Бескрылые

Юнги двигается по периметру большого зала — точнее, танцпола, роскошно убранного сегодня для фуршета — и коршуном высматривает возможных нарушителей спокойствия среди разодетой толпы. Напряжение внутри звенит и требует выхода; ожидание — самая выматывающая вещь на свете. Юнги ненавидит ждать, потому что ждать — значит быть беспомощным. Зависимым. Слабым. Юнги ненавидит чувствовать себя слабым. В чем бы то ни было. Он замечает движение справа от себя — слишком близко, чтобы быть случайностью, и едва успевает подавить в себе инстинктивный порыв сломать кому-то пару костей. Делает глубокий вдох и медленно выдыхает. К счастью, в задачу Юнги улыбаться всем этим напыщенным придуркам не входит, иначе от его улыбки кто-нибудь точно выбросился бы из окна. Перед носом возникает фужер с шампанским, и Юнги давит в себе и второй порыв — сбежать. Потому что перед ним улыбаясь стоят Ким Сокджин и Чон Чонгук, и если есть на земле люди, которых Юнги хотел бы видеть меньше всего, то это определенно они. Что ж, было глупостью надеяться, что Чонгук упустит возможность покрасоваться, даже если это означало поиски в многолюдной толпе, но нахуя он притащил за собой Сокджина? Сегодня просто феерический вечер, спасибо тебе, дорогая Вселенная. — Я на службе, если ты не заметил, — Юнги отодвигает протянутый ему Сокджином фужер и продолжает сканировать взглядом помещение, молясь, чтобы эти двое потеряли к нему интерес и поскорее свалили. — И тебе привет, Юнги-хен, — тянет Чонгук. — Как тебе вечер? — Работаю. — Выглядишь напряженным, — он делает глоток шампанского. — Расслабленная охрана — мертвая охрана. — К слову об этом. Разве ты не должен следовать тенью за своим боссом? Не боишься отпускать тигренка бегать в одиночестве? «Тебя, блядь, спросить забыл, что я должен, а что нет», — думает Юнги, прогоняя заманчивую мысль о том, что пара синяков и ссадин на холеной чонгуковой физиономии смотрелись бы куда как прелестно. — С тобой он такой же мудак или только мне так повезло? — он впервые обращается напрямую к Сокджину, на которого избегал смотреть до этого момента. Тот лукаво улыбается, поглядывая на самого младшего из них. — Он всегда такой, Юнги-я. Знаешь, есть люди, которые с возрастом становятся все лучше, как вино. Так вот это не про нашего Чонгука. — Хен! — тут же шипит тот, и Сокджин негромко смеется, глядя на его возмущенное лицо. Даже Юнги фыркает, хоть и пытается скрыть смешок за кашлем. — Рад, что не я один страдаю, — произносит он, — и вас таких целый клан. — Звучит так, будто ты хочешь к нам присоединиться, — парирует Чонгук. — Мое предложение еще в силе, хен. Тем более, что тигренок, кажется, променял тебя на того мужлана-альфу. Таскается за ним как привязанный, прямо как ты за своим прошлым, — он благоразумно опускает слово «мертвым», — боссом. Юнги стоит огромных усилий сдержать свою моментом взбесновавшуюся суть и остаться невозмутимым. Чонгук никогда не упускает случая упомянуть его почти собачью преданность Тэуну, пора бы привыкнуть и просто игнорировать, но Юнги каждый раз чувствует, что готов вцепиться ему в глотку за любое брошенное слово. Свое отношение к Тэуну он бережет как нечто драгоценное, что только для него одного, и даже если Чонгук абсолютно прав, для Юнги каждая фраза в сторону его семьи — будто посягательство на святыню. Святыню, которую не дóлжно трогать никому. Даже Чон Чонгуку. Вдох. Выдох. — Ты виделся с моим боссом от силы минуту, откуда такие познания, Чонгук? Следил за ним из-за угла? — безразлично бросает он, скользя взглядом по залу. — Просто глаз наметан. Знаешь, как бывает: люди разные, сценарий тот же, — Чонгук жмет плечами. — В любом случае, тигренок совершает большую ошибку, заменив тебя на того придурка. Ты — лучший в своем деле, хен, и в отличие от него, я это прекрасно понимаю. В пяти метрах от них атмосфера между двумя гостями явно накаляется: один хватает другого за грудки, но не успевшую начаться драку тотчас гасят подлетевшие на место братья. Юнги удовлетворенно кивает сам себе — вымуштровал что надо. — Ты прав, я лучший, и именно поэтому я — глава безопасности клана, а не просто телохранитель. И глаз у меня наметан тоже: я всегда вижу, когда ты в чем-то заинтересован, — он хмыкает, снова переводя взгляд на Чонгука. — Так может быть, это ты хочешь присоединиться к нам, Чонгук? Обещаю, возьмем тебя рядовым. Джин, не скрываясь, прыскает и делает вид, что аплодирует. Чонгук тоже улыбается, не выглядя особенно уязвленным. — Тогда придется менять название, потому что всюду, куда я прихожу, я приношу перемены, — он снова делает глоток. — Основательные, я бы сказал. — Оу, — Юнги слегка щурится. Кажется, ему только что неприкрыто намекнули, что метят на их территорию? Или это всего лишь очередной акт самолюбования? С Чон Чонгуком никогда не знаешь наверняка. Бесит до зеленых чертей и интригует одновременно. — Не беспокойся, хен, ваш клан мне без надобности, во всяком случае, пока, — тот словно читает юнгиновы мысли, но успокаивают его слова мало. — Нет нужды, — Юнги пожимает плечами. — Я уже говорил, что всегда ставлю на нужную лошадь. И если передумаешь, приходи, найдем для тебя местечко. Чонгук ставит опустевший бокал на поднос проходящего мимо официанта и, завидев кого-то среди гостей, подбирается, готовый немедленно сорваться с места. — Обязательно обращусь к тебе, хен, а пока вынужден оставить тебя. Продолжим нашу беседу чуть позже, — он едва заметно одергивает пиджак и скрывается в толпе. Юнги уже было выдыхает, как боковым зрением замечает движение слева, и едва сдерживает обреченный стон. Ким Сокджин расслабленно попивает шампанское, сканируя его долгим взглядом, и уходить вслед за своим боссом явно не собирается. Черт возьми. Лучше уж тупые пикировки с Чонгуком, чем Ким Сокджин. Слишком много дерьма для одного вечера. Сокджин делает шаг вперед. — Как быстро летит время, не правда ли? — он приподнимает уголки губ. — Десять лет прошло, Юнги-я. Юнги очень хочет сбежать прямо сейчас, но почему-то не двигается с места. — Да, — сам по себе отвечает его рот. — Вроде того… хен.

***

Аукцион превосходит все ожидания Чонгука даже несмотря на то, что признавать это ему совершенно не хочется. Но придраться не к чему: организация самого аукциона, представленные на нем лоты, оформление залов — все на высоте. Чонгук делает пометку вернуться сюда, когда заведение будет работать в штатном режиме, и разведать обстановку — он помнит тот кошмар, который покойный Ким Тэун пытался выдать за элитный клуб, и должен сказать, что по крайней мере местоположение и внутреннее убранство здания выбраны на удивление удачно. Если они эффективны так же, как выглядят, то в будущем могут стать конкурентами «the FLAME» и «Euphoria». Конкурентов Чонгук не терпит, но отчего-то сейчас чувствует внутри нечто сродни спортивному азарту, когда после долгой череды побед, наконец, встречаешь интересного противника. Чтобы открыть в Корее клуб или бордель без разрешения Чон Чонгука, нужно быть либо безрассудно дерзким и смелым, либо безгранично тупым. Ему казалось, что такие экземпляры уже давно повывелись (кто-то поднабрался ума, кому-то пришлось помочь), но Ким Тэхен… Ким Тэхен — не просто амбициозный идиот, он совершенно из другой лиги, Чонгук уже успел в этом убедиться. И, пожалуй, будет даже забавно посмотреть, что он предпримет дальше. Чонгук ловит себя на мысли, что на полном серьезе рассматривает тигренка и его кошачий выводок как возможных конкурентов, и усмехается сам себе. Забавно. Еще месяца четыре назад он бы отправил на больничную койку любого, кто бы посмел об этом заикнуться. Но он будет клиническим идиотом, если продолжит закрывать глаза на то, что новый глава «Бэкхо Па» меньше чем за полгода сумел навести в их кругах шороху и вернуть свой клан туда, откуда его благополучно скинул Ким Тэун. Сам ли Тэхен приложил руку к своему бизнес-плану или ему повезло с подчиненными, уже не имеет значения — факт есть факт, и все присутствующие здесь это понимают. Оценивают, примериваются, заводят знакомство, пытаясь походя прощупать, на что он способен. Ким Тэхен сегодня — звезда вечера во всех возможных смыслах. Интересно, знает ли еще кто-нибудь, какая ментальная сила скрыта за оболочкой поп-звезды, или лишь Чонгук удостоился подобной «чести»? Почему-то он чувствует нечто, похожее на удовлетворение, когда думает о том, что Тэхену тоже приходится доказывать свою состоятельность как главы всем этим мерзотным тварям. Всегда приятно, когда кто-то мучается так же, как мучался ты, и наступает на те же самые мины; Чонгук ощущает себя студентом, наблюдающим за корпеющим над прописями первоклашкой. Чувства — смесь жалости, любопытства и некой ностальгии из серии «да-да, парень, я это тоже проходил». Пожалуй, было бы забавно немного сблизиться с Кимом — представление всегда интереснее смотреть с первого ряда. В целом, вечер проходит довольно сносно, хоть и скучновато: никаких вам драк или разборок, служба безопасности следит за гостями похлеще Большого брата, поэтому все исключительно чинно и благородно. Элитно. Чонгуку смешно с того, как прожженные гангстеры пытаются изображать из себя светских львов и львиц. И любопытно — по той же причине. Сокджин-хен был прав: люди любят все «элитное», им нравится чувствовать себя значимыми, особенными. Не такими, как все. Интересно, Ким Тэхен думал о том же, когда выбирал формат своего аукциона? Он здоровается с Намом Ену, общается с китайскими партнерами и еще парочкой интересных ему человек, но нигде не задерживается надолго. После утомительного перелета, разборок с крысой, сраного таинственного лотоса и херни с пригласительным Чонгук не слишком настроен на расслабленное деловое общение с «нужными» людьми. Ему бы сейчас податливого омежку и часок свободного времени, чтобы вытрахать из того весь воздух и сбросить скопившееся напряжение. Тогда он был бы готов свернуть горы, но, к величайшему сожалению, Чонгук не обнаруживает здесь ни одного омеги, достаточно красивого для того, чтобы скрасить его вечер, а размениваться на мелких рыбешек он не привык. Приходится довольствоваться флиртом с парочкой замужних знакомых, одному из которых Чонгук дарит влажный и ни к чему не обязывающий поцелуй в темном коридоре под лестницей. Только лучше не становится, и голова остается забита мыслями, большинство из которых отнюдь не веселые. Привычная пикировка с Юнги помогает ненадолго отвлечься, а после Чонгук замечает в толпе Чон Хосока, и это — лучшее, что могло произойти с ним за вечер, потому что ему нужно было обсудить с ним пару важных вещей насчет новой поставки, и если ради этого не придется переться в Кванджу… Он спешно откланивается и, разрезая толпу точно трансатлантический лайнер — волны океана, направляется в сторону оружейного короля Кореи. — Чон Хосок-ши, — окликает он беседующего с кем-то молодого мужчину, подойдя достаточно близко, чтобы тот мог его расслышать. Тот оборачивается и растягивает губы в улыбке. — Чон Чонгук! Не ожидал встретить тебя сегодня, думал, ты еще в Японии, — он хлопает его по плечу и, схватив с подноса пробегающей официантки бокал, сует в руки Чонгуку. — Уверен, все присутствующие думали так же, Хосок-ши, — тот улыбается в ответ, перехватывая бокал поудобнее. — Сколько раз просить тебя: называй меня хеном! — Хосок вновь поворачивает голову к своему собеседнику. — ТэТэ-сонбэ, этот ребенок совершенно несносен! — Я младше всего на пару лет, Хосок-хен, — замечает Чонгук, шагая ближе, чтобы видеть того, с кем говорил Хосок. — С ним невозможно разговаривать. Вечно слишком серьезен. Ты хоть когда-нибудь улыбаешься по-настоящему? «А ты?» — хочет спросить Чонгук, но благоразумно молчит и переводит взгляд на хосокова сонбэ. — Значит, разница между нами еще меньше, не так ли? — Ким Тэхен по-птичьи чуть склоняет голову набок. Чонгуку стоит больших усилий удержать лицо. Об этом в досье не было ни слова; он знает точно, потому что просматривал его вновь, покуда ехал на аукцион. Какого черта Чон Хосок, оружейная «надежда» всея полуострова, с которым они тесно общаются уже несколько лет, называет этого беззубого тигренка «ТэТэ-сонбэ»? Они настолько хорошие друзья? Почему сам Чонгук узнает об этом только сейчас, куда смотрят дознаватели Сокджина, отцов их за ноги?! — Два года, если не ошибаюсь? — Хосок почему-то вопросительно смотрит на Чонгука. Тот утвердительно кивает: дату рождения Ким Тэхена он запомнил очень хорошо. Тридцатое декабря девяносто пятого, на два года раньше него самого. — Да, верно. — Чонгуки младше ТэТэ-сонбэ на два года, но при этом опытнее на все четыре. Забавно, не правда ли? — Хосок воодушевленно приобнимает их обоих. — Как интересно, порой, распоряжается нами судьба. Впрочем, у вас был шанс сравняться, не так ли? Тогда, три года назад. Если бы не… — Судьба, действительно, интересная дама. Ты ведь тоже старше меня, однако до сих пор зовешь меня сонбэ, — хмыкает Тэхен, напрочь игнорируя последние фразы Хосока. — Привычка, что поделать, — тот разводит руками. — О, кажется, Чонгуки не в курсе, да? Мы с сонбэ учились вместе в Йонсэ, но на разных курсах. Когда я поступил, он уже был на втором. — Разве ты поступал позже, хен? — Нет, просто этот умник закончил школу экстерном и выпустился на два года раньше нужного. — Выходит, Тэхен-ши — гений? — Я больше верю в упорство, чем в гениальность, — отвечает тот. — Именно благодаря ему я всегда добиваюсь своих целей. — Что ж, — Чонгук бросает на него взгляд из-под ресниц, — значит, в этом мы похожи. Получается, что Тэхен-ши поступил раньше тебя, Хосок-хен? — Да, мы пересеклись на одной из лекций и обменялись контактами. — Ему понравилось называть меня «сонбэ», видимо, нашел это забавным. С тех пор и повелось. Хосок-хен у нас немного извращенец, — Тэхен улыбается. — Всегда подозревал это, — поддерживает шутку Чонгук. — У всех есть свои маленькие фетиши, — Хосок смиренно склоняет голову. — Уверен, у каждого из вас двоих найдется не по одной сотне скелетов в шкафах. Чонгук смотрит прямо в глаза Тэхена. — Не буду спорить. Думаю, Ким Тэхен-ши точно может похвастаться обширной коллекцией. В чужих глазах мелькает нечто, похожее на растерянность. Интересно. Какой же грязный секрет сейчас пришел ему на ум? Чонгук соврет, если скажет, что не хотел бы это узнать. — Как и каждый из нас, Чон Чонгук-ши. Я бы сказал, что наша профессия буквально обязывает к секретам. Болтливый мафиози — мертвый мафиози. — Вы правы, — Чонгук отпивает из своего бокала. — К слову, о профессии, Хосок-хен, могу я украсть тебя на пару слов? — Вы такие чопорные друг с другом, аж тошнит, — тот закатывает глаза. — Нам обязательно нужно вместе выпить, тогда-то весь этот налет псевдовежливости с вас слетит. Давайте-ка быстренько поручкайтесь, иначе я на вас разозлюсь, и вовек вам поставок не видать. В чужих темных глазах задор и веселье, но угроза более чем реальна, и, кажется, Ким Тэхен тоже это понимает, ибо бросает на Чонгука долгий взгляд и протягивает вперед руку. Чонгук жмет ее; пожатие выходит крепким и уверенным, но без желания задавить. — Ну, вот и отлично. Теперь можно и отойти. Я найду тебя позже, сонбэ, — говорит Хосок, но Чонгук его почти не слышит, поглощенный взглядом карих глаз напротив. Чужая ладонь в его собственной ощущается неожиданно жарко, но отчего-то правильно.