Бескрылые

Посвящается Коту, без которого всего этого бы не было, и Джейн, с которой мы сидели над татуировками.

Когда вышедший из кабинета босса Юнги говорит ему зайти, Соджун понимает, что зовут его отнюдь не на чашку эрл грея с эклерами. — Я где-то накосячил? — полушепотом спрашивает он. — Сам-то как думаешь? — усмехается в ответ Юнги и, хлопнув его по плечу, уходит по светлому коридору офиса в сторону лифтов. Сам Соджун никак не думает, если честно. Косяков за собой он не припоминает, хоть убей, даже когда судорожно перебирает в памяти все, в чем мог ошибиться. Но так ничего и не находит. За два месяца работы на Ким Тэхена он ни разу не опоздал, на дежурстве не спал, в карты с мужиками не играл, на рожон нигде не лез и исправно выполнял нехитрые обязанности: послушной тенью следовал везде за боссом, вместе с Юнги стоял позади него на встречах, устрашающе (как он думал) глядя на таких же, как они, телохранителей, да водил машину иногда. Ладно, думает Соджун, заходя внутрь и отыскивая взглядом Тэхена, чего голову ломать — его сейчас обо всем оповестят и носом в дерьмишко прелюбезно ткнут. — Вызывали, хенним? — все еще непривычно обращаться к мальчишке, как к старшему, но Соджун уже не запинается, за что мысленно наливает себе стопочку соджу и мысленно же ее и опрокидывает. — Да, Соджун-ши, закрой дверь, — Тэхен стоит возле панорамного окна и курит, глядя на раскинувшуюся внизу улицу и мельтешащих там муравьев-людей. Он явно не в духе после разговора с Юнги, но даже с хмурым выражением лица выглядит как модель. Как всегда, в строгом костюме-двойке, пиджак которого небрежно перекинут через спинку кожаного кресла, безупречно выглаженной рубашке и начищенных до блеска туфлях — ему бы на обложку журнала какого-нибудь, а не вот это вот все, думает про себя Соджун, но лишь молча закрывает дверь до щелчка и подходит ближе. — Можешь расслабиться, это не выговор, — Тэхен улыбается уголками губ, видимо, заметив соджуново состояние. — Но дело важное, потому что от этого зависит… — его прерывает звонок телефона. — Минуту. Да, Чжухон, — отрывисто говорит он уже в трубку. — Что значит «у него нет денег»? Если нет, пусть достанет, — пауза. — Никаких больше отсрочек, эта мразь задолжала нам за два месяца. Нет. Мы и так были слишком лояльны к этому ублюдку, — Тэхен хмурится, слушая ответ собеседника. — Что? Дай ему трубку, — снова пауза. — Добрый день, господин Чхве. Что-что, говорите? У вашей матери лейкемия, и вы все деньги потратили на операцию по пересадке? — Соджун вздрагивает. — Какая жалость. В таком случае, как насчет того, чтобы побеседовать со мной лично, раз уж у нас такой особенный случай? Нет, что вы, мне не сложно, не беспокойтесь. Только сына вашего из школы заберем. Ну, зачем так рыдать? Альфе не пристало, знаете ли. До встречи, господин Чхве, и передайте трубку Чжухону, — Соджун даже со своего места может слышать надсадные всхлипы на другом конце, и это заставляет его сжать кулаки. Тэхен кладет трубку и, убрав телефон в карман брюк, снова обращает свое внимание на Соджуна. — Кажется, нам придется немного прогуляться, Соджун-ши. — Вы ведь не занимаетесь такими делами лично, хенним? — уточняет тот. Тэхен улыбается одними губами: — Сделаю исключение на этот раз, эта дрянь меня выбесила, — он на миг прикрывает глаза, и кажется, будто мысленно считает до десяти, потому что когда он вновь заговаривает, то звучит куда более расслабленно. — Я хотел поговорить с тобой о твоем будущем в «Бэкхо Па», Соджун-ши. Сколько ты у нас работаешь, почти два месяца? — Так точно, хенним. — Вы с Юнги договаривались о неделе «теста», но прошло много дольше, и ты все еще здесь. Что можешь сказать о своей работе? Тебя все устраивает? Соджун смотрит на него, пытаясь сформулировать максимально внятный и правдивый ответ, за который ему не прострелят башку. Устраивает ли его все? Нет, не устраивает, и разговор босса с этим господином Чхве — отличный тому пример. Соджун искренне считает себя приспособленцем и розовые очки с носа снял давным-давно, но он все еще ненавидит несправедливость по отношению к слабым. Угрожать безопасностью сына из-за долга, когда человеку пришлось потратить все свои деньги, чтобы помочь больной матери — в этом вся суть преступных группировок. Грязно, мерзко и гнило — Соджун чувствует, как его обмазывают этой гнилью, пропитывают ею насквозь. Да, Юнги не соврал, он действительно не участвует в операциях или выбивании долгов; его единственная задача — защищать Ким Тэхена, и формально он просто телохранитель и даже не принадлежит клану официально, но, так или иначе, он в курсе их грязных дел и махинаций. Пусть не всех — ему хватает с головой. Но он не может игнорировать и другую сторону. И с этой другой стороны, по отношению к нему Ким Тэхен выполняет все свои обязательства: Соджун живет в столице в предоставленной кланом квартире и получает приличное жалование за нехитрую, в общем-то, работу. Это много лучше того, что он имел, работая в «Последнем приюте», где каждый день мог стать последним. Здесь, конечно, не лучше — никогда не знаешь, в какой момент кто-то может решить убить Тэхена, — но, по крайней мере, Соджун носит хороший костюм, ест вкусную еду, не соседствует с тараканами и клопами и не терпит косые взгляды соседей и знакомых. Да и парни из банды оказались не такими уж плохими, даром что мошенники и вымогатели. — Вы хотите меня уволить, босс? Вас не устраивает моя работа? — Соджун решает немного схитрить, уклонившись от ответа и дав себе тем самым немного времени. — Мне нравится твоя смелость, Соджун-ши, и то, что ты не робеешь, как сопливый мальчишка, но не советую ей злоупотреблять в будущем, — говорит Тэхен, глубоко затянувшись. — Твоя работа меня более чем устраивает, именно поэтому я и поднял этот вопрос. — Не понимаю, к чему вы клоните, — искренне произносит Соджун. — Так вышло, что до сих пор у тебя был этакий лайт-режим, потому что я занимался, по большей части, бумажками и открытием легальных объектов, но завтра я встречаюсь с новыми поставщиками, и, как ты догадываешься, поставляют они не леденцы, — он стряхивает пепел в стеклянную пепельницу, которую держит в руке. — Ты должен понимать, что как мой телохранитель волей-неволей окажешься в курсе моих дел и, следовательно, если все накроется, тоже будешь причастен и понесешь ответственность. Ставки повышаются, и я должен быть уверен, что меня окружают только верные мне и клану люди. Соджун сглатывает и мысленно опрокидывает в себя еще стопку. Кажется, он начинает догадываться, к чему все идет. — Вы хотите, чтобы я присягнул вам? Нет, не вам — «Бэкхо Па»? — Я знаю, что ты у нас за добро и справедливость, и в знак уважения даю тебе выбор, Соджун-ши, — Тэхен затягивается в последний раз и, потушив бычок о стеклянное дно, смотрит прямо на Соджуна. — До сих пор ты пытался усидеть на двух стульях, получая привилегии, но не числясь в наших рядах официально, и я тебе это позволял — отчасти из любопытства, отчасти потому, что сам примерялся к тебе. Но игры кончились, теперь ты должен определиться: либо ты остаешься, либо уходишь. Я бы предпочел первое, но если решишь уйти, обещаю, что никто из моего клана не станет преследовать тебя или мстить, если только ты не станешь болтать о наших делах. Никаких претензий или обид. Соджун молчит, осмысливая услышанное. — Я должен дать ответ прямо сейчас? — У тебя есть время до вечера. Подумай хорошенько, Соджун-ши, я далеко не всем предлагаю выбор. Но имей в виду, что если решишь остаться, то назад дороги уже не будет. — Спасибо, босс, — Соджун склоняется в поклоне. — Могу я спросить, с чего такая щедрость? Тэхен легко пожимает плечами и, отставив пепельницу и подхватив свой пиджак, направляется к двери. — Считай, что ты мне нравишься. Вечером я жду ответ, а сейчас — поехали, у нас разговор к господину Чхве.

***

Дорога до господина Чхве занимает примерно полчаса и проходит вполне мирно. Тэхен не заговаривает с ним до самого места назначения, делает несколько звонков с заднего сидения — Соджун не вслушивается в то, о чем он говорит — и курит в приоткрытое окно. Они заворачивают к одному из заброшенных складов, где уже припаркованы две черных «хонды», возле одной из которых стоят трое: двое курящих мужчин и подросток в школьной форме. Соджун поджимает губы до тонкой белой полосы: Тэхен не шутил, они действительно притащили сюда младшего Чхве. Он аккуратно паркуется — мужчины, заметив их автомобиль, тут же бросают недобитые сигареты и склоняются на девяносто — и, выйдя из машины, открывает боссу дверь. Тэхен ступает на припыленный гравий, кивает на приветствия подчиненных и, повернувшись к подростку, машет ему ладонью. Тот, на удивление Соджуна, совершенно не выглядит напуганным (хотя сложно не напрячься, когда тебе улыбается глава одного из влиятельных преступных кланов страны) и машет в ответ. — Ви-хен! — Привет, карапуз, — Тэхен подходит ближе и треплет его по волосам. Соджун аккуратно принюхивается: запах мальчишки еще грубоватый, не сформировавшийся, но в нем явственно прослеживаются терпкие нотки, характерные для альф. — Эй, мне уже семнадцать вообще-то! — А выглядишь на все двенадцать, — хмыкает он. — Как в школе? — Айщь, блин, вы сговорились, что ли? Что ты, что Чэмин-хен, первый вопрос: «как в школе?» — мальчишка выглядит недовольным и раздосадованно добавляет: — А покурить не разрешают. — И правильно делают, не дорос еще. — Бла-бла-бла, хен, — тот закатывает глаза, а после резко становится серьезным. — Я слышал, ты теперь большой босс, да? — Тэхен кивает, и мальчик вздыхает. — Если ты тут, то все серьезно? Босс вроде тебя не стал бы приезжать просто так. Что он опять натворил? Снова задолжал вам? Много? — Достаточно, чтобы я был зол, — Соджуна удивляет, что Тэхен отвечает честно: — Но я искренне надеюсь, что он поступит мудро, Енджэ. — А он когда-нибудь поступал? — пацан кривится. — В итоге все закончится как всегда. Черт, — он пинает лежащий под ногами камушек; тот ударяется о переднее колесо ближайшего автомобиля и отскакивает на землю. — Если бы я мог, сам бы их принес вам… Погоди, хен! — его лицо проясняется. — Я же тут на подработку устроился, мне, конечно, не много платят, но хоть часть долга я… — на его губы ложится ладонь. — Притормози коней, карапуз. Нам должен не ты. — Да, но! — Обсудим потом, если хочешь. Посиди пока в машине, потом Чэмин отвезет тебя в бургерную, — Тэхен снова треплет чужую встрепанную макушку и кивает одному из мужчин, что немедленно подходит к машине. — Ви-хен, отец, он… — мальчишка все еще выглядит решительным, но послушно открывает дверцу «хонды». — Пожалуйста. — Это зависит не от меня, Енджэ, — Тэхен качает головой и направляет. — Не вылезай из машины, пока не скажем. Чэмин, проследи. Чжухон, отойдем на пару слов, — Соджун дергается следом, но его тормозят резким взглядом, — наедине. Тот послушно кивает, оставаясь стоять на месте. Он наблюдает за тем, как Тэхен и Чжухон отходят за угол, как молодой и долговязый Чэмин о чем-то переговаривается с мальчишкой Енджэ, достает из кармана пачку сигарет — какое счастье, что денег теперь хватает не только на вонючее дерьмо — и, подкурив, смотрит на остановившихся неподалеку мужчин. Со своего места он, конечно, не слышит, о чем они говорят, да и не стал бы подслушивать, но по лицу Чжухона понимает, что Тэхен интересуется. Соджун усмехается про себя, не сочувствуя, но и не завидуя бедному парню. За время работы на Ким Тэхена он успел понять, что тот редко повышает голос на подчиненных и говорит обычно размеренно и негромко — не спрашивает и не требует ответ, а именно интересуется, словно ему действительно любопытно, и делает это всегда наедине, не унижая перед другими. Самому Соджуну довелось случайно услышать парочку таких разговоров — он не из любителей погреть уши, но кто ж виноват, что кто-то не закрыл дверь — и с удивлением записать жирный плюсик в чужую карму. Он мысленно воображает, что Тэхен мог бы сказать сейчас. Наверняка это было что-нибудь вроде: «Как же так получилось, Чжухон, что ты, опытный боец, не смог выбить деньги из обычного торгаша?» Становится даже жаль, что он не может их слышать — было бы забавно узнать, как станет оправдываться этот Чжухон. Они возвращаются довольно скоро; на лице Чжухона понурое выражение, как если бы тот был псом, погрызшим хозяйские тапки и столкнувшимся с разочарованием, но спину он держит прямо и услужливо приоткрывает боссу дверь. Тот заходит на склад, и Соджун, выбросив окурок, движется следом. Склад выглядит довольно обычным: чем-то похож на склады из фильмов про мафию, только без темных следов крови на полу, кучи пустых бочек, чтоб закатывать неугодных в цемент, и мрачной атмосферы. Не то место, где Соджун захотел бы устроить воскресный пикничок, но и убежать отсюда в ужасе желания не возникает. Так, баллов на пять из десяти по шкале «мест, идеально подходящих для грязных мафиозных дел». Впрочем, привязанный к стулу мужчина вряд ли с ним бы согласился. — Заметил что-то интересное? — Тэхен приподнимает бровь. Соджун качает головой. — Нет, хенним, просто подумалось, что это место не очень подходит для мафиозных разборок. Тэхен фыркает. — Потому что это не оно. Это его склад, мы тут всего лишь гости. Не так ли, Чхве Еннам-ним? Чхве Еннам, лысоватый мужчина лет сорока, растягивает губы в заискивающей улыбке. Подойдя ближе, Соджун ощущает исходящий от него кислый запах пота и едва удерживается, чтобы не сморщить лицо. Да уж, помыться бы этому парню точно не помешало, или это он от нервов так вспотел? — В-вы приехали, Ви… Ви-ши. Я-я все отдам, обещаю! П-прошу, войдите в положение… — Для тебя «господин Ким», ублюдок, — подрывается Чжухон, отвешивая ему оплеуху. — Поимей уважение, мать твою! Тэхен засовывает руки в карманы и по-птичьи склоняет голову на бок. — К слову о матери, — говорит он. — Значит, вам пришлось потратить всю вашу двухмесячную выручку, чтобы оплатить операцию вашей матушке? — Д-да, все так! Я все отдам, прошу, поверьте мне! — Конечно, ты все отдашь. Об этом даже речи не идет, — Тэхен склоняется ближе. — Хочешь расскажу забавную историю, Еннам-ши? Знаю, что хочешь, — он улыбается, и от этой улыбки господин Чхве замирает, словно соляной столб, кажется, не смея даже вдохнуть. — Я переговорил с твоей матушкой, пока ехал сюда. И знаешь, она заверила меня, что прекрасно себя чувствует, и все не могла понять, о какой такой операции я толкую, когда она две недели провела на своей ферме? Соджун удивленно распахивает глаза. Выходит, никакой больной матери не было? Чхве просто соврал им, чтобы не отдавать долг? — Ты, кажется, забыл, что я лично занимался вашей крышей, когда ты приполз к «Бэкхо Па» после того, как твою лавчонку снова обнесли? Я прекрасно знаю твою мать и, конечно, мне ничего не стоило ей позвонить. — Н-нет, конечно, нет, господин Ким, что вы, я… — Ты полный дебил, если решил, что можешь мне врать, Еннам-ши, — взгляд Тэхена становится острым. — Я терпеть не могу, когда мне врут, тем более, так бездарно. Особенно, я терпеть не могу тех, кто прикрывается своей семьей, чтобы уклониться от обязательств. Господин Чхве начинает потеть еще сильнее, крупные капли стекают по его лбу и вискам, а на серой рубашке проступают темные пятна. Соджун прекрасно понимает чужой страх, вот только сочувствие, что он испытывал к этому мужчине прежде, испарилось безвозвратно. Ему вновь кажется, будто его обмакнули в грязь — подло толкнули в спину, заставляя упасть лицом прямо в гадкое месиво. Как теперь отплеваться от него, кто бы знал. — Ты знаешь, что я человек широких взглядов и многое могу понять. Но вот где ты просрал свое достоинство, я понять не могу. Советую тебе побыстрее сказать, где наши деньги, и прекратить тратить мое время, пока я еще не настолько зол, чтобы отправить тебя на больничную койку с множественными переломами. Ты знаешь меня, я такими вещами не шучу. — Да пошел ты! — внезапно взрывается Чхве. — Вы все! Чертовы кровопийцы, только и можете сосать деньги из бедных людей, сами-то пробовали заработать хоть вону?! Я не собираюсь ничего вам отдавать, катитесь к черту! — Не собираюсь слушать эту хуйню от человека вроде тебя, — с презрением бросает Тэхен. — Начинай говорить, мое терпение подходит к концу. — Ну, давайте, избейте меня, ха! Сраные бандюганы! — Чхве плюет в сторону Тэхена, но тот вовремя уклоняется, а в следующий момент стул вместе с пленником переворачивается и падает с грохотом от удара Чжухона. — Еще хоть раз, блядь, ты раскроешь свою пасть на господина Кима, — он подтягивает скулящего от боли мужчину наверх, — и я тебя… — Хен, не надо! Соджун оборачивается на отчаянный крик. Енджэ стоит на пороге склада, сжимая и разжимая кулаки, за его спиной виновато маячит Чэмин. Мальчишка решительно подходит ближе, сверкая глазами и сжимая губы до тонкой полосы. — Енджэ, беги отсюда скорее… — хрипит Чхве с излишним, на вкус Соджуна, драматизмом. Ситуация начинает попахивать дешевой драмой — запашок еще тухлее, чем тот, что исходит сейчас от мужчины. — Ты смеешься, что ли? — пацан хмурится еще сильнее. — Отдай им деньги, отец! — Помолчи, Енджэ. Они бандиты! Соджун бросает быстрый взгляд на Тэхена, ожидая распоряжений, но тот лишь едва заметно улыбается и, кажется, не собирается ничего предпринимать, предпочитая наблюдать со стороны. — Они хотя бы выполняют свои обязательства! Сказали, что будут защищать от воров — защищают. Сказали, что разберутся с хулиганами — разобрались, а ты что делаешь?! Тебе бы понравилось, если бы твои клиенты не платили тебе? — Ты еще мал, так что не смей… — Мне, черт побери, уже семнадцать! Может, я и не «взрослый», — это слово Енджэ произносит с особым подростковым презрением, — но хотя бы понимаю, что если обещал, то должен сделать. Это по-мужски! А ты изворачиваешься ужом всякий раз, лишь бы не платить. Чэмин-хен сказал, что ты наплел, будто у бабушки была лейкемия! — его голос звенит от гнева, а ноздри раздуваются. — Как у тебя только язык повернулся?! — Я сделал это ради тебя! — Чхве повышает голос. — Чтобы тебе не приходилось стыдиться того, что твой отец водится с бандитами! Я хотел разорвать этот круг! — Я никогда не стыдился этого, я стыжусь сейчас! — Енджэ уже откровенно кричит; его аура усиливается, и энергия бесконтрольно бьет во все стороны, благо, что все присутствующие здесь «тигры» — достаточно сильные альфы, и им подростковые выпады по барабану, а вот сам Чхве выглядит ошарашенным. Соджуну очень хочется отвесить мальчишке отрезвляющую пощечину, чтоб успокоился слегонца, но приказа не поступало, поэтому он не двигается с места. — Ты всегда говорил, что они плохие, — продолжает тот. — И я знаю, что они не хорошие люди, но тогда почему даже они честнее тебя? Я стыжусь не того, что ты водишься с ними, а того, какой ты человек. Я стыжусь тебя, отец! И моя мать стыдилась тоже, именно поэтому она и ушла — ей надоело жить с гнилым скупердяем! — он сжимает кулаки до побелевших костяшек, делает пару глубоких вдохов и выдохов, а после цедит сквозь плотно сжатые зубы, глядя отцу прямо в глаза: — Да лучше я сам в банду вступлю, чем буду таким, как ты. — Енджэ-я… — пораженно выдыхает Чхве, но тот уже не обращает на него внимания. Разворачивается на пятках и стремительно направляется к выходу. — Чэмин-хен, отвези меня домой, пожалуйста, что-то я не хочу бургеры, — говорит он и выходит, оставляя мужчин одних. Чэмин, поклонившись боссу, бежит за ним. Тэхен не останавливает их и выглядит весьма довольным разыгравшимся представлением. Он переводит взгляд на обмякшего на стуле Чхве Еннама и, кажется, ждет капитуляции. — Я все отдам. У меня есть деньги, я все отдам сейчас, — глухим голосом выдавливает тот наконец. — Замечательно, — тянет Тэхен. — Развяжи его, Чжухон. Поедешь с ним, после заедешь в офис, отчитаешься. — Так точно, хенним! — Чжухон почтительно склоняется на девяносто. — Поговори с сыном, Еннам-ши, ему нужен нормальный отец, а не мешок с деньгами и трухлявыми принципами. И, просто на всякий случай, если Енджэ захочет присоединиться к нам, я ему отказывать не стану, — Чхве дергается, словно желая что-то сказать, но так и не произносит ни слова. — Поэтому в твоих же интересах его переубедить, — небрежно бросает Тэхен и направляется к выходу. — Идем, Соджун-ши, и так потеряли здесь кучу времени. Соджун спешно следует за ним. Обернувшись с порога, он видит потрепанного во всех смыслах человека, и чувствует к нему только презрение и мерзкую, горчащую на языке жалость. Не потому что жертва преступной группировки, потому что гниль не вывести парочкой разговоров. Надеяться и верить в людей Соджун давно перестал. В машине Тэхен молчит, размышляя о чем-то своем, и это очень хорошо — ему самому тоже есть, о чем подумать.

***

Когда Тэхен заканчивает с делами, за окном давно темно, а стрелка часов переваливает за десять, но тем не менее адрес, что он называет, отнюдь не домашний. — У вас еще остались дела, хенним? — интересуется Соджун, вбивая нужную улицу в навигатор. — Да, но это приятное дело, — Тэхен расслабленно откидывается на заднее сидение и усталым жестом трет переносицу. — Хоть что-то приятное за сегодня. — Массажный салон? — предполагает Соджун. Он никогда не видел, чтобы Тэхен ходил в бордели или проводил время в обществе омег, но наверняка он тоже как-нибудь расслабляется. У каждого альфы есть потребности, Соджун бы даже не стал его осуждать. — Салон, но не массажный, — Тэхен весело усмехается. — Тату-салон, Соджун-ши. — Тату-салон? — он невольно напрягается. — Не для тебя, для меня. Давно хотел закончить клановую татуировку. — Разве она не закончена? Ваш тигр… — Соджун обрывает себя, поняв, что снова переходит границы. — Простите, если говорю лишнего. — Все в порядке. Я уже говорил: мне нравится, что ты не боишься задавать вопросы. Что касается тигра… — Тэхен замолкает и касается места за ухом, где нанесен чернильный тигр — символ «Бэкхо Па», набитый на коже всех ее членов. — Я решил, что обычный тигр не может отразить мою суть до конца, поэтому решил добавить еще кое-что. Змеиный хвост. Что думаешь об этом? — Оу, — Соджун аккуратно выруливает с парковки и встает в правый ряд, перед глазами встает сегодняшняя сцена на складе. — Вам подходит. Тэхен тонко улыбается, поймав его взгляд в зеркале заднего вида, и закрывает глаза. До салона они доезжают всего минут за десять. Соджун открывает Тэхену дверь и готов двинуться за ним, но тот касается его плеча. — Тебе необязательно идти со мной сейчас. Можешь покурить, если хочешь. Я бы на твоем месте воспользовался временем и подготовил свой ответ для меня. — Насчет этого… Хенним, могу я пойти с вами? Тэхен приподнимает от удивления брови, а после уточняет: — Это ответ? Соджун сглатывает и чувствует, как сильно стучит сердце, пока он произносит то, что изменит его жизнь раз и навсегда. — Да. Это ответ. — Хорошо, — Тэхен твердо кивает. — Тогда пойдем. Долгими часами позже, когда Соджун встает с кушетки, ощущая боль в левой лопатке, где теперь красуется застывший в прыжке тигр, и осторожно тянется за своей рубашкой, он чувствует теплое прикосновение к предплечью. Тэхеновы жилет и сорочка висят на спинке соседнего стула, на его обнаженном торсе играет свет от ламп, а над правой ключицей причудливым ожерельем лежит чешуйчатый змеиный хвост. Соджун никогда не засматривался на альф, даже когда сидел, но сейчас отчего-то не может оторвать взгляд от чистой медовой кожи. Он переводит взгляд выше, подальше от темных ареол* сосков, подкаченных грудных мышц и линии пресса — на лице Тэхена играет широкая улыбка, которую Соджун прежде никогда не видел, а глаза лучатся мягким светом. Сейчас он вовсе не походит ни на тигра, ни на змею — выглядит обычным парнем, каким Соджун встретил его на кухне в свой первый день и который сумел вызвать в нем любопытство, заставившее остаться. Теперь уже навсегда. Такой Тэхен выглядит на удивление открытым — не уязвимым, открытым, — и Соджун сам не может себе этого объяснить, но такого Тэхена ему хочется защищать. — Добро пожаловать в семью, Соджун, — искренне произносит Тэхен, и тот против воли чувствует, как все внутри него трепещет. Не от страха, нет — от какой-то необъяснимой и непонятной логике гордости. Гордости за себя и за свое решение. Он перехватывает удерживающую его руку и, опустившись на колени, целует тыльную сторону чужой ладони. _________________ *Ареола (areola) — пигментированная область вокруг соска, НЕ ореол. А то знаю вас, побежите же в ПБ исправлять.