Бескрылые

Рекомендую включить песню для атмосферы. И небольшой коллажик к главе: https://pp.userapi.com/c824600/v824600107/f0ddd/Xxfu_8mD_9M.jpg

Почему же я один? Ведь вокруг так много людей. Почему же я один? Я так одинок, мне нужен кто-нибудь, Я нуждаюсь в ком-то сейчас. DAY6 — I Need Somebody (누군가 필요해)*

Просторный кабинет главы семьи Ким всегда казался Тэхену волшебным местом. Заходя сюда в детстве, он будто попадал в один из красивых западных фильмов — тяжелые шторы на французских окнах, большой дубовый стол, медвежья шкура на полу и самый настоящий камин, который всегда разжигался в темные зимние дни. Когда у руля еще стоял дед, а папа был жив, юный Тэхен любил валяться тут, с восторгом рассматривая папины книжки с репродукциями картин из различных галерей мира. После смерти папы «книжки с картинками», как называл их не особенно сведущий в искусстве дед, сменили книги по истории оружия вперемешку с романами Маркеса и Кафки, любезно подсунутые Намджуном, но традиция осталась. А когда глаза и мозги уставали, Тэхен просто вытягивался на шкуре и смотрел на огонь. Отец, когда занял кабинет, ворчал постоянно, что у Тэхена есть своя собственная комната и нечего тут торчать без проку, но всерьез не выгонял. Да и лет с восемнадцати, когда давление с его стороны усилилось, Тэхен сам старался проводить с ним меньше времени, но иногда все равно пробирался сюда, и они проводили вечера в уютной тишине. А когда отца не стало, и кабинет перешел к брату, Тэхен съехал из особняка в небольшую квартирку, подаренную Тэуном, и с тех пор появлялся тут нечасто. Но, несмотря на смену глав, сколько Тэхен себя помнит, здесь всегда было уютно и тепло. Всегда. Но не сейчас. Сейчас камин не горит, кабинет погружен в тишину и кажется серым в предрассветных сумерках, будто выцветшим. Тэхен чувствует себя здесь чужим, не к месту. И мерзнет. Несмотря на проведенное еще при деде отопление и традиционно теплые полы, он ощущает могильный холод, идущий со всех сторон, и сильнее кутается в притащенный из гостиной теплый плед. Мысленно Тэхен напоминает себе вспуганного воробья, которого согнали с насиженного теплого местечка: такой же взъерошенный и потерянный. Замерзший насквозь. — Хенним… — Юнги мнется в дверях. Тэхен прячет нос в ткани пледа, глядя в окно на подъездную дорожку. Подумать только, лишь полдня назад он уехал отсюда, в пух и прах разругавшись с Тэуном, даже не подозревая, что это их последняя встреча. — Не надо, — роняет он вслух. — Не надо этого. Только не от тебя. — Я хотел сказать, что Намджун приехал. — Я не хочу никого видеть. И ты тоже уходи. — Но у нас много дел, тебе нужно… — Вон, я сказал! Тэхен видит в отражении стекла, как вздрагивает позади него Юнги, как он опускает в пол глаза, как, глубоко поклонившись, уходит, плотно закрывая за собой дверь. На секунду он чувствует укол сожаления — Юнги всегда был для него как брат, но Тэхен не хочет видеть никого, а его особенно. Тэуна попытались снять из снайперки, когда тот направлялся к машине после переговоров, но Юнги вовремя заметил лазер прицела, и оттолкнул его. До машины добраться удалось, а вот сесть в нее — нет. Тэуна подстрелили, как раз когда он садился. Феноменальная точность — поразить движущуюся мишень с учетом препятствий может далеко не каждый. Пуля вошла в шею, Юнги попытался остановить кровь, но артерия оказалась перебита; Тэун скончался в считаные секунды. Все это поведал Юнги после того, как Тэхен отправил его отмывать с себя кровь, заявив, что не будет говорить с ним, пока тот не приведет себя в порядок. Он слышал, как дрожит голос Юнги, как бледно его лицо, как подрагивают его пальцы. Он знает Юнги уже давно, знает о его преданности семье и лично Тэуну, знает, какими тесными были их отношения, знает, насколько Юнги хорош в своем деле (лучший, если быть точным). И подозревать его в халатности — последнее, что сделал бы Тэхен, но мерзкий голосок в голове звенит: «виноват, виноват, виноват», — и Тэхен ничего не может с ним сделать. Не досмотрел, не успел, не предвидел. Допустил. Тэун доверил ему свою жизнь, а Юнги допустил его смерть. Позволил ему умереть. Тэхен прикусывает внутреннюю сторону щеки и жмурится, борясь с подступающими слезами. Ему уже двадцать пять, он давным-давно взрослый, и это далеко не первая смерть, которую он видит — и чужих, и родных — но плакал лишь однажды, когда умер папа. После — ни разу. Ни когда скончался дед, ни когда погиб отец, Тэхен не проронил ни слезинки. Лишь прятал лицо на широкой груди брата, который рыдал ему в плечо, как маленький мальчик. Закаленный в перестрелках, перешагнувший тридцатилетний рубеж Тэун — образцовый альфа, ставший новым главой клана, плакал, не стесняясь, а Тэхен не мог. Он хотел быть сильным для него, хотел быть поддержкой и опорой, чтобы хоть немного облегчить бремя, внезапно обрушившееся на плечи старшего брата. Тогда он не плакал, но теперь… больше не для кого быть сильным. И теперь Тэхен плачет. Это злые, отчаянные слезы, Тэхена переполняет злость на все вокруг: на ублюдков, лишивших его брата, на Юнги и остолопов, которые не уследили и не справились со своей работой, на Тэуна, что посмел оставить его совсем одного, и больше всего — на самого себя. Потому что последними словами, что услышал от него Тэун, были «Да пошел ты», потому что он намеренно ранил его, зная, как тот старается быть таким же хорошим лидером, как отец, и как тяжело ему это дается, зная, как тот заботится о нем. Тэун ушел из жизни, не услышав от него хороших слов, с воспоминаниями об озлобленном, обиженном на него Тэхене, не услышав, как сильно на самом деле тот его любит. И от осознания, что уже ничего не исправишь, хреновее всего. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхен, захлебываясь слезами и ударяясь лбом о стекло. — Я люблю тебя, тупой ты придурок. Прости меня, я что захочешь сделаю, только вернись обратно, пожалуйста… — он шмыгает носом и утирает пледом текущий нос, — пожалуйста, хен, я не хочу быть главой, не хочу всего этого, я так люблю тебя, пожалуйста, хен, вернись, пожалуйста, пожалуйста… Кабинет отвечает ему молчанием.

***

Тэхен приходит в себя сидящем на полу спиной к окну, когда на улице уже почти рассвело. Он медленно встает, бредет к двери, выходит в пустой коридор и направляется в свою комнату. Тут поддерживают порядок, и все вещи лежат на своих местах. Тэхен открывает огромный шкаф, самый нелюбимый его отдел — тот, где висят ровным рядом классические костюмы. Отец с юношества приучал его носить костюмы, приговаривая, что глава клана и члены его семьи должны выглядеть достойно, а не как уличный сброд — Тэхен всегда с ним спорил, говоря, что никогда главой не станет и ему плевать. Что ж, кажется, настал тот день. Он плетется в душ, долго моется там, а после выходит и начинает одеваться. Белая рубашка, простого кроя, но качественный черный костюм-двойка, черный же галстук, черные носки, черные туфли. Традиционный траурный наряд и его отныне новый стиль. Тэхен укладывает волосы и, глядя в зеркало, жалеет, что у него нет брата или сестры-омеги, чтобы одолжить у них косметику — глаза и нос выглядят опухшими. Этот дефект стоит убрать, возможно, у кого-то из слуг есть нечто подобное? Две белых таблетки внутрь, запить водой из-под крана; несколько капель ф-духов** на запястья и за ушами — Тэхен готов к выходу. Он плотно закрывает за собой дверь комнаты и снова идет в кабинет. Включает свет, разгоняя остатки прячущейся по углам темноты, подходит к столу, ведет по гладкой столешнице кончиками пальцев. Ощупывает, примеривается. Тэхен лезет в первый ящик стола, достает оттуда маленький серебряный ключ и наклоняется, чтобы отпереть им самый нижний ящик и достать оттуда аккуратную лакированную деревянную коробку. На крышке выжжены два тигра в прыжке и изящная надпись «to Kim T. from a friend» — Тэхен тщательно обводит ее указательным пальцем, словно пытаясь запомнить изгибы линий. На красном чуть вытершемся бархате лежит Colt 1903 «Hammerless», изготовленный по индивидуальному заказу и подаренный деду его американским другом. Вороненные, инкрустированные золотом рамки с искусной гравировкой переплетения цветов и листьев, щечки рукояти из слоновой кости и медальоном с инициалами «К.Т.» — потрясающей красоты работа. Тэхен помнит, как перехватило дыхание у пятилетнего ТэТэ, когда дед впервые показал ему этот пистолет, ставший их своеобразной семейной реликвией. В послевоенные годы Ким Тэыль, уже тогда состоящий в банде ганпхэ, спас жизнь одному американскому капитану, с которым впоследствии свел тесную дружбу (заключавшуюся не только в чинных посиделках за соджу, но и налаживании поставок кокаина через китайскую границу — дед умел выбирать себе друзей). А перед тем, как вернуться в штаты окончательно, американец — кажется, его звали капитан Картер — подарил деду этот кольт, и тот до конца дней своих хранил его с гордостью, а когда отошел от дел, передал отцу Тэхена, как следующему главе «Бэкхо Па». Своеобразная семейная реликвия, передающаяся от главы к главе. «to Kim T» Тэхен проводит по черному боку пистолета и с некоторым трепетом берет его в руку. Взвешивает в ладони, прицеливается. Девять миллиметров. Восемь патронов в магазине. Легкий и незаметный пистолет американских гангстеров — идеальный для скрытного ношения. То, что нужно в Корее, где с огнестрелом всегда было весьма строго. По сравнению с привычной «Beretta 92» кажется почти малышом, но не менее смертоносен. Тэхен вздыхает и прикрывает глаза, борясь с вновь подступающим к горлу комком. Он хотел бы никогда не оказываться владельцем этой красоты. «to Kim T» Ким Тэыль. Ким Тэджун. Ким Тэун. Ким Тэхен. В дверь стучат. Тэхен подбрасывает кольт в руке. — Войдите. ____ *перевод Beverly Mills (http://lyricstranslate.com) **Ф-духи — духи с феромонами