, что… – Зачем тебе? – Я решил. Хочу обменяться такими с Джинни, – если бы небо разверзлось, наверное его собеседники не выглядели такими удивленными, – ей становилось хуже. Лука со мной связался в то же время, когда ты перестал дышать. – Что с ней? – Она уже в порядке. Ну как? Вернулась к тому состоянию, в котором была до приступа. – Гарри, – Гермиона смотрела испытующе, – а как же Нарцисса? Поттер невесело усмехнулся. – А что Нарцисса? Ты читала письмо, я ее никогда не интересовал. Это была… благотворительность. Может, чувство вины перед отцом. Годрик! Я даже не думал… – Точно не думал, – подал голос Малфой. – Если бы подумал, то понял бы, что мать всеми силами пытается тебя от себя оттолкнуть. Гермиона сделала предположение, она и вцепилась в него. – Ты думаешь, это неправда? – Не знаю… Может, была школьная влюбленность в популярного парня, но чтобы серьезно... Какие-то чувства, пронесенные сквозь года? Нет, точно нет. – Слишком много Поттеров в твоей жизни? – мрачно ухмыльнулся Гарри. – Пожалуй. Не то чтоб я тебя отговаривал оставить мою мать в покое… Но кое-что в этом письме точно не соответствует действительности, – он с вызовом взглянул на Поттера, – знаешь, есть такой рецепт: взять немного правды и немного выдумки и смешать, чтобы выдать за правду всё. Думаю, знаешь. Больше ничего не скажу, делай выводы сам. – Я не стану навязываться, – пожал плечами Гарри. – Джин всегда была рядом. Мой выбор очевиден. Так ты сможешь что-то подобное воссоздать? – Гарри… – начала было Гермиона, но тот остановил ее движением руки. – Не надо. Все будет по-честному, я виноват перед женой. Таким образом хоть немного… заглажу вину. Если она выздоровеет, то сможет дать показания, и с Малфоя будут сняты обвинения. Мы узнаем, кто на нее напал. Ну и, наверное, я все-таки люблю ее. Когда был припадок… я понял, что никогда не прощу себя, если из-за меня с ней что-нибудь случится. – Не прощу, если что-нибудь случится из-за меня, и люблю – разные концепции, – философски изрек Малфой, забросив ногу на ногу. – Сказал знаток человеческих отношений, – фыркнул Поттер. – Я планирую сделать то, чего ты хочешь. В чем проблема? – Да ни в чем. Просто удивляюсь, какой ты легковерный и насколько запросто мать манипулирует тобой. – Я здесь не для того, чтоб ты оттачивал навыки психоаналитика! – Гарри вспыхнул, он и так долго держался на самом деле. – Я задал конкретный вопрос. Сможешь ли ты создать артефакт, который свяжет мою жизнь с жизнью Джинни, с помощью которого я смогу разделить с ней… – Дороги назад уже не будет. – Я не ребенок, я все понимаю. Вскинутая бровь Малфоя иллюстрировала его недоверие к последней высказанной сентенции. – Драко, – только сейчас оба мужчины поняли, что в последней части их разговора Гермиона не принимала участия. – Ухудшение состояния произошло у Джинни и у тебя, то есть у тех, кто стал жертвой ментальных атак наших оппонентов. Гарри... – Кора! – округлил глаза Поттер. – Брэгшот! – подскочил Малфой и со словами «я проверю состояние учителя» аппарировал с места. – Я к дочери! – сорвался Гарри. Выбегая из комнаты, он потянулся к карману. Гермиона увидела, что он достает сквозное зеркало. Драко вернулся первым. Обычная невозмутимость изменила ему. – Брэгшот мертв. Труп уже почти остыл. Гарри вошел в комнату, пряча глаза. Присутствующие готовы были услышать самое страшное. Гермиона уже стала корить себя, что не уберегла Корнелию и теперь они не смогут спасти Нарциссу, и пророчество сбылось, а это значит… – Кора без изменений, – Гарри прервал сеанс самобичевания подруги. – Но меня вызывают в Аврорат. Нашли труп министерского работника. – Кто? – Гермионе с трудом удалось протолкнуть короткое слово сквозь сведенные губы. На подсознательном уровне она уже знала ответ. – Блейз Забини. Мне жаль! – прошептал Гарри.