Инстаграм и море

Живопись требует небольшой тайны, некоторой неопределённости, некоторой фантазии. Когда вы вкладываете совершенно ясное значение, людям становится скучно. Эдгар Дега

      Июнь всегда был тяжелым месяцем для Чанеля, особенно в этом году, так как он выпускник старшей школы. Ветер обдувал его волосы из раскрытого окна, пока сам парень чувствовал, как по спине скатывается пот от полуденной жары. Сегодня он сдавал последний тест, который влиял на все его будущее — поступление в Сеульский Институт Искусств на фотографа. Решение пришло спонтанно, а после долгого обсуждения всего с Сонелем и Юрой он окончательно определился с будущей профессией. Стоит ли говорить, что его любимая сестра радостно хлопала в ладоши, когда Чанель впервые заговорил об этом?       Из-за духоты голова кружилась, а буквы английского алфавита плыли перед глазами. Чанелю казалось, что он вот-вот отключится, больно ударясь головой об парту. Видимо, не только ему было плохо, потому что учитель предложил сделать перерыв и основательно проветрить класс. Идею, что никого не удивило, поддержали все, молча высыпавшись в коридор, обессилено прислоняя горячие лбы к прохладным бетонным стенам. Весь педагогический состав стоял рядом, контролируя, чтобы никто не начал переговариваться насчет теста. Этого никто и не делал.       Сехун сидел у основания стены, прислонившись к ней спиной. Стоит отметить, что парочка Сехун-Сонхи так же намылила свои драгоценные пятки в Сеул. Только в разные университеты. Чанель был рад, ведь в кругу знакомых людей все же легче. Десять минут и последний рывок.       Бывает, особенно на экзаменах и тренировках, когда ты уже практически умер, когда сил нет даже дышать, не то, что думать, у тебя открываются новые легкие, дающие тебе вместе с прохладным воздухом поток свежих идей. И все кажется не таким уж и сложным. Чанель, увидев, что осталось десять минут, напрягся. Десять минут. Ты что, не сможешь показать свой максимум?       Когда-то, когда Чанелю едва стукнуло восемь, старший брат сказал ему сидеть у магазинчика и сторожить его, чтобы никто не заходил внутрь. Сказал, что хён отойдет буквально на пару минут и скоро вернется. Главное — просто жди. Сонель ушел на добрых два часа, пока малыш Чанелли смирно сидел на ступеньках и смотрел на темное море. Тогда он возненавидел чертово ожидание, поэтому всячески его избегал.       Результаты по тестам в его школе всегда приходили в одно время, и Чанель лежал на полу кухни, пока его мама вместе с сестрой и пришедшей Сонхи готовили что-то вкусное, если судить по запаху. Сехун лежал рядом, уткнувшись в телефон и бессмысленно листая ленту какой-то социальной сети. Дома тихо, уютно и спокойно. Примерно так же уютно под одеялом после тяжелого дня, наполненного событиями и незабываемыми эмоциями.        — Сонхи-я, милая, ты решила, куда будешь поступать? — спросила мама Чанеля, намыливая тарелку моющим средством. Юра тоже заинтересовано продолжила шинковать огурцы, делая это тише, чтобы все услышать.        — В Сеул. Хочу пойти на международные отношения, — с улыбкой ответила девушка, стирая слезу от запаха лука с щеки. Но через пару секунд пожалела, потому что начало щипать еще сильней и из глаз потекла влага. Сехун отложил телефон и, подойдя к девушке, мягко увел ее в сторону, вооружившись салфетками, чтобы вытереть соленую воду. Девушка мягко улыбалась, подставляя свое лицо под ласковые прикосновения чужих пальцев.       Юра скривилась, подставляя пальцы к горлу и делая вид, что ее вот-вот стошнит от всей этой сладости, за что получила подзатыльник от мамы.        — Могла бы уже и найти себе потенциального мужа. Двадцать пять, а в голове сплошной ветер.        — Ну мама…       Чанель закрыл глаза, погружаясь в легкую пелену этого гула. Стук ножа о деревянную доску, шепот Сехуна где-то на заднем плане, бухтение сестры и смех мамы. Через пару минут раздался грубый бас отца, шуршание пакетов и звук падения тела Сонеля рядом с ним. Брат почему-то начал возмущаться, но это было так незначительно и привычно, что еще сильней успокаивало.       Вибрация телефона — и Чанель, словно раненый подлетает к телефону, дрожащими руками открывая директ инстаграма. [baekssoul] Результаты пришли? [chanyeori_1485] Еще нет, но вот-вот. Я так хочу поступить в Сеульский Университет Искусств… Прямо до дрожи в коленках. [baekssoul] А ты не говорил, куда хотел… Отличный выбор. Буду твоим сонбэ!       Чанель на секунду завис, переваривая информацию. Он будет учиться в одном учебном заведении с художником. От неожиданной новости пальцы на ногах поджались, а на лице расцвела глупая улыбка. За май и половину июня Чанель и тот парень на другом конце переписки в Инстаграме стали, если не друзьями, то отличными приятелями, которые могут поговорить просто так по душам, без секретов, ведь все, что вы знаете, — базовые данные о человеке и его жизни. А в их случае только возраст, класс и курс университета. И если художник знал, что его зовут Пак Чанель, то у самого Чанеля не было понятия об имени собеседника.        — Матушка, — вдруг заговорил Сехун, не сводя пристального взгляда с Чанеля, — а ваш сын вот уже почти два месяца с кем-то постоянно переписывается и улыбается, как дурачок.       Сонхи, сидящая у него на коленях, отвесила парнишке подзатыльник, прошипев тому на ухо, что это некрасиво, но мысль уже запущена, поэтому Чанель уже секунд тридцать отбивался от сестры, зашедшей со спины и от брата, который явно нарывался на пятку в свой ровный нос. Отец довольно хмыкнул, пряча улыбку в стакане с водой, а вот мама хлопнула в ладоши, грустно улыбнувшись.        — Чанели, в нашем городке много красивых и заботливых девушек, а все эти отношения на расстоянии совсем глупая идея. Сонхи-я, у тебя же полно симпатичных подружек, познакомь его с кем-нибудь? Сходите в кино вчетвером или в кафе, или куда там ходит современная молодежь.        — За гаражи покурить, — негромко пошутила Юра.        — Пак Юра! — грозно рыкнул отец, на что Сонель расхохотался. — Если твоя компания этим страдает, в особенности ты, то это не значит, что и Чанель. И вообще стоит тебе урезать деньги, раз ты знаешь, как проводят время твои сверстники.       Юра начала хватать ртом воздух, словно рыба, пока Чанель смущенно прижимал к груди свой телефон. Почему-то уши горели, а смотреть кому-то в глаза было чертовски стыдно.        — Ты что покраснел? — выдохнул старший брат, приподняв бровь. — Я не думал, что доживу до этого момента. Приятно осознавать это. Ладно, давайте уже за стол. Скоро придут результаты.       Чанель закусил губу, терпеливо вглядываясь в лица своих родителей, которые во все глаза уставились в ноутбук, на котором две минуты назад отобразились их итоговые баллы. Все, кроме Сехуна, Сонхи и самого Чанеля столпились у компьютера: у Сонеля было самое спокойное лицо, Юра делала слишком серьезное, ненатуральное лицо, зато родители ярко улыбались.        — О Сехун — 269 баллов, Сонхи-я — 289 баллов и мой маленький Чанель — 290, — с гордостью произнесла мама Чанеля, тут же начиная хлопать в ладоши. — Это очень высокие баллы, так что вы все точно поступите! Очень жаль, что ваши родители заняты на работе сегодня, — обратилась к ребятам женщина.       Сонхи радостно улыбнулась, быстро чмокая Сехуна в щеку, тут же начиная под всеобщий шум накладывать в рис своему парню различные закуски и мясо. Юра быстро, словно профессионал, открыла бутылку с рисовым вином, разливая взрослым до краев, а уже не выпускникам совсем немного. Чанель, быстро покушав, вежливо вышел из-за стола, схватил телефон и, накинув ветровку, вышел на улицу.        — Юра, с ним точно все хорошо? — обеспокоенно шепнул Сонель на ухо сестра. Та, слегка захмелев, прищурилась и, облизывая розовые губы, пожала плечами.        — Пару недель назад он попросился спать рядышком. Он давно так не делал, уже лет десять, но тут его явно сильно коротнуло с парочки «Сонхи-Сехун». Ему восемнадцать, а опыта в отношениях нет, я даже не берусь говорить о том, что он и влюблен-то не был. И если вот это все, что с ним сейчас происходит подарит ему новые крылья, то пускай. Нам спокойней будет.        — Может ты и права, — Сонель залпом осушил свою рюмку, закидывая в рот закуску.       У моря тихо, спокойно. Наверное, Чанель всегда так будет думать про него. Наверное, всегда будет с замиранием сердца читать сказки про морских существ, слушать, как травит отец байки про чудовищ, живущих на дне морском, детям, чьи родители заняты выбором рыбы у прилавка. И хоть оно никогда не прогревалось до уровня «хотя бы тепло», все равно в жаркий день оно было спасением.       Он смог сдать эти чертовы экзамены. Он смог почти поступить. Осталось лишь подать документы со своими фотографиями в Сеульский Университет Искусств. Чанель разблокировал телефон и открыл директ, замирая пальцами в миллиметрах от экрана.       Стоит ли вообще такое писать? [chanyeori_1485] Я не знаю нормально ли это, но дай, пожалуйста, свой номер телефона.       Ответ пришел мгновенно, вместе с вибрацией по ладони. [baekssoul] Неожиданно. Зачем? [chanyeori_1485] Я хочу услышать твой голос.       Парень осел на песок, не боясь, что потом он будет долго чувствовать песок везде, где попало. Сердце почему-то отвратительно громко бухало в груди, затмевая своим звучанием шум волн, что разбиваются друг о друга. За эти два месяца мир Чанеля перевернулся с ног на голову. За эти два месяца он столько общался по всякой ерунде с этим художником, что в какой-то момент тот стал знать больше душевных переживаний Чанеля, чем его лучший друг и Юра. Это дико. Дико понимать, что из-за него ты взял в руки камеру, потому что «я жду твоих снимков».       Не видеть человека — только его рисунки. Не знать внешность и имя человека, но знать, что преподаватель по истории искусств – сущий дьявол и садит на экзамене так жестко, вообще потолок этого мира, что его бывшая девушка все больше действует ему на нервы, а его лучший друг отравился мороженым, купленным рядом с пыльной дорогой.       Легкая вибрация. Сердце пропускает чертов удар, явно забывая о своей главной функции. А уши начинают ярко пылать, словно сжигая своим жаром кожу до хряща. Дрожащим вспотевшим пальцем проводит по экрану — и падает на песок, раскинув руки в стороны. Заветные десять цифр сеульского номера.       Ожидание — то, что отделяет нас от будущего, которое наступает каждую секунду, становясь настоящим. Поэтому говорят жить настоящим, сегодняшним днем. Именно этим и руководствовался Чанель, набирая цифры, а после быстро нажимая на кнопку вызова.       Гудки резали по ушам, заставляли Чанеля тянуть свои пальцы в рот и грызть ногти. Это все нервы. Определенно точно.        — Алло?       Чанеля прошибло током. Если ангелы и имеют голос, то это будет определенно голос художника. У него красивый, нежный голос, с переливами из низких регистров в верхние. Его произношение аккуратное, словно он иностранец, хотя этого точно не может быть, ведь он отлично понимал глупые шутки из сокращенных слов и похожего звучания.        — Пак Чанель? Ты хотел услышать мой голос и теперь молчишь? Так нечестно! — возмутился художник.        — Прости, но у тебя такой красивый голос, что я потерял дар речи. Ты точно художник, а не певец? — Чанель хлопнул себя по лбу, понимая какую глупость сейчас сказал. На том конце телефона засмеялись. Так солнечно, что и море стало казаться не таким уж темным и холодным в свете сумерек и восходящей луны. Так звонко, что мир вдруг сузился до одной точки. Так прекрасно.        — Художник, хотя бывает желание порой сорваться и начать голосить в микрофон под возбужденные крики фанаток. Так что по результатам?        — Почти триста, — на выдохе произнес Чанель, пряча теперь уже горящий от непонятного смущения нос в ворот ветровки. И почему он не может думать нормально?        — Ого. Это очень круто. Думаю, ты точно поступишь к нам, ведь твои фотографии прекрасны. И человек ты прекрасный.       Молчание как защита, да? А если молчание давит, топит тебя, словно корабль, полный внутри воды? Если человек, который не вылезает из мыслей вот уже столько времени, говорит тебе, что ты «прекрасный», то что делать тогда? Как молчать? Как вообще в этот момент начать нормально дышать?        — Слушай, у тебя же есть опыт в отношениях? — неожиданно даже для себя выдал Чанель, тут же почему-то закрывая себе рот рукой.        — Да. А что? Не знаешь как ее пригласить на свиданку? Ну, это дело не хитрое, тут главное сноровка и харизма. Девушки всегда выбирают парней, пылающих ей, как угли в костре. Хотя, знаешь, может это и не круто. Я не психолог, но моя вот прилипала…        — Если я постоянно думаю о ком-то, то я влюблен? — резко перебил Чанель художника. Тот тоже замолчал, громко задышал. — Если я с нетерпением жду сообщений от этого человека, если я не знаю ничего о нем? Если сердце стучит, словно в последний раз только от одной мысли, то это любовь?        — Не любовь, — рубанул собеседник, но после мягко продолжил: — Это симпатия или влюбленность, способная перерасти в то светлое чувство.        — Тогда, — начал Чанель, сжимая в кулаке остывший песок, — ты мне нравишься. Я не знаю ничего о тебе, но я чувствую себя окрыленным.       Молчание — чертов приговор. Ты словно стоишь перед стеной: высокой и отвратительно толстой, за которой всегда все лучше, чем тут. Ты словно в оккупации без всяких шансов на выживание. Ты словно на морском дне в лапах ужасного осьминога, которого боятся все моряки. Ты словно в аду, варишься в самом горячем котле.       Молчание, как последняя ступенька. Либо наверх, либо вниз, в самое начало и похоже к другой лестнице. Молчание давит на плечи, заставляя падать на колени и раздирать кожу на чашечках в кровь.       Молчание — точка невозврата. Молчание — это конец.       Художник молчал, тихо дышал — так тихо, что едва слышалось через трубку телефона, — и не мог найти слова. Чанель искусал себе губы до дикой красноты, до ужасных маленьких ран. Парень прерывисто выдохнул, закрыв глаза.        — Прости, я зря это сказал, — и сбросил вызов.       Чанель быстрым шагом дошел до дома, где все весело проводили время за столом, смеясь над шутками и попивая рисовое вино, и ветром взлетел по лестнице, закрываясь в своей комнате, медленно съезжая по двери на пол, утыкаясь носом в колени. Глаза защипали от слез, которых мир не видел уже давно на его лице. Влюбился в парня за два месяца общения в Инстаграме, признался и потерпел поражение. Хотя чего он ожидал?       Сегодня самая короткая ночь в году. Ночь, в которую Чанелю сломали крылья, напрочь забыв их залечить.       Ночь, когда общение художника и Чанеля закончилось, едва начавшись.       А всему виной человеческое сердце.