Крылья за спиной

Угроза смерти Тсуны когда-то заставила Реборна согласиться на поддержание связи, в том числе на занятиях в Академии. Угроза его исчезновения… Тсунаёши не очень понимал, что творится в драконьей голове, но, кажется, появление конкурентов заставило инстинкты всех окружавших его драконов настроиться на защиту того, что они уже считали своим. И если профессор Джессо и профессор Верде как-то умудрились договориться между собой, то появление Вайпер разрушило хрупкую гармонию. Эта драконица явно не собиралась договариваться. — Вы не цените моё сокровище, а значит, недостойны его, — заявила драконица и теперь встречала Тсуну каждый день после занятий. За рулём автомобиля. Это средство передвижения было ещё не самым популярным, хотя понемногу захватывало рынок. Но вот девушку, водящую автомобиль, редко где можно было встретить. Никакие попытки Савады объяснить Вайпер, что этим она привлекает слишком много внимания, не увенчались успехом. Возможно, причина была в том, что драконица искренне не понимала, что плохого в привлечении внимания, если это не приносит убытки? Да, оказалось, Бьякуран не просто так назвал её жадиной. То, что казалось милыми оговорками в начале знакомства, было стилем жизни. Вайпер любила деньги, драгоценности, дорогие вещи и любила получать это всё бесплатно. Её человеческая внешность позволяла ей пользоваться богатыми мужчинами, а Пламя дракона заставляло думать, что они уже получили от Вайпер всё, что хотели. Тсуна не слишком-то разобрался, как это работает. Вайпер просто сообщила это Саваде несколько легкомысленным тоном, когда объясняла, что ради своего сокровища может позволить тратить себе любые деньги, если это будет приятно или полезно Тсуне. Савада тут же попытался взять с неё обещание, что Вайпер не будет делать то, что ей не нравится и будет осторожна. Драконица в очередной раз умилилась, затискала своё сокровище, а обещание дала очень обтекаемое, заявив, что ей всё нравится. Дорогие продукты? Вайпер просто их дарили, или она торговалась так, что покупала их за бесценок, лишь бы Тсуна мог готовить. А Савада не мог отказаться, потому что ему действительно доставляло удовольствие делать что-то своими руками. А если уж плоды этой работы нравились кому-то ещё… Совесть боролась в нём с эгоизмом, но эгоизм всегда побеждал. Тсуне хотелось чувствовать поддержку. Отец, однажды заставший младшего сына на кухне, очень долго кричал о недостойном поведении, а потом запер Тсуну в комнате, оставив на воде и хлебе, издевательски предложив приготовить что-то из этого самому, раз уж блюда повара не устраивают взыскательный вкус Тсунаёши. Дино тогда сам ещё был в Академии, поэтому ничего не знал, а мама просто посоветовала попросить у отца прощения и больше не злить. Проблема была в том, что как бы Тсунаёши не старался быть достойным сыном, он никогда не мог предугадать, что отцу не понравится в следующий раз. Похвалы Вайпер буквально заставляли Тсуну расцветать, даже если были не совсем обоснованными. Савада ещё не мог доверять ей полностью (опасался, что даже разговор с профессором Джессо не заставил её отказаться от планов по образованию брачной связи), но постепенно проникался к ней тёплыми чувствами. Неожиданно изменились и отношения с однокурсницами. Девушки, которые раньше в лучшем случае не обращали внимания на Тсуну, сначала начали удивлённо коситься на него после того, как приезды Вайпер стали регулярны. Потом удивление переросло в интерес. Каких только предположений ни наслушался Тсуна! Его втягивали в разговор, пытаясь выяснить, откуда взялась Вайпер, почему она приезжает за Тсуной и игнорирует остальных охотников за драконами. Была пара девушек, которые, кажется, пытались с ним флиртовать! Не зная, как к этому относиться, Тсуна, за неимением поблизости старшего брата, обратился к профессору Джессо. Тот единственный из всех, с кем Савада общался, относительно неплохо понимал людей. По крайней мере, Вайпер, Реборн и профессор Верде, несмотря на умение ориентироваться в человеческом мире, оставались абсолютно не образованны в социологических вопросах. Выслушав запинающегося подростка, Бьякуран мягко рассмеялся, стараясь не слишком пугать впервые пошедшего на контакт партнёра. И то, связь немедленно передала обиду и разочарование мальчика. — Тсуна, — тут же поспешил исправиться Джессо, продолжая широко улыбаться, — не принимай на свой счёт. В конце концов, такое поведение было ожидаемо. — Ожидаемо? — удивился подросток. Бьякуран покивал: — Разве не у тебя появилась связь с четырьмя драконами, причём, не постесняюсь сказать, не самыми слабыми? Ты должен представлять, какое влияние это оказывает на поведение и сознание человека. И пусть сам ты этого не замечаешь и по привычке держишься за прежнее представление о себе самом и старые привычки, это замечают другие. Манеру поведения и разговора, походку, умение держать себя… В этом Джессо не лукавил: он внимательно отслеживал изменения мальчика, отчасти даже контролировал этот процесс, стараясь сделать его не таким явным для человеческих наблюдателей. Когда он приехал сюда, он увидел забитого подростка. Но теперь человеческий ребёнок, сидящий перед ним, принялся раскрываться, взрослеть. Тренировки в Академии, обязывающие поддерживать физическую форму, наконец-то пошли впрок, и это было хорошо. Уже сейчас Пламя Тсунаёши пылало, притягивая пока ещё слабых духом людей и самок, ищущих сильного партнёра… то есть, на человеческий манер, девушек, главной целью которых было выйти замуж. А то, что Савада не замечал изменений в себе и по-прежнему робел перед драконами… что ж, неудивительно, ведь он постоянно сравнивал себя с сильнейшими существами в этом мире. Кто угодно почувствует себя в сравнении с ними ничтожеством, не только неуверенный в себе подросток. А если ненавязчиво тыкать в эту разницу, что периодически, чисто из самолюбия, а не желания оскорбить, делали Реборн и Верде… Нет ничего странного, что для Тсунаёши его привлекательность стала открытием. Впрочем, Бьякуран тоже был драконом, а значит, — большим собственником, так что он сделает всё, чтобы эти охотницы за богатыми мужьями даже не имели шанса привлечь внимание Тсуны. Пощёлкав пальцами перед лицом ошарашенного Тсуны, Джессо дождался, когда тот снова сфокусирует на нём взгляд, и продолжил: — Кроме того, сказывается человеческая манера. За тобой ведь часто заезжает Вайпер, не так ли? По человеческим меркам она довольно привлекательная и не чужда некоторого… эпатажа. И эта ещё одна причина, по которой твои сокурсницы демонстрируют свой интерес. «Что такая красивая и смелая девушка нашла в Саваде? Должно быть что-то особенное, что привлекло её внимание». Простая психология, Тсунаёши. — Прямо как Реборн, — фыркнул парень. Быстро крепнувшая связь с драконицей Тумана, казалось, заставила дракона тьмы встрепенуться. Помнящий лекции о мышлении драконов, Тсунаёши примерно представлял мотивы Реборна, ставшего уделять больше внимания напарнику. В конце концов, об этом предупреждали тех, кто собирался завести второго или третьего дракона: все они агрессивно относятся к конкурентам и стремятся полностью завладеть вниманием партнёра, как только на горизонте появляется опасность. Проблема была в том, что Реборн оставался разумным драконом сильно себе на уме. Так что Тсуна всё ещё был далёк от понимания его мотивов и целей. — Но ведь Реборну ты был интересен до появления у тебя интересных... знакомств, — мягко сказал Бьякуран. На самом деле, было бы не слишком хорошо, если бы у Тсунаёши вдруг закрепилась такая неприятная ассоциация, связанная с драконами. — И, смею уверить, его не интересует богатство твоей Семьи или даже связи. — Вы правы, профессор Джессо, но… — Савада вдруг вскинул голову, чтобы посмотреть в глаза своему преподавателю, и радужка парня вдруг налилась золотом. — Что же тогда было во мне такого, что привлекло Реборна? И вас, если уж на то пошло? «Ох, ничего себе!» — Бьякуран растянул губы в привычной фальшивой улыбке, прищуривая глаза. Откликаясь на силу ещё не оформленного верными словами приказа Неба, его зрение перестроилось на драконье. Теперь, получив возможность видеть в другом спектре, Джессо заметил, как жёлто-оранжевый ореол Пламени окружает тело Тсуны, ложась на плечи подобно плащу и охватывая голову венцом. «Силён мальчишка! И даже не осознаёт этого…» Чувствуя, как Пламя Неба вынуждает его говорить правду — выполнять приказ — Джессо осторожно ответил: — Потому что ты особенный человек, Тсунаёши. Обычные люди этого не замечают, но мы, драконы, всегда видим иначе, — молодой человек не сводил с него пристального взгляда. Чувствуя необъяснимую (впрочем, как раз-таки вполне объяснимую теперь) тягу, Бьякуран подался вперёд. — Ты уникален. Поверь мне. Казалось, эти вкрадчивые слова всё ещё заставляли Саваду сомневаться, и Бьякуран с восторгом и непривычным волнением ждал его вердикта. — Верю, — наконец, сказал Тсунаёши, и Джессо постарался незаметно облегчённо выдохнуть. Несмотря на его восторг от происходящего, было бы не очень удобно объяснять свои — а заодно и чужие — истинные мотивы относительно Савады, если бы тот не удовлетворился этим расплывчатым ответом. Когда Тсуна ушёл, Бьякуран несколько безумно рассмеялся. «Я только что видел становление настоящего повелителя неба! Всё идёт так, как и предсказывала моя прекрасная принцесса. Жаль, жаль, что мне не с кем поделиться этой радостной новостью, потому что она может заставить вскипеть всё это болото. А значит, лучше бы остальным пока не знать, как далеко продвинулся Тсунаёши…»