Бескрылые

Ready or not? — MONSTA X

Маты в малом тренировочном зале с первого же дня становятся излюбленным местом Тэхена для медитаций, словно бы сама атмосфера настраивает его на нужный лад. Он сидит у стены, плотно сомкнув веки, и медленно и размеренно дышит через рот, пытаясь расслабиться и очистить разум от лишнего. Вот только ничего не выходит: мысли заползают в голову подобно червям, копошатся там, внося сумбур и сумятицу и ни капли ясности. Тэхен с раздраженным вздохом открывает глаза и откидывается спиной на обитую мягкими панелями стену. Сколько раз он врезался в нее в детстве и в юности, не перечесть — тренировки отца никогда не были легкими. Как и он сам; во всяком случае, по отношению к Тэхену. Он всегда требовал от него больше, больше и больше, словно пытался вырастить какого-то сверхчеловека, вот только волшебную сыворотку вколоть почему-то забывал. Тэхен открывает глаза и выдыхает. Бесполезно. Возможно, сказывается напряжение последних месяцев, но всю эту неделю во время тренировок он чувствует себя просто отвратительно. После нескольких шагов вперед процесс снова застопорился: Тэхен сумел освоить уклонение от ментальных ударов, научился становиться «прозрачным» для врага, но вот преобразование чужой энергии в свою ему никак не дается. Юнги-хен говорит, что затишье — это нормально, просто сознание Тэхена еще «не готово принять реальность, в которой можно сражаться не только за счет своих внутренних ресурсов», и что стоит просто продолжать работать со своим мышлением, но Тэхену… непросто. Он осознает правильность его слов, но развенчать то, во что верил больше двадцати пяти лет, дело не пяти минут и даже не дней. И дело тут не в логическом понимании — в вере сердцем. Сколько раз ни тверди себе, что можешь использовать чужую энергию в своих интересах, покуда внутри не будет сиять твердое убеждение, что это — истина, любые увещевания бессмысленны. Тэхен опускает взгляд на сложенные на коленях руки. Сейчас все зависит лишь от того, насколько быстро он сможет перестроиться, и это неимоверно бесит, потому что чувство, будто время утекает сквозь пальцы, как вода, не отпускает. События закручиваются с поразительной скоростью, а он к ним все еще не готов. Тэхен осознает свое везение — ему посчастливилось пока вести дела с людьми, которые если и были сильнее, то не настолько, чтобы разница была заметна, но так будет не всегда. Сейчас «Бэкхо Па» на седьмом месте в негласном списке криминального «Форбс», что, в целом, не так плохо, но Тэхен твердо метит в «Топ-5», и если разница между седьмым и шестым местом совсем невелика, то между шестым и пятым — огромна. Это совершенно другой уровень: силы, мощи, доходов, ответственности и власти. Иной мир, иные люди, и Тэхен должен быть готов к нему. Проблема в том, что никто из пятерки не будет ждать, покуда он созреет. Пока «Бэкхо Па» не представляет угрозы, но как только они начнут стремительно расти (а они начнут, уже начинают), может произойти что угодно. И провокация, небрежно брошенная им в лицо Чон Чонгуком, тому отличный пример. Смешно, если подумать. Он контролирует целый клан, но собственный разум контролировать не в силах. Вожжи вновь не в его руках, словно ему снова пятнадцать, и он — беспомощный сосунок, не имеющий права пойти против отца. Это блядское чувство Тэхен просто ненавидит.

***

Летнее солнце светит через зеленую крону дерева прямо в глаза, заставляя недовольно зажмуриться. Тэхен нехотя приподнимается с травы, на которой раскинулся морской звездой, и лениво перемещает голову на колени сидящего рядом Намджуна. Вообще-то он должен сейчас отрабатывать технику точечного подавления чужой ауры, но отец настолько его вымотал с утра, что он чувствует себя лимоном, пропущенным через соковыжималку — в нем не осталось ни капельки ментальной силы, а руки и ноги такие тяжелые, что двигаться нет ни малейшего желания. Тэхен и не двигается — закрывает глаза и наслаждается. Прохладный ветерок треплет волосы, вокруг тишина и теплый Намджун рядом, так по-уютному шелестящий книгой — что может быть лучше? Тэхен улыбается, чувствуя чужие пальцы в своих волосах. Пожалуй, только ведерко мороженого, парочка вредных бургеров и холодная банка колы. — У тебя еще семь минут, — портит всю малину Намджун, переворачивая страницу. — Иначе дядя найдет нас и пристрелит обоих. — Не хочу никуда, — несмотря на то, что ему неполные шестнадцать и он уже взрослый, Тэхен дует губы, как самый настоящий ребенок. — Я рыбка. — Тогда ты дохлая рыбка, Тэ, потому что воды тут нет ни грамма. — Заткнись, зануда, — он несильно пихает Намджуна в живот. — Я устал от этих чертовых тренировок. И от занятий тоже устал, — Тэхен раздраженно выдыхает. — Пока все нормальные люди развлекаются, я вынужден горбатиться над сраными учебниками только потому, что моему отцу хочется, чтобы я закончил школу экстерном. Я даже в кино не могу сходить, какого хрена?! Ему что, мало того, что я и так едва не сдох, лишь бы поступить на год раньше? Намджун вздыхает — сочувственно и вместе с тем устало, — эта тема всплывает между ними далеко не в первый раз. — Почему, блядь, я должен отдуваться? Готов спорить, что хена он так не гоняет, он же у нас настоящий альфа, мать его, а не ебучая недоделка, — Тэхен вырывает из земли клочок травы и сминает ее в кулаке. — Перестань, Тэ, ты прекрасно знаешь, что дядя никогда не считал тебя недоделкой. Честно говоря, мне кажется, что он бы хотел, чтобы в будущем клан возглавил ты, а не Тэун-хен, поэтому он так строг к тебе. Тэхен ерзает головой на чужих коленях. — Я знаю, — негромко признается он. — Я знаю, что он хочет. Все эти занятия, тренировки, настояние, чтобы я поступал на менеджмент вместо университета искусств — я не дурак и прекрасно вижу, что он готовит меня. Только меня, блядь, спросить забыл, хочу ли я всего этого. А я не хочу. Не хочу, понимаешь? Не хочу сидеть в наглаженном костюмчике, раздавать указания или распивать чаи с этими старыми пердунами, которые скалятся тебе в лицо, а сами только и думают, как бы воткнуть нож тебе в спину, — он поворачивается набок и утыкается лицом Намджуну в живот, вдыхая приятный, уже почти сформировавшийся аромат молодого альфы — смесь бергамота и кедра, которая с годами проявится еще ярче, обрастет новыми нотами и нюансами. У него, Тэхена, тоже есть кедр в запахе, вот только, в отличие от джуновского, искусственно синтезированный, как и вся композиция в целом — свой настоящий запах он не слышал уже очень и очень давно. Почти и не помнит, если честно. — А как же тот дядин друг, как его… господин О из «Ханчоль Ен Па»? — Наверное, единственный нормальный старый пердун среди всех старых пердунов, — Тэхен делает глубокий вдох-выдох. — Мне страшно, Джун.* Я чувствую себя так, будто еду связанным с горы в машине без тормозов. Хен рассказывал, что видел, как одну крысу вот так вот привязали к сидению и спустили с обрыва в море. Это страшно — когда не можешь ничего изменить. И когда я думаю обо всем этом, мне хочется сбежать куда подальше. Пальцы в его волосах замирают. — Ты никогда не думал об этом всерьез? Я имею в виду сбежать. — Всерьез? — Ну, да. Сменить имя, может быть, жить, как обычный человек, как… — Намджун понижает голос до шепота, — как омега. Найти альфу, завести отношения, поступить в универ… помнишь, как мы фантазировали в детстве? Ты бы мог рисовать и фотографировать… Тэхен усмехается воспоминаниям: что они только ни придумывали в детстве. Он задумывается: а хотел бы он действительно сбежать? Чтобы взять — и насовсем. И никакой больше изнуряющей учебы и тренировок, не нужно никому доказывать, что ты настоящий альфа, не нужно прятаться и глотать таблетки строго по часам… — И что, ты бы прикрыл меня перед отцом? — из любопытства спрашивает он, приподнявшись на локтях и поднимая голову. Между ними разница всего год, но Джун выглядит старше, и взгляд у него серьезнее — уже не мальчик, но еще не мужчина. — Я бы сбежал вместе с тобой, — серьезно отвечает он, глядя Тэхену в глаза, и тот невольно вздрагивает. — Я же обещал защищать тебя, помнишь? — Да, — отвечает, помедлив. — Да, я помню. Тэхен жует нижнюю губу и смотрит за тем, как ветер колышет темные волосы Намджуна. — Я никогда не думал о побеге. Какой из меня «нормальный человек», в самом деле? Смех один, — он усмехается, качая головой. — Нет, я тот, кто я есть, Джун. Мне нравится держать в руке биту, колошматить всяких придурков, но сидеть в офисе и бумажки считать — это не по мне. Но даже если бы я хотел, — он делает паузу и смотрит прямо, — я бы никогда не позволил тебе подставиться из-за меня. Они смотрят друг на друга, не моргая, и Тэхену кажется, что даже ветер внезапно затих. А потом звенит будильник на телефоне Джуна, и он, вздрогнув, отстраняется. — Пора. — Не хочу, — канючит Тэхен, переворачиваясь на живот и тут же получая поджопник. — Ауч! Больно же! — Вставай давай, не то дядя тебе покажет, что такое по-настоящему больно. — А то я не знаю, ага, — он нарочито преувеличенно кряхтит, поднимаясь на ноги. Намджун встает следом. — Ты зря думаешь, что не справишься и разочаруешь его, ТэТэ, — говорит он, пока они идут к окну библиотеки, через которое сбежал Тэхен. — И, знаешь, тебе бы пошел костюм. Так и представляю тебя сидящим в кресле в пафосной позе с пистолетом в руке и раздающим приказы. — Иди на хуй, Джун, такого никогда не будет, — Тэхен бьет его в плечо, но Намджун изворачивается и заключает его в крепкие объятия. Тэхен прижимается своей щекой к чужой — они почти одного роста — и чувствует, как на душе становится теплее.

***

Звонит будильник на телефоне — время на медитацию вышло. Тэхен сбрасывает с себя оцепенение и, отключив сигнал, поднимается на ноги. Хватит предаваться воспоминаниям или жалеть себя; раз с укрощением разума сегодня не выходит, лучше заняться другими делами. Например, заехать в цветочный магазин.

***

Госпожа О Мисок выглядит прекрасно для своих лет — сколько Тэхен себя помнит, она всегда следила за собой: ежедневные физические упражнения, сбалансированное питание, стильная одежда, аккуратная прическа и макияж. Другой жена главы «Ханчоль Ен Па» быть и не могла — noblesse oblige**, статус есть статус. Впрочем, сегодня она встречает Тэхена в рабочей одежде, видимо, снова работала в оранжерее, но это ничуть не лишает ее очарования. — Рада видеть тебя, ТэТэ. Думала, ты не придешь сегодня. — Обижаете, тетушка, я не мог не прийти, — она едва достает макушкой ему до груди, когда обнимает поперек пояса, и Тэхен в который раз осознает, как же все поменялось: он помнит времена, когда смотрел на нее снизу вверх. — Да если б не пришел, я бы и не обиделась. Праздновать годится молодым, а я уже в том возрасте, когда день рождения означает, что прошел еще один год, а ты до сих пор не помер. — Не прибедняйтесь, вам нет даже шестидесяти, и вы дадите фору всем молодым красоткам. Она шутливо бьет его маленькой ладонью по груди. — Шельмец! Кто научил тебя так разговаривать с женщинами в возрасте? — госпожа О отстраняется и машет рукой, предлагая следовать за собой. — Налить тебе чаю, милый? У меня есть чудесный пирог с вишней. — Боюсь, что я не смогу остаться надолго, тетя. Та понимающе кивает: — Тебе сейчас приходится нелегко, верно? Тэун оставил тебе хорошее наследство. Тэхен напрягается: о том, как идут дела в «Бэкхо Па», он ей не говорил. — Вам кто-то рассказал? Госпожа О смотрит с мягкой снисходительностью: — Милый, во-первых, перенимать дела покойников — всегда хлопотно, даже если они хороши в делах так же, как мой покойный дорогой. А, во-вторых, я достаточно знала Тэуна, чтобы предположить, что он успел наворотить немало дел. — Хен был хорошим братом. Они проходят в небольшую, но светлую гостиную во французском стиле, обитую пастельно-голубыми панелями, и присаживаются на диван им в тон. Госпожа О звонит в колокольчик, и почти в тот же миг на пороге возникает домработница. — Риза, принеси нам вишневый пирог и чай, — та, поклонившись, скрывается за дверью, и госпожа О поворачивается к Тэхену. — Такая исполнительная. Неплохая, хоть и японка, и хорошо справляется с домом. Мой Куки вечно порывается нанять мне целый штат прислуги, глупый мальчик, как будто от такого количества народа в доме у меня не заболит голова, — Тэхен хочет спросить про ее названного сына, которого никогда не видел, но не успевает, потому что госпожа О вновь возвращается к прежней теме: — Что же касается нашего Тэуна, ТэТэ, то не пойми меня неправильно. Он старался быть достойным мужчиной, хоть и запутался по жизни, но ты лучше других знаешь, что можно быть хорошим братом и никудышным руководителем. — Или ни тем, ни другим. — Верно. Но к тебе это не относится, милый. Ты непослушный ребенок, ТэТэ, и в тебе много импульсивности, гордости и иных качеств, которые будут мешать, но так же в тебе есть то, чего никогда не было в Тэуне. То, что видел в тебе Тэджун. — Тетушка, — Тэхен негромко смеется, — мне приятно, но вы даже не представляете, как именно я веду дела, о чем речь. — Знаешь, быть замужем за О Сану всегда означало быть замужем за «Ханчоль Ен Па», — произносит она, — я не протянула бы долго, если бы не умела разбираться в людях. Поэтому не спорь со старой женщиной, тем более, что нам как раз несут пирог. Домработница расставляет на обеденном столе приборы и снедь, и госпожа О плавно перетекает с дивана в столовую зону. Тэхен всегда любил сладкое, а пирог действительно оказывается выше всяких похвал, поэтому он не жалеет, что поддался на уговоры, и не спорит, когда ему накладывают добавки. Они разговаривают об отвлеченных вещах — госпожа О рассказывает о своей недавней поездке во Францию, где приобрела новый сорт роз в свою коллекцию, и Тэхен не может не улыбаться ее энтузиазму. Интересно, если бы его папа был жив, был бы он сейчас таким? Выращивал бы цветы или по-прежнему писал картины? Тэхен многое бы отдал, чтобы вновь ощутить тепло его рук и родной запах сладкой корицы и мускатного ореха. Интересно, как сложилась бы его жизнь, не будь госпожа О единственной взрослой омегой в окружении маленького ТэТэ? — Я получила твое приглашение, — говорит она, и Тэхен невольно вздрагивает. — Открытие уже завтра, да? Я обязательно приду. — Буду счастлив увидеть тебя, тетя. — Я должна увидеть первый объект, который ты открыл самостоятельно. Это ведь была твоя идея, верно? — он кивает. — Намджун наверняка ворчал, что лучше вложиться во что-нибудь более приземленное, угадала? — Да, но не имеет значения, как он к этому относится, босс в нашей семье пока еще я. — Открытое арт-пространство — хорошая идея, милый. Как минимум обеспечит положительный образ в СМИ. Там ведь было что-то неприбыльное прежде? — Ночной клуб. Честно говоря, я думал, что мы потратим больше денег на его переоборудование, но, видимо, правильно говорится: ломать — не строить. Госпожа О смеется, изящно прикрывая рот ладонью, и качает головой.

***

Тэхен проводит у госпожи О куда больше времени, чем ожидал, но не жалеет об этом. Прощаются они уже в оранжерее, и госпожа О выглядит несколько расстроенной его уходом и просит заезжать почаще, хотя они оба понимают, что «почаще» выйдет вряд ли. — Жаль, что Намджун не смог приехать, я была бы рада повидаться и с ним. — Возможно, в следующий раз нам удастся приехать вместе, но обещать не могу. — Я все понимаю, милый, не делай такое сожалеющее лицо, — она приближается и, заставив Тэхена наклониться, клюет его в щеку. — У тебя впереди нелегкие времена, дорогой, но ты справишься со всем, — тонкие руки оправляют на нем пиджак. — Ты настоящий альфа, Тэхен-а, никогда не сомневайся в этом. Тэхен приподнимает уголки губ и, кивнув, выходит из помещения, оставляя госпожу О стоять посреди пышно растущих цветов. Он аккуратно прикрывает за собой дверь, ступает на пол застекленного коридора и замечает, что не один. Все инстинкты обостряются разом, когда Тэхен вскидывает взгляд. Молодой альфа с большим букетом ирисов в руках, одетый в строгий черный костюм по фигуре и начищенные до блеска туфли, ему хорошо знаком, хоть они никогда не встречались лично. Ошибиться сложно, слишком уж запоминающаяся внешность. Чон Чонгук. Человек, сумевший в легкую прибрать к рукам то, что принадлежит Тэхену, без боязни встретить явный отпор. Мальчишка, ставший главой клана в двадцать лет и за четыре года поднявший его на третье место пятерки сильнейших, чью силу и авторитет признают даже Нам Ену и Чон Хосок, стоящие выше него по рангу. Альфа высшего эшелона. Какая ирония — он так желал отсрочить встречу с кем-то по-настоящему сильным, а напоролся на него тогда, когда не ждал. Кто же знал, что Куки примчится из самой Японии, чтобы поздравить госпожу О с днем рождения. Стечение обстоятельств, достойное какого-нибудь романа; хуже вряд ли можно было бы придумать. Он делает шаг вперед, надеясь, что лицо не выдает бури, творящейся внутри. Чон Чонгук — не тот, с кем может тягаться сейчас Тэхен, и он же — первый, с кем придется. Что ж, да будет так. Аура Чонгука не кажется пугающей; она касается тэхеновой, как легкая морская волна омывает босые ноги, и тут же откатывается назад. Проверяет. Тэхен не выказывает агрессии, в его ситуации — это абсолютно проигрышная стратегия, поэтому он просто неспешно направляется к центру стеклянного коридора, наблюдая за тем, как то же самое делает Чонгук. Слухи не врали, тот действительно обладает феноменальным контролем над силой: точности, с которой Чонгук проводит несколько атак, позавидовал бы даже Юнги — Тэхен едва успевает уловить их прежде, чем они прорывают его энергетическую защиту. Он моментально становится прозрачным, позволяя тонким ментальным лезвиям пролететь в пустоту, и готовится к чему-то большему — у таких, как Чон Чонгук, не может не быть туза в рукаве. И не прогадывает. Чонгук дает ему прочувствовать. Сравнимо с тем, как неудачливый пловец замечает надвигающуюся на него волну цунами — несколько жестоких секунд на то, чтобы осознать, что сейчас ты умрешь. От такой волны не спрятаться и не скрыться, и уклонение не сработает, Тэхен почему-то в этом уверен — слишком большая сила, чтобы попытаться ее сдержать. И вполне достаточная, чтобы попробовать сделать ее своей. У Тэхена не получалось никогда, но выбор у него невелик: сопротивляться или падать на колени, и на решение не уходит даже секунды. — Кто, по-твоему, человек — батарейка с постоянно уменьшающимся зарядом или чистый проводник энергии? — вспоминаются слова Юнги. — Батарейка. Мы ведь постоянно расходуем свою энергию, разве нет? — Верно, но, на самом деле, и то, и другое. Ментальная сила — это слияние внешнего потока и твоего внутреннего ресурса. Ты уже заметил, что мой ресурс не так велик, как тебе казалось, но при этом я могу оказывать сильное давление. Все потому, что я являюсь не только батарейкой, но и проводником — трубой, если угодно. В пространстве вокруг чертовски много энергии, и если ты — хороший проводник, то можешь взять любую выброшенную. Ты свою «проводимость» уже наработал за годы тренировок, осталось научиться брать. Тэхен сосредоточенно хмурится: — А энергия, направленная в тебя врагом, считается выброшенной? Юнги улыбается в ответ. Тэхен ощущает приближающуюся волну, темную, тяжелую — их поля еще не столкнулись, а ему уже хочется пригнуться от того, как сильно начинает звенеть вокруг воздух. Дышать становится трудно, сосредоточиться и не поддаться инстинктивному желанию подчиниться, чтобы спастись — еще труднее, но отступать уже поздно. Первая встреча всегда решающая, именно она определяет дальнейший характер отношений между альфами: кто будет слушать и слушаться, кто станет старшим на деле, а не по праву возраста, кто достоин быть главой клана, а кто — нет. Между ним и Чонгуком все решится сейчас, и Тэхен абсолютно не готов, но это уже не имеет никакого значения. Он чувствует волну и окружающее пространство. У энергии нет полюса, нет хорошей или плохой, любая энергия — это просто энергия. Неважно, с каким намерением она в тебя выпущена, все зависит от твоего выбора. Можешь считать ее враждебной и бороться лоб в лоб, а можешь преобразовать и сделать своей. Тэхен думает, что было бы неплохо оседлать волну — он никогда не пробовал, но чувство наверняка просто потрясающее. Лицо Чонгука едва уловимо меняется, когда он чувствует, что ментальная сила Тэхена увеличивается в разы. Тэхен давит на него почти деликатно, не нарываясь на драку, но давая распробовать мощь своей ауры. Он ослабляет давление и едва заметно выдыхает — обмен любезностями совершен, большего никто из них не предпримет, во всяком случае, не сегодня. Вблизи Чонгук оказывается красивее, чем казалось Тэхену по фото — он отмечает это мимоходом, пока вглядывается в чужое лицо, пытаясь его прочитать. Достаточно высокий рост, удачные пропорции; у Чонгука, пожалуй, не самые идеальные черты лица для альфы — большие глаза, изящно очерченный, почти омежий рот, но вкупе с волевой линией челюсти, крупным носом с высокой переносицей, скулами, они смотрятся гармонично. Как эстет Тэхен может оценить чужую привлекательность. — Ким Тэхен, — бросает Чонгук, тоже окидывая его фигуру оценивающим взглядом, и в нем мелькает нечто, похожее на удивление и интерес. — Чон Чонгук, — отвечает он, понемногу ощущая, как тугая спираль внутри расправляется. Тэхен приподнимает уголки губ и пытается пройти мимо, но Чонгук выставляет в сторону руку, преграждая ему путь: — «Драконий хвост» твоих рук дело, ведь так? Улыбку сдержать становится труднее. Надо же, значит, он понял? Кажется, день становится еще лучше. — Понятия не имею, о чем ты, — Тэхен отодвигает его руку, — Всего доброго. Его не останавливают, и это очень хорошо. ___________ *это не опечатка, юный Тэ действительно не зовет Намджуна хеном, в отличие от взрослой версии себя. **noblesse oblige (фр.) — положение обязывает