За рамки, или Новое пророчество

Гарри пристально смотрел на нее. Гермиона опустила взгляд и придвинулась к Драко к поисках поддержки. – Так Нарцисса хочет уйти? – попробовала она увести разговор в сторону. – Да, к маглам. – Нарцисса? К маглам? – брови Драко взлетели на лоб. – Ей привиделось страшное… Она попробовала защититься, получилось что-то вроде стихийного выброса. Она договорилась с целителями, чтоб ее магию… – Заблокировали, – прошептала Гермиона. – Да. Ты знаешь о такой процедуре? – Читала, – ни один из присутствующих мужчин не улыбнулся стандартному Гермионскому ответу, слишком уж неприятной была тема, – и хотела сама предложить. Показано при проблемах с психикой, чтобы волшебник не наделал беды вокруг себя и с собой. Магия без контроля разума опасна! В пятнадцатом веке Аделина Ковентри, обезумевшая после того, как ее дочку, слишком маленькую, чтобы защититься от огня, сожгли на костре маглы, аппарировала в церковь, где шла праздничная служба, запечатала ее изнутри и самовозгорелась. Вместе в ней погибли почти все жители деревни. В начале девятнадцатого века Альберт Миллер – маг, экспериментировавший с астральным, после очередной неудачи бросился со скалы. Когда он разбился, всплеск магии развалил несколько строений в близлежащем городке. Это самые масштабные происшествия. Или возьмем всем известный случай, Ариана Дамблдор… – Гермиона, сейчас не время для лекций! – раздражение Поттера тоже грозило обернуться стихийным всплеском. – Подожди. Я к чему… В начале двадцатого века катаклизмы, причиной которых стал сильный магический выброс, были рассмотрены Катрин Дега. Она систематизировала данные, и целый раздел ее труда посвящен вот таким случаям, когда причина в психической нестабильности. Именно Катрин разработала методику, о которой ты говоришь. Разумно со стороны Нарциссы пойти… – Разумно? Отказаться от волшебства и уйти в мир, где даже не бывала?! – взорвался Гарри и в соседней комнате тоже что-то взорвалось. – Вот видишь? А ведь ты всего лишь вспылил! – заговорила Гермиона своим не-пытайся-меня-переспорить тоном, чем довела почти до потери контроля. – Нарцисса жила неподалеку от маглов. Она общалась с Андромедой, она сможет освоиться. – Освоиться?! Она уверена, что сойдет с ума в течение года. Ей уже мерещится дракл знает что! И она просила ее не искать, я с трудом вытребовал встречу. И то не уверен, что она не обманет, поэтому на всякий случай повесил маяк. – Поттер! – прошипел Драко. Гермиона понимала, Гарри почти на краю и сейчас совсем не время говорить о таком, но выбора не было: – Ты спрашивал, что за план. Помнишь, когда мы начали работать над пророчеством, я искала информацию о самовнушении магов. – Гермиона! – прорычал друг. – Гарри, – у нее тоже лопнуло терпение, – ты хочешь или не хочешь добра Нарциссе?! Ты хочешь, чтоб она смогла жить нормальной жизнью? Без оглядки, без страха перед выдуманным проклятием? – Выдуманным… Мерлин и Моргана дайте мне сил, – простонал Гарри, пытаясь сдержать более крепкие выражения. – Гарри, кто-то написал, что изменившая мужу леди Малфой лишится магии и сойдет с ума, зная, что с прочитавшей это и совершившей проступок произойдет описанное, потому что она в это ПОВЕРИТ! Поттер стукнул кулаком по столу. Он вложил в этот удар всю накопившуюся злость, всю свою ярость и после него ничего не осталось. Пустота. – Что ты предлагаешь? – бесцветным голосом поинтересовался он. Подруга посмотрела на него перепуганными глазами и заговорила…

***

Рабочий день новоиспеченных руководителя и помощника руководителя подразделения 3Р/12 начался с визита начальства. Винсент вынес благодарность за бдительность и сообщил, что Зигмунду выдвинуты обвинения в организации побега опасных преступников. По действующему закону от 1399 года, ответственность за учиненное беглецами, которых уже нет в живых, ложится на виновного в том, что они оказались на воле. То есть в вину вменяются: организация побега, применение непростительных, изготовление запрещенных зелий и проведение темных ритуалов, убийства сотрудников Министерства и еще кое-что по мелочи. Обвинитель будет просить Поцелуй. Винсент откровенно пояснил: заточение в Азкабан, даже пожизненное, метаморфомага и сильнейшего легилимента – ненадежная мера пресечения. Потом зачем-то рассказал о самом Зигмунде, о том, что его способности к метаморфомагии не были врожденными – трансфигурацию человека в человека он освоил, изучая волшебников, имеющих эту особенность. И Гермионе, и Драко не хотелось представлять, как именно. В голосе босса сквозило явное сожаление о потере такого талантливого сотрудника. В конце своего скорее дружеского чем начальственного визита Винс произнес патетическую речь, суть которой сводилась к тому, что он возлагает на Малфоев большие надежды, как на тандем ученых, и намекнул, что ему были бы интересны выкладки по поводу того, о чем позавчера говорила Гермиона. – Интересно, он соврал про то, что достаточно написать отчет на специальном пергаменте? – Может, да, может, нет. Нам не узнать наверняка. – О том, что есть еще один заговорщик, не знал и «Йода», иначе не засчитал бы мне выполнение первого контракта. – Меня это радует. Не настолько он всесилен, как пытается показать. – Слушай, после собрания я на эмоциях наобещала… – Гермиона замолчала и покраснела, Драко поднял глаза, показывая, что все его внимание принадлежит ей. – Будь добр, объясни принцип возведения воздушного аналога Гибели Воров. Мы обязательно раскинем его над мэнором, но было бы здорово еще и министерство таким щитом окружить. Удивительно, что это никому не пришло в голову до сих пор! – Чья кровь будет держать барьер? – Это кровный ритуал? Но Гринготтс… – Магия гоблинов отлична от человеческой, наша, как ни крути, завязана на крови, – Гермиона собиралась возразить, но Драко не дал ей вставить слово, – завязана, не спорь. Пусть, волшебство, текущее по венам, – метафора, но, кто бы что ни говорил, любое долговременное магическое воздействие происходит с участием крови. Ты же читала Крудуса! Оставим демагогию на потом. Барьер может вступить в конфликт с защитой, которая стоит на Министерстве – раз, я бы не доверял установление никому, потому что это семейный секрет, – два, никто не согласится использовать нашу родовую магию для возведения такого барьера – три. Или это два с половиной. – Значит, нужно разобрать ее на составляющие и воссоздать аналог. – Это невозможно. – Как там Трелони говорила? Раздвинь границы возможного. Прежде чем Драко выдал заезженную колкость о взаимоотношениях присутствующей ведьмы с Трелони, раздался стук в дверь и секретарь очень вежливо, стараясь не смотреть в сторону Малфоя, обратился к Гермионе: – У меня нет на руках вашего распорядка. Миссис Персефона Забини и мисс Мариетта Ашкин желают попасть на прием. Гермионе стало очень стыдно, она почувствовала схожую эмоцию у Драко. Не то чтобы они совсем забыли про Панси – ее потеря была и их потерей, просто столько всего навалилось, что без хроноворота не разгребешь, и времени не нашлось даже для банальной записки с дежурным: «Как ты? Чем помочь?» Если упоминание Панс разбудило чувство вины, то второе сочетание имени и фамилии повергло в шок – что нужно от Гермионы подстилке бывшего мужа? – Назначьте миссис Забини, когда ей будет удобно, мисс Ашкин через час после нее. – Обе дамы в приемной, – отрапортовал секретарь. – Пусть миссис Забини войдет. Несколько секунд спустя вихрь с цветочным именем влетел в кабинет. Неужели пару дней назад Панс была на грани срыва? Впрочем, она и сейчас была, только другого. – Что за дела?! – напустилась она с порога, швыряя на стол газету. Драко мазнул взглядом по передовице и нецензурно выругался. «Малфои. Злокозненные или добропорядочные?» – чернел огромными буквами заголовок. Заглядывать в статью не возникло желания. – О чем там, Панс? – устало вопросил Драко. – О чем? – взрыв оглушил, – Скитер пишет, что вам удалось поймать виновного в смерти Блейза! – Ну, это преувеличение, – Гермиона поймала бешеный взгляд приятельницы. – Он виновен или нет? – казалось, Панси сейчас вцепится Гермионе в глотку. – Косвенно, – увернулась от прямого ответа Гермиона, опытным путем осваивая науку быть Малфой. – Все сложно. Преступников было больше, остальные мертвы. – Ему отдуваться за всех! Я знаю, что есть такой закон. Я откопаю его! – Панси поджала губы и пристально посмотрела сначала на Драко, затем на Гермиону. – Мне нужно быть обвинителем. – Это совсем не твой профиль, – воззвал к здравому смыслу подруги Малфой. – Это последнее… это единственное, что еще я могу для него сделать! Для Блейза! В память о нем. Вы должны мне помочь, вы обещали спасти его, но не спасли… Обоих передернуло, каждый вспомнил лжеЗабини в страшной пещере. Но Гермиона осталась в прострации, а Драко все-таки смог взять себя в руки: – Слизеринские методы, Панси! – Какие есть! Грейнджер, ты же женщина, ты была беременной… – Ты беременна? – хором выдохнули Малфои. – Мне сказали, когда очнулась после Ступефая в Мунго, срок маленький, а Блейз никогда не узнает… – ни Драко, ни Гермиона не могли бы точно сказать, вот эти вот слезы сейчас – игра на публику или реальные эмоции экс-Паркинсон. – Моим желаниям положено потакать, меня нужно радовать. А что вместо этого? Блейза нет, свекровь пытается лишить меня всего, даже имени, хочет доказать, что ребенок нагулянный… Сердце Гермионы пропустило удар и забилось медленно и размеренно в такт, повторяемым про себя словам: «рожденная бесплодной и дважды безродной от сироты…» – Отец Блейза умер? – невпопад спросила она. Драко насупился и посмотрел на супругу, пару секунд спустя в его глазах появилось понимание. – Нет, ты же не думаешь, Панси не… нет! – Что? – опешившая Забини переводила взгляд с одной на второго. – Да, отец Блейза умер. Давно. Какое это имеет отношение к тому, что я хочу это дело? – Ты теперь снова Паркинсон? – спросила Гермиона, игнорируя вопрос. – Глупости! Она пытается воспользоваться тем, что родовое гнездо Паркинсонов разрушено и гобелена нашего рода больше нет, а до гобелена Забини она меня не допустит. Еще пободаемся! Найду общих родственников, сохранивших древо. Если нужно, сделаю магловский анализ на отцовство. Выдерну у старой суки клок волос или ноготь. Лучше ноготь… Хотела того или нет, Забини-старшая подарила невестке смысл существования. Это порадовало Гермиону, хотя после упоминания гобеленов, она дышала через раз. Если мать Блейза – глава рода – исключит Панси... Глупости, род Паркинсон никогда не отречется от единственной дочери. – То есть ты не… – Я – Персефона Забини и собираюсь родить Блейзу наследника, даже если он об этом и не узнает, – ведьма сощурила глаза и вскинула голову. Всхлип прозвучал совсем неожиданно. – Наследника? – Да, колдомедик сказал, будет сын, – теперь Забини широко улыбалась сквозь поблескивающие в глазах слезинки. Поймав растроганные взгляды друзей, она нанесла контрольный удар: – Вы будете крестными, если поможете мне засудить убийцу Блейза. – Панс, здесь много концов, один из них в Тайнах, ты пристрастна. Это сыграет скорее на руку адвокату оппонента, Вин… Обвинители запросят высшую меру, ты будешь удовлетворена. – Я сказала, на каких условиях буду удовлетворена! Вы все еще должны мне! – Хорошо! – Гермиона вздохнула и поднялась. – Подожди тут, я попробую поговорить с шефом. Она сделала вид, что не заметила победного огонька в глазах приятельницы. Панси все еще сидела на одном из стульев в кабинете, когда Гермиона вернулась. Похоже, разговор у них с Драко не сложился, тот изображал крайнюю занятость, разложив перед собой пару книг. Конечно, ему неловко! – Панс, пойдем, – ободряюще улыбнулась Гермиона. – Он готов с тобой поговорить. Остальное зависит не от меня. – Спасибо! – Панси просияла и повисла у приятельницы на шее, едва не сбив с ног. Когда Гермиона вернулась, Драко ехидно улыбался. – Ох уж эти перепады настроения! – Передумал когда-либо еще заводить детей? – спросила в тон. – Пока нет, но у Панс месяцев восемь впереди, чтобы полностью отбить нам охоту. Гермиона хихикнула. – Смотри, что нашел, – Драко сделался серьезным и сосредоточенным. Он закрыл книгу, которую рассматривал, и показал обложку. – Редкие виды магических существ, – прочитала Гермиона. – Ага, издание третье. Дополненное. Увидел вне шкафа. Наверное, Зигмунд вчера достал. Открыл, а тут... интересное, – Драко вернулся к странице, в которую вперился невидящим взглядом, пока в кабинете сидела Забини. – Серые кардиналы (Griseo principatum), хранители магии (Magicae custodes vestibuli), примитивные, дикие эльфы (fera perturbatos elfos), стражи равновесия, древнейшие, ладно, это потом сама прочитаешь, тут названий пятнадцать строк. Группа существ по морфологии схожих с домовыми эльфами. Обладают огромной магической мощью… Так... селятся в пещерах. Серыми кардиналами вид назвал средневековый исследователь Линий Пул Габин за особенности поведения. Не вмешиваются в процессы, но держат на контроле гармонию между существами и людьми. Действуют скрытно, показываются только в патовых ситуациях. Заключают с людьми и другими существами магические контракты, подобие нерушимой клятвы, со своей стороны соблюдают условия до мелочей, того же требуют от других. По энергетической структуре связь, создаваемая контрактом, похожа на связь хозяев с домовиками. Так… Бурная реакция на родовые артефакты: некоторые причиняют Griseo principatum боль, некоторые делают магов невидимыми для них. Считают себя высшей расой. Не подтверждено исследованиями. Срок жизни – неизвестен, размер популяции – неизвестен. Есть сведения о британской, новозеландской, ирландской, восточно-европейской, африканской и южно-американской колониях, возможно, австралийские бутеги – родственники хранителей. О популяциях в Штатах и Канаде сведений нет. Повисла тишина. – Со своей стороны соблюдают условия до мелочей… – прошептала Гермиона. – Да, – отрывисто ответил Драко, – Мы оставили Корнелию, полагаясь на его слово, это беспокоило меня. И беспокоит. – Хочу верить, хоть здесь нет обмана… Но ведь... не такой уж он и всезнающий, как притворяется. – Зигмунд мог иметь при себе артефакт. – Да. Мог. Но все равно приятно думать, что силы «Йоды» ограничены. Был же он уверен, что дед один, их оказалось двое, а по факту у них был третий сообщник. – Знаешь, это вписывается в твою концепцию того, что люди способны менять предначертанное. Есть структура вероятного будущего. Древнейший предвидит его, но любая мелочь может изменить суть. Капля камень точит. – Дьявол прячется в деталях. Они обменялись широкими немного безумными улыбками. – Мисс Ашкин может войти? – прозвучал вопрос секретаря. – Да, – Гермиона вскочила. Она совершенно не знала, чего ждать от этого визита. Краем глаза отметила, что Драко извлек из чехла палочку. Дверь хлопнула так, что книги на полках заходили ходуном. Бледная невзрачная светловолосая девица ворвалась в помещение с панибратским «Привет». Хозяйка кабинета молча кивнула, но посетительницу прохладный прием не смутил. – Гермиона, – бровь названной изогнулась в малфоевской манере. Не помнила она, чтобы позволяла этой… особе называть себя по имени. Все их общение свелось к Левикорпусу, отправившему мисс Ашкин охладиться за окно. Невербальных знаков девушка не понимала. – Вы должны мне помочь! Вы должны ходатайствовать, чтобы Рона выпустили, это ваша адвокатша его спровоцировала. Вы же знаете! Гермиона на себе ощутила, что такое «от наглости сперло дыхание», слева раздался смешок Драко. Мариетта стрельнула в сторону смешка взглядом и на глазах изменилась: движения сделались медленными и плавными, она скинула с плеч шаль и провела пальчиками по шее. Драко с веселым недоумением наблюдал спектакль, краем глаза захватывая и другое представление, – как его разъяренная супруга пытается сохранить самообладание. – Не вижу причины! – вернула Гермиона себе внимание гостьи. – Эта стерва, его мать, выгнала меня из вашего бывшего дома и к себе не пускает. Она начиталась Скитер и считает, что я недостойна Рона! Гермиона про себя витиевато выругалась, сначала по поводу Молли Уизли, взявшей под крыло ее недвижимость, а затем по поводу наличия еще одной беременной в окружении. Только этого не хватало! – Мне некуда идти! – продолжала бить на жалость Ашкин. – Мать видеть не хочет, Уизли не принимают. И снова шестеренки завертелись. «Рожденная бесплодной и дважды безродной от мужчины, который отмечен темнотой», Рон носил и даже уничтожил крестраж, и, кажется, Панси говорила, что девчонка незаконнорожденная, или Гермиона уже надумывает? Нужно навести справки. Стоп! Бред! Рон не сирота! Она что, теперь на каждую женщину в тягости будет примерять пророчество? Нет! Эта барышня точно не подходит под описание, но для успокоения собственной тревоги нужно устроить ее судьбу – проследить, чтоб эта Мари-сплю-с-каждым вышла замуж за Рона. Так ему и надо. Пока Гермиона обдумывала последующие шаги, не прекращая испепелять взглядом развязную юницу, Ашкин продолжала строить глазки ее мужу. – Если пожелаете, я могу… Драко не стал дослушивать, какие услуги собиралась предложить Мариетта, он чувствовал ярость любимой женщины, как свою собственную. Гермиона находилась на грани применения непростительного к беременной подружке бывшего мужа, вряд ли Винсент станет ее вытаскивать из таких неприятностей. – Не пожелаю, – отрезал он. – Я посмотрю, что смогу для вас сделать, – выдавила Гермиона настолько вежливо, насколько могла, буквально чувствуя крошку от стертых зубов на языке. Точкой в разговоре стал хлопок двери. – Не кабинет, а проходной двор, – проворчал Драко. – Мистер Поттер, я так рада вас видеть, – снова включила режим обольстительницы Мариетта Ашкин. – Мисс, вы уже уходите! – процедила Гермиона, мысленно примеряя на лицо этой Мариетты результат заклинания, примененного когда-то к ее тезке. Слово «шлюха», написанное фурункулами, отлично бы гармонировало с ее чертами. Очевидно, во взгляде леди Малфой было что-то такое, что заставило Ашкин послушно удалиться. – Кто это? – обескураженно спросил Поттер. – Пассия твоего лучшего друга. – Рона? – глупо переспросил Гарри. – Поттер, ты что-то хотел или проветриться зашел? – само присутствие аврора вызывало у Драко мигрень, а после двух предыдущих громких посетительниц и подавно. – Да! – Гарри не смотрел на Драко, привычно обращаясь только к подруге. – Новое про вашего Троя. – Троя? – переспросила Гермиона. – Зигмунда, – объяснил Гарри. – Он пытался помочь покойному Олдену. – Интересная такая помощь. С отделением головы от туловища. – К моменту убийства Уильяма, Зигмунд уже увяз по уши в дерьме. Он потерял контроль над ситуацией, когда выпустил всю эту шушеру из Азкабана. Переоценил себя, счел сильнее Ганбхана, а не тут-то было: зелья, вейлы, Империус… – Зачем ему все это нужно было? – Хотел спасти своего… Не знаю, насколько близкими были его отношения с Олденом – друзья, любовники – скорее последнее. Следствию не особо важно, просто выводы – иначе с чего бы ему пытаться мстить «Йоде»? Добраться до вас и через вас до древнейшего он хотел ради мести – отомстить и умереть. Глупо. Пафосно. Да и противника своего он явно недооценил. Изначально все это имело больше смысла. У Олдена был кабальный контракт с примитивным, как у тебя теперь, у Троя был доступ к пророчествам и он задумал спасти… друга, для этого пророчество должно было воплотиться в том раскладе, где с лица земли стирались существа. Может, они даже мутили что-то вместе с Олденом, а может, Олден слишком много рассказал Трою, или тот извлек информацию из его головы и решил воспользоваться. – Носители изначального волшебства исчезнут и наступит великая боль, – по памяти процитировала Гермиона и крепко задумалась. Вот же пакость! Каждая сторона пыталась развернуть пророчество по-своему: деды уничтожить существ из ненависти к ним, Трой – ради спасения важного для себя человека (она сделала пометку переговорить с Драко, чтоб он никогда ни о чем подобном не помышлял), вейла или вейлы хотели извлечь из мира человеческую магию, «Йода», серый, чтоб его, кардинал, хотел… Она вспомнила его «гнойнику нужно дать созреть, а потом выдавить его и все снова будет отлично». Интересно, его должник в Министерстве – покойный Олден, или будут еще сюрпризы? Конец пророчества прозвучал в голове голосом маленькой сивиллы: «Только родные смогут помочь ей уйти как нужно, тогда мир останется прежним, а магия той, что вышла за рамки, поможет познать новое». – Только родные смогут помочь ей уйти как нужно! – Что? – поднял голову Драко. – Помнишь, Кора думала, что кто-то из нас должен ее убить. Но это не так! – Черт побери, твой «Йода» облапошил нас? Заставил пророчество… свершиться. Да? – Нет, – упавшим голосом проговорила Гермиона, – ведь она еще не ушла, значит… – Я не только о Трое рассказать. Камиллу выписывают. Я навещал ее, она удивительно хорошо держится для ребенка, пережившего такое. Сказала мне по большому секрету, – Гарри скопировал детскую интонацию, – что чувствует сестру. Кажется, целители что-то сделали с ее воспоминаниями. – Приглушили эмоциональную составляющую, она все помнит, но отстраненно, только факты, – объяснила Гермиона. – Возможно, – пожал Гарри плечами. – Думаю, Камилла может жить с нами, только Джинни… – Не говори глупостей, я забираю сестру в мэнор! – гаркнул Драко, и Гермиона увидела, что друг выдохнул будто бы с облегчением. Она решила подумать об этом позже. – Просто… Джинни пришла в себя. Утром. Она еще не в порядке, вялая, инертная, но идет на поправку. Я бы не хотел шокировать ее, пока она слаба… – Ты останешься с ней и детьми? – в лоб спросила подруга. – Будто у меня есть выбор, – краем глаза Поттер заметил, что Гермиона набирает воздух, ей-ей, чтоб изречь какую-то нравоучительную чушь, и подрезал ей крылья на взлете лаконичным: – Молчи! Ха, с тем же успехом можно было Адскому огню сказать: «Не гори!» – Чувство долга не лучшая основа для отношений, Гарри, ты не построишь на ней счастливую семью, – этот назидательный тон нужно запретить к использованию! – Значит, не заслужил я счастья. – Вот только не надо… – Малфой скривился, будто проглотил флоббер-червя. – Еще что хотел сказать... Нарцисса не обманула, назначила встречу. Я подумал, мы можем после этого… – Поттер, это низко даже для тебя! – Драко, Гарри никогда не поступал низко! – Да что ты говоришь?! Гарри прервал супружескую перепалку: – А какой смысл тянуть? Зачем давать ей возможность исчезнуть? – и сухо добавил: – Я пришлю патронус, будьте готовы вечером!

***

Нарцисса улыбалась своей самой безмятежной улыбкой. Даже зная ее, сложно было заподозрить под этой маской метания, неуверенность в завтрашнем дне, дикий страх человека перед грядущим безумием и беспомощность волшебницы, всю жизнь опиравшейся на магию, и вот уже несколько часов пытающейся примириться с полным отсутствием способностей. Этот вечер был очень похож на их посиделки на Гриммо. Вот только… Вот только привкус предательства не давал Гарри насладиться обществом той, кого (он осознавал это остро) так и не смог разлюбить – все равно, знал он ее настоящую или нет; Нарцисса сейчас рядом с ним, или еще одна из личин. В какой-то степени они поменялись ролями. Тогда Гарри не знал, что она собирается предать его доверие, а сейчас не знает она. – Может, все-таки позволишь быть рядом первое время? – спросил, всматриваясь в светлые глаза. Нарцисса медленно повела головой из стороны в сторону. – Ты ведь не приспособлена, позволь научить тебя, потом я исчезну! Снова отрицание. Ну что за упрямая женщина! – Я плотно общалась с Андромедой, я смогу. – Она знает? Если она еще раз отрицательно покачает головой, Гарри просто лопнет от раздражения! – Я… Позволь мне помочь хоть так, – он вынул из внутреннего кармана небольшой пакет. – Что это? – Магловские документы. Ты ведь не озаботилась этим. – Я… – Дарю тебе новую личность. – А это?.. – Кредитная карта. – Я не могу… – Деньги на счет перевел твой сын. – Передашь ему мою благодарность. Но пообещай, что ни он, ни ты не будете пытаться меня найти. – За него не могу ручаться. – Тогда я не приму. – Нарци, – ложью больше, ложью меньше, как-то так сложилось, что между ними всегда ложь. – По карте найти человека невозможно, она для того, чтобы расплачиваться в магазинах, обналичивать деньги в банкоматах. Это такие… – Я знаю. Разберусь. – Если… – Хватит! Нарцисса решительно приблизилась к Гарри вплотную, как когда-то давно у него кабинете. В ее взгляде были обреченность, сочувствие и очень много нежности… Она невесомо положила руки ему на плечи, и Гарри едва не потерял сознание от нахлынувших чувств. Он коротким вороватым движением дотронулся до ее щеки – кожа была такой, как он помнил. Нарцисса не отстранилась, тогда он решился провести пальцем вниз к шее – длинной, белой с заметным рисунком вен – голубая кровь, как она есть. Эта мысль мелькала во сне, приснившемся пару ночей или целую вечность назад. Дежавю. Он сейчас снова проснется? Гарри запаниковал и резким движением прижал хрупкое тело к себе – кажется, она стала еще тоньше, чем ему помнилось. Крепко удерживая руки Нарциссы чуть выше локтей, он немного отстранился, и снова посмотрел ей в лицо, пытаясь впитать, запомнить до последней черточки. Кончики ее губ изогнулись в полуулыбке-полуухмылке, снова как в недавнем сне, и, как во сне, незамысловатое движение сорвало его внутренний стопор. Нежная влажная шелковистость рта. Гладкая суховатая кожа под пальцами. Тело, которое, если прижаться, так правильно совпадает с его телом. Сбившееся дыхание, запах, более резкий, чем он помнил, оттого еще сильнее возбуждающий, духи другие – сладкий, дурманящий аромат, и гнилостный привкус предательства неотступно сопровождающий все это безумие. Восторг от того, что вымечтанное и тысячи раз проигранное в голове, происходит наяву, и ужас от осознания, чем закончится этот вечер. Гарри полулежал, опираясь на локоть, и любовался дремлющей Нарциссой, позволяя себе ласкать ее только глазами. С каждым мгновением решимость таяла. Он не сможет снова потерять ее, но Гермиона права – иного выхода нет, значит… Гарри приманил палочку, одними губами прошептал заклинание крепкого сна, затем наколдовал мощного патронуса, встал и начал медленно одеваться. Несколько минут спустя раздался стук в дверь. Две закутанные в мантии фигуры проскользнули внутрь будто призраки. Нет – будто дементоры. Обмен напряженными взглядами, цепкие пальцы, встречающиеся между собой и с его рукой, хочется стряхнуть их будто наваждение, будто они действительно покрыты струпьями и слизью. Но не тут-то было – маленькие ручки подруги вцепились в него как клешни краба. Чтобы поддержать, или чтобы он не вмешался? Дурочка, он не довел бы ситуацию до этой точки, если б имел сомнения! Настойчивый шепот: – Ты помнишь, что не должен делать глупостей? Никаких контактов с прошлой жизнью, ничего, что может всколыхнуть воспоминания! Заклинание, произнесенное тихим, но уверенным мужским голосом. Четыре слога. Нарцисса Малфой перестала быть.