Бескрылые

juicy j & wiz khalifa & ty dolla — shell shoked

Клуб пестрит огнями. Десятки извивающихся в танце тел разной степени оголенности — богатые детишки с тугими кошельками мнят себя самыми крутыми, самыми красивыми, самыми особенными, но с высоты второго этажа все они совершенно одинаковые. Одинаковые червяки, шевелящиеся в ожидании, пока их раздавят сапогом. Чонгук мог бы раздавить любого; стоит лишь указать пальцем, и нужный червячок окажется на его разделочном столе, но каждый из них оставляет здесь сотни тысяч вон — и это только за легальные услуги. Если брать в расчет весь прайс, то счет пойдет на миллионы. Чонгука более чем устраивает. Облокотившись о перила, он неспешно потягивает шотландский Loch lomond двадцатипятилетней выдержки, смакуя резкий аромат с нотами ванили и вкус, в котором прослеживается цитрус и немного жженого сахара. Букет не для всех, но Чонгук оценивает его по достоинству, перекатывая приятную травяную горечь финиша на языке — ему нравится все необычное, доступное пониманию лишь ценителей. Он наблюдает за прыгающим у пульта диджеем, с жаром отыгрывающим сет, и постукивает носком ботинка в такт битам. По сути, танцующие червячки внизу, беснующиеся под очередной качовый трек, его даже не слишком раздражают. Пушечное мясо не вызывает никаких чувств, кроме презрения, тщательно скрытого за вежливыми улыбками радушного хозяина. В конце концов они безобидны, эти червячки. Прожигают жизни в тусовках, топят в реках алкоголя, беспорядочных половых связях, ну и на здоровье — должен же кто-то в этом мире быть тупой массой, из которой сосут бабло такие, как Чонгук. А вот червяки, пытающиеся из себя что-то корчить — уже совсем другое дело. Раздражают неимоверно. Их трепыхания смешны и бесполезны, но заставляют совершать лишние телодвижения. Как укус комара — почти неощутимо, но доставляет дискомфорт. — Хенним, — он не оборачивается на голос подошедшего Чимина, продолжая наблюдать за толпой, — думаю, пора заканчивать. Он почти раскололся. Чонгук задумчиво болтает виски в снифтере. Чимин прав, пора заканчивать с червями. Сапог ждет не дождется, пока ему разрешат опуститься на извивающуюся тушку. А Чонгук ждет не дождется, когда сможет отдохнуть. — Бесит. Из-за этой мрази весь вечер к чертям, — бросает он и, оторвавшись от перил, возвращается в вип-кабинет. Чимин, зашедший следом, плотно закрывает дверь, отрезая их от внешнего мира, и биты перестают давить на уши — звукоизоляция тут потрясающая. Легкий джаз расслабляет, и, возможно, Чонгук с удовольствием послушает его после, пока Чимин будет отсасывать ему на стоящем у стены мягком диване, но сейчас он тянет носом, втягивая острый запах чужого страха, и приподнимает в улыбке уголки губ. — Ну, что, Джунсу-я, как дела? — обращается он к сидящему на стуле мужчине. Тот испуганно дергается и тут же морщится от боли — сковывающие истерзанное тело веревки оставляют не много пространства для маневров. — Можешь не отвечать, вижу, что отлично. Чонгук вытаскивает из внутреннего кармана пиджака зип-лок пакет, заполненный белым порошком, и машет им перед носом Джунсу. — Знаешь, что это? Знаешь же, правда? — пакет впечатывается тому в лицо. — Потому что именно это дерьмо ты пытался толкать моим клиентам, предварительно прибрав к рукам последнюю северокорейскую партию. Решил загрести деньжат и свалить с семейкой в Таиланд? Даже билеты прикупил. Когда там у вас рейс, сегодня в три? — Мхмхм… — в ужасе мычит Джунсу, не имея возможности ответить. Чонгук усмехается. — Ты правда думал, что я не узнаю? Ли Джунсу, сучий придурок. Ты попытался наебать «Ханчоль Ен Па», должен был знать, на что идешь, — Чонгук отнимает руку от чужого лица и делает глоток из снифтера. — Но я могу быть великодушным, и, если ты сдашь мне своего подельника и скажешь, где вы припрятали товар, твою семейку я пощажу. — Я работал один! — сопротивляется, а голос-то дрожит. Забавно. — Ложь. Ты в «драконах» всего год, у тебя нет ни связей, ни ума для того, чтобы провернуть такое в одиночку. Кто помогал тебе? Кто-то из наших? — Чонгук пристально вглядывается в залитое кровью лицо мужчины, ловя малейшую реакцию. — Китайцы? — Катись ты к черту, Чон Чонгук, я ничего тебе не скажу! — Какие мы стали дерзкие, с чего бы это? Ах, или ты думаешь, что твоя семья успеет сбежать под фальшивыми паспортами? Чимин, набери Мингю. Может, голоса детишек донесут до этого придурка, что я тут не шутки с ним шучу. Чимин исполняет приказ, и вскоре комнату заполняет детский плач. — Папа, папа! Нам страшно! Папа, забери нас! — звучат наперебой детские голоса, а после к ним присоединяется встревоженный женский голос. — Дорогой, нас схватили по дороге в аэропорт. Они обещали отпустить нас, если ты скажешь то, что им нужно. Пожалуйста, дорогой, делай, что тебе говорят! — Дорогая, не бойся! — и откуда только силы находятся так кричать? — Чанмин, Чансу, папа вас лю… Чимин обрывает звонок прежде, чем мужчине удается закончить фразу. — Ты чудовище! — по искаженному страхом лицу Джунсу текут слезы. — Они же дети! Чонгук жмет плечами. — Их жизни в твоих руках, Джунсу-я. — Ублюдок! Дьявол! — Ты знал, на что шел. — Сагачон-ро, второй дом, там… там раньше был магазинчик, сейчас склад. Там ты найдешь свой товар. Пожалуйста, отпусти моих детей и жену! — Имя. — Я не знаю! Клянусь, я не знаю! Он всегда был в маске и не показывал лица. Высокий рост, мужчина, говорит с сеульским акцентом, по голосу молодой. Это все, что я знаю! Клянусь! Чонгук выгибает бровь, но отчего-то почти верит: Ли Джунсу на волоске от срыва, его отчаянием пропитан весь воздух. — Чимин, у нас есть люди в Дондэмуне, пусть проверят сейчас же. Тот кивает и выходит из комнаты сделать звонки, но дверь на удивление не закрывается за ним. Комната заполняется тяжелыми битами. Чонгук, нахмурившись, оборачивается, и видит стоящего в дверях Сокджина. — Что у вас тут за перфоманс? — Присоединяйся, хен, — Чонгук приглашающе ведет рукой. — Мы, правда, уже почти закончили, но тем не менее. Финальный аккорд могу уступить. — Нет, спасибо, ты знаешь, я не большой любитель допросов, — Сокджин закрывает за собой дверь, проходит к бару и щедро плещет в рокс бурбон. — Увы. Так что привело тебя сюда? — Заехал сообщить, что сделка прошла успешно. Мне удалось договориться с Ву Фэнем о поставке кокса и сбить цену на пробную партию вдвое. Проведем дегустацию, если пойдет, то выпустим на продажу. Сокджин говорит безо всякого стеснения, абсолютно не обращая внимания на чужие уши. Впрочем, что может рассказать труп? А Ли Джунсу уже одной ногой в могиле. — Как и ожидалось от моего хена, — Чонгук одобрительно кивает. Сокджин делает большой глоток. — И еще кое-что. — М? — Ким Тэун из «Бэкхо Па» мертв. Застрелен после переговоров. Чонгук резко вскидывает на него взгляд. — Кто убивает после переговоров? — Надеюсь, что не ты. — Ты что, думаешь, я стал бы мараться о Ким Тэуна? Хен, не смеши. — Он изрядно наставил нам палок в колеса в прошлом году, — Сокджин смотрит прямо, оценивающе. — Просто скажи, что это не ты его грохнул. Я не хочу проблем с «Бэкхо Па». — Это не я его грохнул. Доволен? — Чонгук скалится; Сокджин не выглядит убежденным. — И вряд ли «Бэкхо Па» смогут доставить нам неприятности. Старик Ким был хорош, и я его по-настоящему уважал, но его сынок нехило ослабил клан, связавшись не с теми людьми. Вряд ли его преемник будет лучше. Кто там, кстати, наследует? — Насколько мне известно, у Ким Тэуна есть младший брат, но я не знаком с ним лично. — Вот и познакомишься на похоронах. Принесешь соболезнования от «Ханчоль Ен Па», прощупаешь почву. — Это обязанность главы клана, Чонгук. Я не могу… — Ты моя правая рука, Сокджин-хен, второй человек в клане. Это уже достаточное уважение. Хватит с них. Сокджин явно хочет возразить, но передумывает и молча отпивает из рокса. Некоторое время они стоят в тишине, нарушаемой лишь всхлипами и скулежом Ли Джунсу. — Хенним, — Чимин возвращается внутрь, — товар нашли, он не соврал. Чонгук поворачивается к пленнику и ободряюще улыбается. — Твое счастье, Джунсу-я, кажется, удача еще не до конца обошла тебя стороной. Чимин, лови, — он бросает подчиненному пакет с кокаином. Тот ловит на автомате. — Дилеры обычно не пробуют свой товар, но мы сделаем для тебя исключение, Джунсу-я. Чимин, устрой этой падали передоз и выброси труп где-нибудь на дороге. Будет уроком для тех, кто захочет перейти дорогу «Ханчоль Ен Па». Присаживайся, Сокджини-хен, посмотрим на представление. — А мои жена и дети?! — Хенним, что делать с семьей? — Как закончишь с ним, позвони Мингю, скажи, пусть кончает всех. — Что?! Нет, тварь, ты обещал!!! — И заткни ему рот поскорее, пожалуйста, не хочу слышать его вопли. Сокджин услужливо прибавляет звук в висящих под потолком колонках. Комната заполняется тягучими нотами «Stars fell on Alabama» в исполнении Эллы Фицджеральд, и Чонгук расслабленно выдыхает. Он не может назвать себя большим поклонником джаза, но он ценит хорошую музыку, а эта определенно хороша. Чимин работает быстро, и через пару минут Ли Джунсу уже бьется в судорогах — овца, отхватившая клок волчьей шкуры и возомнившая себя равной хищнику. Вот только волк здесь — Чонгук, а глупая овца так и остается овцой. И конец у этой истории предсказуем. __________________ Ханчоль Ен Па — Банда Стального Дракона