Крылья за спиной

Неро постарался сдержать тяжёлый вздох, наблюдая, как двое посетителей прожигают друг друга взглядами. С тех пор, как Савада пропал на сутки – что оставалось незамеченным вплоть до его возвращения! – на ректора сыпались проблемы, одна за другой. Во-первых, старший брат Тсунаёши, наследник семьи, не постеснялся явиться в академию и устроить всем весёлую жизнь. Комендант общежития и куратор были уволены в тот же день, потому что это была их основная обязанность – следить, чтобы все студенты ночевали в своих комнатах, а не пропадали неизвестно где. Был уволен и преподаватель, водивший группу на полигон и не заметивший, что один из студентов не вернулся. Честно говоря, с этой просьбой – требованием и ультиматумом, если уж совсем откровенно – Неро даже спорить не собирался. Просто потому, что наследник Вонголы был абсолютно прав и объяснение в стиле: «Тсунаёши всегда прятался от всех после таких походов, чтобы не расстраиваться ещё больше», – звучали неубедительно. Особенно если знать, к чему могла привести подобная халатность. Но вот дальнейшие действия Дино ему решительно не понравились, только изменить это Неро оказался практически бессилен. Вонгола стала стремительно закручивать гайки. Академия была основана вторым главой Вонголы, Риккардо, и поначалу здесь обучались только потомки Семёрки – людей, вставших на сторону Шаманов и повёдших за собой остальных. Это потом уже, пару веков спустя, когда семьи разрослись, за пределами семей появились бастарды, воспитываемые обычными людьми, без Пламени, да и полукровки последних Шаманов, оставшихся без поддержки могущественных предков, стали вливаться в человеческое общество, было принято решение принимать в академию всех, обладающих достаточно сильным Пламенем. Миру были нужны охотники на драконов, чтобы восстановить пошатнувшееся равновесие. Тогда обучение стало поставленным на поток. Никто не собирался раскрывать чужакам семейные секреты, и всех носителей Пламени натаскивали только на одно – отлов и воспитание драконов. Хотя Неро по должности положено было знать, что это только малая часть возможностей Пламени. Примерно в это же время право руководить академией впервые было отдано кому-то, не относящемуся к Семёрке напрямую, тогда же академия частично перешла на государственные дотации – кто бы сомневался, что основатели не захотят содержать чужаков. Они любезно уступили эту возможность государству. Неро был третьим ректором, умело балансировавшим между чиновниками и Семёркой. При нём академия обрела подобие самостоятельности. Неро даже выбил разрешение для старшекурсников оказывать платные услуги населению (часть доходов шла студентам, остальное – на налоги и в казну академии), продавать части погибших драконов (шкура старых драконов высоко ценилась, как невероятно прочный материал). Он же усиленно делал вид, что не знает о том, как устраивают студенты «подпольные» бои между молодыми драконами. Драконы для таких боёв должны были быть совсем юными, потому что взрослого дракона не заметить было нельзя, а уж их бой – тем более. Но если дракон (будущая государственная собственность, ведь все драконы, найденные на полигоне, официально принадлежали государству, и только после окончания академии его можно было выкупить) погибал, то наказание следовало неминуемо. Гибель молодого дракона на таких боях – подсудное дело. У Неро была благородная цель: он всего лишь стремился сделать лучше положение тех студентов, что по тем или иным причинам обучались по грантам. Он прекрасно знал, что такие выпускники фактически попадали в кабалу – невозможно разорвать связь и расстаться с драконом, которого ты растил. А они стоили очень дорого, некоторые из бывших студентов годами работали на государственных объектах, чтобы выкупить его. И теперь дело его жизни шло дракону под хвост только потому, что три недоумка не смогли уследить за шестнадцатилетним пацаном. Ректор снова подавил тяжёлый вздох, пытаясь принять решение, которое устроит всех. Наследник Вонголы потребовал провести аттестацию учителей, по итогам которой штат преподавателей покинули ещё несколько человек. Неро принялся искать замену. И тут, к его неожиданной радости в чёрной полосе будней, сразу двое известнейших учёных предложили свои услуги в обмен на сущую мелочь – разрешение проводить исследования, используя базу академии. Одна была проблема – Бьякуран Джессо и Франческо Верде ненавидели друг друга и абсолютно не желали даже случайно пересекаться. – Давайте всё же попробуем договориться, мы ведь взрослые люди, – два синхронных презрительных фырка в ответ и ещё большее недовольство на лицах, из-за того, что их реакции совпали. – Мы ведь можем составить расписание таким образом, чтобы оно удовлетворяло всем вашим запросам, господа. Вот, пожалуйста… Пока Неро вот уже вторую неделю страдал от головных болей и авралов, Дино восхищённо разглядывал огромного чёрного дракона, рассматривающего его в ответ с очевидной снисходительностью. – Надо же, – покачал головой молодой человек, – взрослый разумный дракон. Как ты его назвал? Дракон гневно фыркнул, и Тсуна поспешил сгладить ситуацию. – У него уже было имя. Его зовут Реборн. Дино удивлённо вскинул брови. Такого ещё не было, чтобы из-за завесы вытаскивали взрослого дракона. Тсуне всё же удалось поразить всех. Кроме того, ведь считали, что без связи с человеком, такие драконы не могут развиваться и остаются просто животными… Но перед ними сидело и с брезгливой снисходительностью его рассматривало живое опровержение теории. Конечно, у наследника Вонголы зашевелились в голове подозрения, а не из тех ли Реборн драконов, что были изгнаны из этого мира Джотто. Но Реборн не проявлял агрессии, не излучал ненависти, что потомственный охотник на драконов всегда ощущал хорошо. Конкретно этот дракон не собирался вредить людям и Тсунаёши в частности. – Хорошо, – Дино кивнул и всё же поддался настойчивому ощущению, твердившему о необходимости быть вежливым, хотя всё, чему его учили в семье, восставало против этого ощущения. Но Дино обозначил намёк на поклон и светским тоном произнёс, обращаясь к дракону: – Рад был познакомиться. А теперь, Тсуна, я хотел серьёзно с тобой поговорить. – О чём? – насторожился брат. И, в общем-то, интуиция у него работала неплохо. – Почему. Ты мне. Ничего. Не сказал? – тяжёло роняя слова, спросил Дино. – Не рассказал о чём? – спросил Тсуна, отводя взгляд в сторону и краснея. Дракон фыркнул, едва не сбив с ног стоявших слишком близко людей. – О своей учёбе. О предвзятости преподавателей. О том, что тебя фактически травят одногруппники. Боже, Тсуна, да скажи ты мне об этом сразу – и ничего бы не было! – Дино действительно был зол и не понимал, почему брат молчал. – Подумать только, да если бы не наша семья, большая часть из этих «охотников» видела бы драконов в живую только по большим праздникам! Ты понимаешь, что до сих половину расходов академии оплачивает Вонгола? И то, как к тебе здесь относились… – Вот поэтому я и промолчал, – Тсуна поднял, наконец, голову, твёрдо глядя в глаза брата. – Не хотел, чтобы меня оценивали по достижениям семьи, когда я сам не сделал ничего, за что меня можно было уважать. И не хотел показаться маменькиным сынком, который бежит за помощью взрослых, как только его обзовут. – Это… – Дино закатил глаза, и на секунду ему показалось, что такой же обречённо-возмущённый взгляд появился и у дракона. – Это совершенно разные вещи! Одно дело, когда ты выясняешь отношения со сверстниками. С равными по силам. Другое дело, когда тебя травят всей академией, включая некоторых учителей. – Они не… – Занижение оценок и постоянные придирки – это показатель их непрофессионализма, Тсуна. – Какая разница… – упрямо прошептал подросток. – Я просил отца забрать меня, я говорил, что у меня нет Пламени и обучение здесь бесполезно, я говорил, что мне здесь плохо. Но он ответил, что я должен научиться справляться с трудностями самостоятельно, и был прав. Я слишком часто полагался на твою защиту. Дино замолчал, недоверчиво глядя на брата, снова отвёдшего взгляд. Могло ли быть так, что Тсуна обратился за помощью к отцу, а тот не пожелал вникнуть в его проблемы? Дино очень хотелось верить, что нет. Вот только Тсунаёши ему никогда не врал, да и зачем ему? И ведь этот ответ, то как брат выразился… Это же не измышления самого Тсуны, Дино узнал знакомые интонации – именно таким тоном Емитсу предпочитал отчитывать провинившихся сыновей. Дино легко представил, как отец отказывает в помощи Тсуне, решив, что это очередная попытка избежать семейного дела. Думать о том, что он знал истинное положение дел и всё равно посчитал, что Тсуна должен справляться сам, не хотелось. Нет, отец просто не стал проверять, он ведь не мог быть так беспричинно жесток к своему ребёнку? – Теперь всё изменится, – наконец заключил Дино. – У тебя есть Пламя и есть партнёр. Я сниму тебе квартиру в городе, приходить сюда будешь только на занятия. Тебе уже шестнадцать, так что, я полагаю, ты справишься с самостоятельным проживанием. И не спорь! Единственное, твоему дракону придётся всё-таки жить здесь, хоть мне и не нравится такое решение. Но даже я не смогу найти тебе в городе подходящее помещение для него. В академии же есть всё необходимое. Реборн снова фыркнул, и Тсуна слабо улыбнулся. Дино даже интересно стало, как происходит их мысленный диалог. Передача ощущений? Образов? Мыслей напрямую? Как мыслит уже взрослый дракон, не выращенный человеком? – Ему здесь тоже не нравится. Реборн собирается большую часть времени проводить в том лесу – для него порталы не представляют опасности, он их видит. Дино с сомнением покосился на чёрного дракона, но решил не лезть в зарождающиеся отношения напарников. Если Тсуна доверяет этому монстру (а дракон действительно казался куда более пугающим, чем все встреченные им раньше драконы, несмотря на отсутствие явной угрозы), то Дино доверится брату. – Пусть так, – согласился он. Всё же это было лучше, чем оставлять ментально связанного с братом дракона на территории академии, в которой началось непонятное брожение. Дино не нравилось происходящее, и он стремился сделать так, чтобы брат как можно меньше времени проводил в ставшем небезопасным месте. Будь его воля, он бы забрал Тсуну отсюда, но отец настаивал на завершении обучения, и наследник никак не мог пойти против решения главы Вонголы. Поэтому оставалось только искать обходные пути и искать тех, кому было выгодно превратить в ад жизнь младшего сына Емитсу.