Бескрылые

Едва добравшись до своего номера в мотеле, Юнги бросается к дорожной сумке. Подавители у него всегда с собой, но на течку всегда нужно больше, а в упаковке всего четыре таблетки. Немного подумав, он проглатывает три, рассудив, что до ночи их действия хватит — в любом случае, он всегда может зайти в аптеку, здесь это не будет проблемой — а последнюю лучше оставить на всякий случай. Юнги засовывает почти опустевший блистер обратно в потайной кармашек рюкзака, а после, скинув с себя одежду, направляется в душ. Стоя под теплыми струями воды и оперевшись ладонью о бледно-голубой кафель, он жмурит глаза, ожидая, пока подействует лекарство. Черт подери, вот же дерьмо. Таблетки собьют запах и приглушат боль, вызванную потребностью организма в альфе, но задница от этого течь не перестанет, а у него даже тампонов с собой нет. Какого черта цикл сбился так сильно? По графику течка должна была начаться не раньше, чем через двадцать дней, Юнги всегда щепетилен в этом вопросе. Возможно, сказывается сильный стресс последних недель, но у него вся жизнь — сплошной, мать его, стресс, вряд ли дело только в этом. Пожалуй, стоит по приезде домой показаться врачу — если цикл продолжит скакать, под угрозой может оказаться работа. Какой прок от телохранителя, который в любой момент может скрутиться от боли? Юнги заводит руку назад, ощупывая себя. Смазки пока немного, но к вечеру можно ожидать если не водопад, то ручеек так точно. Он смывает выступившую жидкость и, выбравшись из душа, нагишом шлепает в комнату к рюкзаку. Сооружать тампоны из подручных средств для Юнги не в новинку — чего только не придумаешь, денег нет, а скрыть течку надо, потому что вокруг одни альфы, и никто из них не должен его учуять. Та еще задачка, надо сказать, но Юнги всегда был талантливым. Одевшись, он проверяет, который час, и заваливается на кровать. У него есть еще пара часов, чтобы поспать, и лучше бы ими воспользоваться. Кто знает, чем обернется эта ночь.

***

Говоря, что собирается пойти поглазеть на полуголых альф, Юнги не врал: в Кванджу у него была еще одна цель помимо добычи информации. Клуб, в котором он был заинтересован, назывался «Последний приют», что, по мнению Юнги, было весьма иронично — чтобы назвать приютом место, где правят бал деньги, кровь и жажда хлеба и зрелищ, нужно обладать поистине хорошей фантазией. Юнги спускается в подвал (предварительно приплатив вышибале на входе, чтобы пустил без очереди), где его тут же окутывают плотный туман и резкий запах дешевого табака, а по ушам бьют басы какого-то незнакомого ему трека. Людей уже набилось достаточно, но Юнги умело лавирует в толпе, пробираясь к самому центру помещения. Он встает прямо перед высокой сеткой, ограждающей импровизированный ринг, профессионально игнорируя летящие в спину возмущенные окрики. Впрочем, про него быстро забывают — происходящее на ринге волнует всех куда больше. Юнги подкуривает и прищуривается, внимательно глядя на появляющихся с разных сторон ринга бойцов. Шоу начинается. К третьему бою Юнги откровенно скучает. Все, кого он здесь видел, просто кучка дилетантов, знающих только как бить ментальной силой в лоб и ничего больше, поэтому когда на ринг выходит третья пара бойцов, он даже не запоминает их глупые прозвища, которые с воодушевлением выкрикивает ведущий. Одного из них, коренастого и крепкого с виду мужчину с кривым носом, представляют как бывалого чемпиона «Приюта» — толпа взрывается восторженным ревом, пока он красуется, поигрывая мышцами и давая всем прочувствовать вкус своей ауры. Второй же, высокий и более смазливый на мордашку, хоть и больше обаятельный, чем классически красивый — Юнги мысленно окрещивает его Красавчиком — таких громких оваций не срывает и демонстраций не устраивает; его представляют перспективным новичком, пока не отведавшим вкус поражения. Юнги подкуривает сигарету, со скукой глядя на разворачивающееся представление, но когда ведущий дает сигнал к началу, атмосфера в зале тут же меняется. Зрители замирают в ожидании, пока противники кружат друг напротив друга и примериваются для первой атаки, и никто не смеет издать ни звука. Воздух вокруг сгущается, и Юнги впервые за вечер ощущает давление чужих аур. Он делает глубокую затяжку и думает, что бой обещает быть интересным. И спустя полчаса понимает, что не ошибается: мужчина на ринге просто неприлично хорош. Не чемпион, конечно, с этим сразу все было ясно, а второй. Юнги не ждал от Красавчика ничего, кроме привычной уже показухи, но тот его поражает. Баланс физической и ментальной силы, то, как филигранно он ею управляется и бьет не бездумно, как Кривоносый, а направленно, короткими, но мощными ударами. Юнги наблюдает за ним с воодушевлением, какого давно не испытывал, и впервые за сегодня болеет за чужую победу. После боя Юнги ловит его у черного входа. Встает рядом в пустом переулке и, покуда Красавчик хлопает себя по карманам в поисках зажигалки, любезно протягивает ему свою. — Хороший бой, — говорит он. Красавчик смеривает его тяжелым взглядом. Вблизи он выглядит старше — Юнги навскидку дает ему чуть за тридцать* — и на его лице печать жизненных передряг и разочарований. Оно и неудивительно; никто не приходит сюда работать просто так. — Скажи это победителю. — Брось, мы оба знаем, что ты поддался. Тот последний удар — там была брешь в ментальной защите, и ты ее заметил. Ты умеешь обращаться с ментальной силой и мог бы ее пробить, но почему-то этого не сделал. Красавчик ухмыляется нарочито нагло: — Может, я просто не слишком хороший тактик. — Сильно сомневаюсь. Впрочем, мне плевать, зачем и почему, я не судить тебя пришел. — Тогда для чего? Юнги улыбается: — Сделать предложение, от которого сложно отказаться. — Ты всегда делаешь предложения проигравшим? — неприкрытая насмешка в голосе. — Я делаю предложения только лучшим. — На лесть меня не купишь, — Красавчик со вкусом затягивается и выпускает в вечерний воздух струю дыма. — Что за работа, наркота? Контрабанда? Выбивание долгов? Работорговля? Юнги хмыкает. — Защищать моего босса. А ты всегда сразу предполагаешь худшее? — Я не вчера родился, пацан, и достаточно навидался — вашего брата везде узнаю. — Я выгляжу как криминальный авторитет? Красавчик окидывает Юнги цепким взглядом, а после качает головой. — Ты выглядишь как убийца. Взгляд выдает, — он принюхивается. — А еще от тебя пахнет кровью и порохом. Не все заметят, но у меня нюх на такое. Так что чао, я с бандитами не вожусь. Надо же, какой интересный экземпляр. Кажется, Юнги сорвал джекпот. — Чтобы знать, как выглядят убийцы, нужно быть с ними знакомыми. Не все могут похвастать подобным опытом, хоть в Кванджу бандюганы почти на каждом шагу, и лично я вижу всего несколько вариантов. Первый отметаем сразу, ты явно не из преступной гвардии. Второй — личная драма, тоже нет, недостаточно отвращения и гнева во взгляде. Остается лишь один, — Юнги перекатывается с пятки на носок. — Ты бывший коп. Красавчик поджимает губы, но все-таки кивает. — Ты из «Луча надежды»? — спрашивает он. Юнги морщит нос: вот уж точно нет. — «Бэкхо Па», если знаешь о такой. Красавчик приподнимает брови. — Что представитель одного из сеульских кланов делает на чужой территории? — Да вот, решил съездить в турпоездку. Места у вас красивые, знаешь ли. Заодно ищу новые кадры, как ты понял — совмещаю приятное с полезным. — Что, любители грязных денег в столице повывелись? — Любители есть, толковых мало, — честно отвечает Юнги. — Нам нужны парни вроде тебя, Красавчик: сильные, ловкие, с мозгами, умеющие обращаться с ментальной силой. — Отчаянные, — продолжает за него Красавчик, — те, кому нечего терять. Я знаю, как работает схема. — Думаю, с тобой у нас стопроцентное попадание, разве нет? Насколько велико должно быть отчаяние, чтобы бывший коп пошел зарабатывать на нелегальных боях без правил? — Я не такой, как вы. — Мы готовы предоставить тебе официальное трудоустройство, жилье по месту работы и оплату в несколько раз больше того, что ты получаешь за свои слитые бои, — от названной Юнги суммы у Красавчика забавно вытягивается лицо. Ну, еще бы, он таких денег-то наверняка отроду в руках не держал. — Никакого криминала, будешь просто телохранителем сеульского бизнесмена. Не скажу, что это совершенно безопасно, но, по крайней мере, тебе не придется выходить на ринг и калечиться. — И в чем подвох? В таких красивых сказках всегда есть подвох. Юнги жмет плечами: — В преданности. Если ты согласишься, то будешь предан боссу до самого конца. В остальном же, сделка чистая. Подумай хорошенько. — Нечего думать, я уже дал свой ответ. А теперь тебе стоит уйти, если не хочешь, чтобы я вызвал полицию. Юнги ухмыляется и выбрасывает дотлевшую до фильтра сигарету на асфальт, туша ее подошвой ботинка: — Ты их не вызовешь. Ведь ты не только бывший коп, но еще и сидевший, верно? — Красавчик дергается, словно от удара. — Наверняка еще и из-за какого-нибудь недоразумения. Это единственная вменяемая причина, объясняющая, как твоя принципиальность сочетается с работой в «Приюте», — Юнги не дает ему ответить, быстро вкладывая в чужую ладонь бумажку с номером телефона. — Мой поезд в Сеул отходит завтра в десять утра. Позвони мне, если надумаешь. Он разворачивается на каблуках и стремительно идет вверх по переулку, ни разу не оглядываясь, хотя знает, что Красавчик смотрит ему вслед. Что ж, все прошло именно так, как он ожидал — пожалуй, если бы этот парень согласился на предложение сразу, Юнги бы в нем слегка разочаровался. Пусть подумает, пораскинет мозгами, взвесит все и поймет, где перспективы, а где работа в «Приюте», и придет к правильному решению. Ну, а если нет… Если нет, то идиоты «Бэкхо Па» точно не нужны. _________ *вспоминаем, что Юнги здесь двадцать семь.