Крылья за спиной

Реборн из-под прикрытых век наблюдал за своим человеком и иногда раздражённо фыркал, ловя себя на таких собственнических мыслях. Прошло всего ничего, а он уже считает мальчишку своим. Тогда как лучшим выходом было бы продолжать игнорировать Тсуну так долго, как это будет возможно. Поначалу это удавалось дракону легко: жалкое даже для людей создание, неуверенное в себе, отчаянно цепляющееся за тех, кто подарил хоть намёк на одобрение – таким Тсунаёши казался Реборну после их знакомства. Дракон успел подзабыть, каким острым может быть язык мальчишки, как в самый первый день их знакомства, и каким отчаянно-храбрым он может быть, как тогда, когда ставил условия превосходящему его по силам Реборну. Освобождённое Пламя только усиливало эти качества, но до поры до времени изменения в поведении Тсунаёши были почти незаметными. Кажется, только появление Вайпер с её фанатичной одержимостью «сокровищем» заставило Реборна взглянуть на мальчишку новым взглядом. Конечно, учитывая, что Савада был первым существом с Пламенем Неба за последние четыреста лет, его можно было причислить к драконьим сокровищам. Его нужно было оберегать, и Реборн признал свою ошибку, что дважды не уследил за партнёром. Именно поэтому он теперь не оставлял Тсунаёши без внимания, а не потому, что Вайпер, желающая получить как можно больше от этой связи, хотела, образно говоря, «сплести хвосты» с партнёром Реборна! Савада выполнял какое-то упражнение для тренировки мышц, что-то из того, что давалось в этой Академии, кажется. Причём, делать это Тсуна пожелал не на тренировочной площадке, где его могли увидеть однокурсники, не в тренировочном зале собственного дома, а за городом, на полянке, прихватив с собой корзинку для пикника. Реборн вспомнил, как пренебрежительно фыркнул, когда услышал предложение о небольшой прогулке, а потом ощутил безудержный гнев, услышав от Тсуны, что если Реборну неприятно и неинтересно, то Савада и с Вайпер замечательно съездит. Прекрасно понимая, что мальчишка им манипулирует, причём сам того не осознаёт даже, дракон всё равно повёлся. Потому что Савада и так слишком много времени проводил с Вайпер, и драконица от его внимания только расцветала. И становилась сильнее. Даже сейчас Реборн видел ту лёгкую туманную дымку, что раньше всегда окутывала Вайпер в любом облике. Первым встретив Тсуну и распечатав его Пламя, Реборн максимально привязал мальчишку к себе. Тот слабый огонёк просто ничего не мог противопоставить силе древнего дракона, пусть даже и запечатанной надёжнее, чем это было с Пламенем Савады. Ни Верде, ни Бьякуран просто ничего бы не смогли сделать с ним и этой связью, Реборн бы всегда был единственным, чьё мнение для Тсуны было бы решающим. В паре всегда ведёт тот, чья воля сильнее. Люди успели об этом позабыть, если вообще знали, потому что имели дело с полуразумными зверюшками. Но Реборн не хотел рисковать и проверять, чем может закончиться дело, если Савада всё же войдёт в силу: раз за разом он выстраивал отношения с Тсуной таким образом, чтобы мальчишка был вынужден подстраиваться под него. И это работало какое-то время. Пока не появилась Вайпер. Драконица никак не влияла на Пламя Тсунаёши, просто образовав с ним партнёрскую связь. Она поступила хитрее. Вайпер всегда была рядом, Вайпер поддерживала, потакала желаниям Тсуны. Чуть что, Реборн слышал от Савады только «Вайпер, Вайпер, Вайпер»! Она подкармливала уверенность мальчишки в себе – и взамен получала его поддержку и силу. Даже не умея ничего, кроме фокусов, которым учат в Академии, Савада оставался носителем Пламени Неба. Того, что он искренне желал сделать Вайпер приятное, хватало. Никакие попытки вразумить упрямицу не увенчались успехом. Она рисковала пробудить память повелителей, рисковала пробудить силу Савады раньше времени, разрушить все их надежды за последние четыреста лет, из собственной прихоти. Мальчишка, пытавшийся сделать подобие переката, неудачно завалился на собственную руку. Что-то хрустнуло. Тсунаёши остался лежать, уткнувшись лицом в траву, а связь окрасилась красным отголоском боли. Раньше, чем он успел задуматься, Реборн обнаружил себя тормошащим Саваду. – Что это было? Ты головой хоть думаешь, что творишь? – Ничего… страшного. Реборн… Прекрати… Меня стошнит… Дракон раздражённо фыркнул и вместо дальнейшей тряски зафиксировал руку, осторожно (для дракона) её прощупывая. – Не сломана. А жаль. Было бы тебе уроком. Савада хмыкнул: – Спасибо за заботу. – Если у меня начнутся фантомные боли из-за неуклюжести одного человечка, ты сильно об этом пожалеешь, – предупредил дракон. – Я всё ещё считаю, что ты занимаешься ерундой. – Давай лучше перекусим, – вздохнул мальчик, предпочитая не спорить, и достал из корзинки плед. Пострадавшей рукой он шевелил с большой осторожностью, так что Реборн, в очередной раз фыркнув, отобрал плед и расстелил его сам – он не планировал так долго копаться и ночевать здесь вместе с беспомощным и слабым человечком. – Так чего тебе не хватает на занятиях в этой твоей Академии? – с лёгким пренебрежением, смешанным с любопытством, спросил Реборн. Его сэндвич, подсунутый мальчишкой, пах очень даже ничего и на вкус наверняка тоже будет неплох. Не всё же Вайпер хвастаться, как «сокровище» готовит лично для неё. – Ну… – Тсуна осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, «вслушался» в эмоции партнёра, – в Академии даётся только база, а дальше каждый сам выбирает, что ему удобно. Связь с драконами меняет, как и пробуждение Пламени, так что приходится учиться, как совладать своим телом. Но во многих Семьях уже выработаны свои стили, так что я… – он сначала пожал плечами, а потом сгорбился, – я просто пытаюсь вспомнить, чему меня учил отец. Ну, до того, как разочаровался во мне полностью. – Стиль Семьи, – повторил Реборн задумчиво. Он видел стиль Вонголы раньше. Он, если на то пошло, видел, как сражался сам Джотто. Тот предпочитал прямые удары, основанные на мощи тела и Пламени – интересный выбор, учитывая, что для человека он был обманчиво худым и слабым. То, что пытался повторить Тсунаёши, совсем не было похоже на стиль Семьи Вонголы. Эти текучие движения, переходящие одно в другое… Отклонение ударов, а не атака… Реборн не знал, кто кому врал, но если Емитсу действительно учил Тсунаёши этому, то под видом уроков «стиля Семьи» он давал совершенно другое. Над ухом будто кто-то хихикнул, хотя Реборн не чувствовал чужого присутствия. Но по позвоночнику прошлась волна, и дракон напрягся. Если бы он был сейчас в истинной форме, наверняка бы не удержал нервное движение хвостом. Этот знакомый смех как воспоминание о старом друге. О времени до войны. Так знакомо... «Я видел однажды подобное. Только с чего я взял, что люди человеческой Академии могут об этом знать?» – Покажи ещё раз, что ты пытаешься сделать. – А? – Тсуна растерянно посмотрел на свой сэндвич, а потом вздохнул, отложил обед и покорно встал. – Ладно, хорошо. «Пока что это ещё работает. Но как долго мальчишка будет признавать моё право вести? Нужно поторопить остальных…» Наблюдая за неловкими движениями парня, Реборн понял, что его раздражает и на что это всё похоже. Это был стиль сражения Шаманов. Причём, адаптированный для молодых девушек. Неудивительно, что у Савады не выходит: не та сила Пламени, не те гибкость и строение тела. А ещё этот стиль подразумевал умение предчувствовать намерения противника. Точнее, умение предвидеть. «Джотто был ребёнком Шаманки и человека, но не обученным. Но тогда…» В первую сотню лет последним драконам, оставшимся на Земле, было не до того, чтобы следить за триумфом врагов. Аркобалено хотели остановить безумие войны, уведя тех немногих, кто остался в своём уме. Они знали о цене и единственном шансе на свободу. Всё, что у них было, это ненадёжное пророчество умирающей Шаманки, и Проклятие её дяди, усиленное Джотто. Проклятие, запирающее их в человеческих телах. Первую сотню лет они скрывались и уничтожали всё, что могло бы их выдать, ради шанса вернуть свои силы. Да и потом старались быть осмотрительны. А что в те годы происходило в Вонголе… им было некогда узнавать. И, похоже, зря. Реборн знал, что за помощь Джотто, вокруг которого сплотилось много талантливых для своего вида людей, немногочисленные выжившие Шаманы обещали отдать замуж дочерей своего народа. Но неужели среди них была особенная девочка, та, кого они пытались найти, чтобы спасти свою расу? Как? Неужели Шаманы намеренно это допустили? – Реборн? С тобой всё в порядке? Тсунаёши замер, глядя на дракона сощуренными глазами. Мимика была очень знакома, так же щурился Джессо, и это вызвало очередной прилив глухого раздражения. Но на полянке, где они сидели, и так собиралась тьма, никак не связанная с тучами и плохой погодой, поэтому Реборн поспешил взять эмоции под контроль. – Всё в порядке. Если его догадки верны, то не случайно Ария указала именно на Вонголу. И Пламя Неба появилось именно у Тсуны не случайно. – Сделаю вид, что верю, – осторожно ответил Савада, не спеша подходить ближе. – Я просто понял, почему у тебя не выходит. Тебя учили не совсем правильным движениям, – Реборн поднялся, чтобы самому сократить расстояние. Тсуна не отшатнулся. Хорошо. – Я покажу тебе, что не так. Что же ему делать теперь с этим открытием?..