Бескрылые

Юнги прислоняется к кирпичной стене возле черного хода и, плотнее прижав к уху трубку, выпускает в воздух струйку дыма. Сегодняшняя ночь кажется ему ошеломительно длинной, она тянется, будто огромная жвачка, и больше всего на свете Юнги хочет сейчас оказаться дома, в своей маленькой конуре на одного, налить себе крепкого чаю, проверить почту — должен был прийти ответ от Соло из Америки, — а после еще раз проанализировать собранную за неделю информацию. На худой конец, лечь спать. Но уж точно не все это дерьмо. Ему и одного Сокджина хватило, не говоря уже о пропавшем Ухеке и чехарды с пригласительным, непонятных намеках Чонгука и угрозе для Тэ в лице Пак Чэмина или как там его… Но если Юнги что-то и знает о жвачке, так это то, что в конечном счете любая резина рвется. Как и его терпение. — Что значит «ничего»? — он даже не пытается скрыть свое недовольство. — Босс… — Я что, отправил вас на поиски Ухека, чтобы ты сказал мне «ничего», Чжухон? — Нет, но… — Что «но»? Хочешь сообщить о результатах лично хенниму? Могу перевести звонок. Юнги почти наяву видит, как вздрагивает подчиненный: сталкиваться с Ким Тэхеном, когда тот не в духе, не хочется никому. А после сегодняшнего аукциона он очень сильно не в духе. — Нет, босс. Я еще слишком молод, чтобы умирать… Юнги усмехается беззлобно: в ответе Чжухона шутки лишь наполовину, и они оба это знают. Но, как говорится, спасибо за попытку. — Рассказывай все и побыстрее. Не может быть, чтобы вы не нашли совсем ничего. — Мы перерыли дом вверх дном, босс, — твердо отвечает Чжухон, беря деловой тон. — Его любовник ничего не знает, говорит, Ухек ни о чем таком необычном не говорил. Вообще о планах своих не рассказывал. Сам он ушел сегодня на работу и с утра его больше не видел, — он переводит дух. — Мы с парнями его припугнули, так что вряд ли врет. — А в доме что? Беспорядок? Все вещи на местах, ничего не пропало? Следы борьбы? Телефон? Хоть что-нибудь? — Омега говорит, был небольшой беспорядок в гостиной, но ничего необычного. В остальном, все так, как и было. Ценные вещи и паспорт на месте. Телефона нет, ключей, айди и прав тоже. Мы нашли пару капель крови на полу в коридоре, но они слишком маленькие, не думаю, что кто-то увел его силой. Скорее всего, поранился сам, у них тут есть дурацкая скульптура с острыми краями. Юнги с усилием трет переносицу и глубоко затягивается, переваривая полученную информацию. — Еще что-нибудь? — Чану пробил его телефон. Последний сигнал у моста Вонхе в шестнадцать сорок пять. Они с Джебомом поехали туда, но, если честно, сомневаюсь, что они что-то найдут. Сбежал он сам или его похитили, от телефона избавляются в первую очередь. — Лишним не будет. Пусть порасспрашивают местных, может быть, кто-то его видел. Ночь нам не на руку, но вдруг он заходил в «севен-илевен» или вроде того. Хм… — Юнги мысленно прикидывает карту Сеула. — Мост Вонхе? Какого черта он там делал в это время? Разве он не живет в Сонгпа-гу? — Именно там, босс. И если верить его омеге, у Ухека не было никаких дел в Мапо-гу вчера. — Как и работы, — сделав новую затяжку, он немного перекатывает дым во рту, прежде чем выдохнуть. — Интересно… Скажи парням, если что-то найдут, пусть звонят лично мне, я буду на связи. — Я передам им, — Чжухон неловко мнется, прежде чем спросить: — А что делать мне, босс? Могу остаться последить за его любовником, может, у них будет встреча или Ухек как-то свяжется с ним. — Пусть Гюн последит, у него не было смены, в отличие от тебя. А ты порасспрашивай еще омегу, он может знать больше, чем думает сам. Спроси, что Ухек говорил о работе, упоминал ли имя босса или кого-то из верхушки, да даже мое — нельзя исключать, что он затаил злобу на кого-то из нас или был недоволен тем, что творится в клане. Спроси, слышал ли он о Ким Сокджине, Чон Чонгуке, Мун Хичоле или ком-нибудь еще. Может быть, этот омега видел дорогие тачки у подъезда, незнакомых людей в костюмах, или Ухек часто стал говорить по телефону, нервничал или, напротив, чего-то ждал… часто мы многое замечаем, но не придаем этому значения. Расспроси его подробно, Чжухон, важна каждая мелочь. Запиши на диктофон, я потом послушаю. — Могу на видео. — Да, так даже лучше. — А после допроса? — После допроса отчитаешься мне, а потом езжай домой и отдыхай, ты заслужил. Вечером продолжим, если будет нужно. — Слушаюсь. Босс… — Чжухон замолкает, но в воздухе повисает недосказанность, будто он раздумывает, продолжать или нет. Наконец, он решается: — Вы уверены, что Ухек — предатель? Я мало его знал, но он казался неплохим парнем… — Надеюсь, что нет, — Юнги вновь трет переносицу и решает быть откровенным. — Я еще не знаю, что думать. Многое зависит от того, вспомнит ли что-то его хахаль или нет. Но что я могу сказать, так это то, что порой даже самые близкие люди прячут уйму скелетов в шкафах. — Даже вы, босс? — Думаю, в этом списке я буду на первых местах. Чжухон понимающе хмыкает. — Как думаете, если Ухек — реально предатель, что с ним сделает хенним? — Тебе расписать подробно? — Юнги кривит губы в оскале, но собеседник этого, конечно, не видит. — Позвони, когда закончишь, Чжухон. Удачи. Он отключает телефон и убирает тот в карман. Докуривает в тишине, а после тушит бычок о стену и метким броском закидывает в урну. Предатель ли Ухек? Черт его знает. Верить не хочется, но Юнги в этом почти уверен даже без допроса ухековского любовничка. Резона похищать или пытать его ни у кого не было, разве что в качестве назидания Тэхену, но, боже, куда проще было схватить любого из их парней с районов. Даже если кто-то не хотел допустить, чтобы Тэхен узнал о прилете Чонгука, устранять Ухека бессмысленно — он не следил за «драконами» сам, только получал отчеты от братьев на местах и передавал дальше в штаб. Для заминки было бы достаточно убить самих «пастухов»: пока бы Ухек сообразил, что не получил отчет, пока бы начали разбираться, пока бы это дошло до Тэхена… эффект тот же, усилий меньше. Юнги отталкивается от стены и заходит обратно в здание. Девяносто процентов из ста, что Ухек их предал. И если это так, то для него же лучше быть мертвым к моменту, когда Ким Тэхен его найдет.

***

Тэхен возвращается домой, когда небо уже совсем посветлело, а солнце начинает выплывать из-за горизонта. Выйдя из машины и спрятав ладони в карманах пальто, он неспешно хрустит гравием подъездной дорожки, впуская в легкие морозный воздух. Еще одна бессонная ночь, заполненная тревогами и нервотрепкой, с плавной неотвратимостью перетекает в такое же утро. Помнится, раньше он тоже приползал на рассвете из очередного клуба, вымотанный насыщенной ночью: танцами, алкоголем и, конечно же, сексом — хорошим или не очень, смотря как везло. Он всегда отрывался по полной, зная, что после обязательно вернется в свою маленькую уютную квартирку, вырубится лицом в подушку и проспит целые сутки безо всякого зазрения совести. Сейчас же сон кажется чем-то далеким, почти нереальным. Глава клана не может позволить себе отдыхать, он должен развлекать гостей всю ночь напролет, а с утра упорхать на деловую встречу — бодрым, как огурец, и свежим, как мальчик из рекламы косметики. Впрочем, Тэхен соврет, если скажет, что стремится поскорее заснуть — в мире фантазий его обычно встречают не грезы, а кошмары. Он заходит в пустой тихий дом и, скинув у порога обувь, направляется на второй этаж. Провести целую ночь в компании десятков людей, не знающих, что такое блокаторы запаха — жестокая пытка, особенно, когда вынужден общаться с каждым лично. Тэхену кажется, что их ароматы толстым масляным слоем пропитали одежду насквозь и осели на коже, он хочет встать под душ и поскорее стереть любое упоминание о чужих запахах. Отчасти поэтому он сбежал на крышу посреди вечера — проветрить голову в одиночестве и дать свободу почти убитому обонянию. А наткнулся… наткнулся на Чон Чонгука. В просторной ванной, примыкающей к спальне, он споро сбрасывает с себя одежду и включает воду. Упругие теплые струи гладят кожу, и Тэхен расслабленно выдыхает, подставляя им лицо. Как же хорошо. Если бы внутренние тревоги можно было смыть так же легко, как грязь и пыль… Мысли блуждают от одной проблемы к другой по кругу — слишком много всего произошло за день — и вновь возвращаются к Чон Чонгуку. Забавно: того не было в Корее около трех месяцев, и за это время Тэхен ничего о нем не слышал, спокойно занимаясь своими делами, но стоило ему вернуться, как все встало с ног на голову. Пригласительный, стычка с Соджуном и угроза войны, внезапная тесная дружба с Чон Хосоком, туманный разговор на крыше, а теперь еще и Пак, будь он неладен, Чимин — как будто глава «Ханчоль Ен Па» решил наверстать упущенное за один-единственный вечер. Если так, то может проваливать обратно в Японию, Тэхену впечатлений вполне хватает и без него. Он заканчивает с водными процедурами и насухо обтирается. До встречи с клиентом еще остается немного времени, как раз хватит, чтобы собраться и выпить чашечку двойного эспрессо, а если собраться быстро — может быть, повезет и на сэндвич. Тэхен открывает навесной шкафчик и берет с полки простой стеклянный флакон без этикетки. Если не знать наверняка, можно решить, что это простой одеколон или спрей для тела, однако все, конечно, далеко не так. Жидкости внутри осталось всего на пару недель, и Тэхен делает себе мысленную пометку сделать новый заказ и послать Юнги в аптеку. Он раздраженно выдыхает, думая о том, насколько проще было десять лет назад, когда не приходилось строить из себя тайного агента, чтобы достать один чертов флакон. А все из-за человеческой жадности. В мире, где твоя привлекательность во многом определяется запахом, родиться без природного аромата — все равно что получить минус сотню очков уже на старте, потому что парфюм для бет не подходит людям с альфа- или омега-статусом, в ароматах которых присутствуют определенные феромоны. Поэтому ф-духи, полностью имитирующие естественные ароматы, стали настоящим прорывом, когда появились на рынке. Вот только люди быстро просекли, что можно наглотаться подавителей и подделать уже существующий аромат. Долгое время на это закрывали глаза, пока какой-то тупица не написал книгу про бедного омежку, который так сильно любил равнодушного к нему альфу, что выяснил, какие запахи тому нравятся, и попросил создать для него ф-духи, в точности повторяющие вкусы возлюбленного. По книге сняли фильм, где добавили водопады слез, печальных сцен под дождем и много страданий из-за неразделенной любви, и если в книге герой-омега представал довольно эгоистичным и в итоге оставался у разбитого корыта, то в фильме создатели сотворили из него мученика за святую любовь и устроили хэппи энд. Нужно ли говорить, что после премьеры волна «ф-подделок» увеличилась в несколько раз. Производители ф-духов радостно потирали руки (ходили слухи, что спонсором фильма была крупная фармацевтическая компания), но счастье их длилось всего пару лет. Несколько громких судебных процессов, в которых альфы и омеги судились с обманувшими их супругами, создали настоящий общественный резонанс. Книгу и фильм запретили, ф-духи сняли со свободной продажи и стали отпускать только по рецепту, заверенному не менее тремя независимыми врачами, а за «неправомерное использование» назначили наказание в виде общественных работ. Тэхен хмыкает, нанося на себя искусственный аромат. Сколько ни запрещай, люди всегда найдут способ достать желаемое, просто будут действовать окольными путями. Кому, как не главе криминального клана, это знать. Он возвращается в спальню и ловит свое отражение в большом напольном зеркале. Зимнее солнце игриво ложится на обнаженную медовую кожу, но под глазами залегли круги, а во взгляде — беспросветная усталость. Тэхен вздыхает и отворачивается. Прошлая ночь выжала из него больше, чем он имеет право показать. И это лишь начало, потому что с Ухеком ничего не решено, и чертов Пак Чимин не исчезнет из драконьей свиты по велению волшебной палочки. Отчет Юнги о поисках практически убеждает Тэхена в том, что Ухек их предал. Вопрос: зачем? И для чего? Он в клане уже четвертый год и всегда был на хорошем счету, что ему с этого предательства? В чем его цель — стравить их с «Ханчоль Ен Па»? Да, конечно, отказ в пригласительном для главы клана — это весомый повод для разборок, но дракон мог с тем же успехом и вовсе проигнорировать аукцион, а парни на входе — впустить его без вопросов. Кто мог знать, что он заявится покачать права, а тэхеновы «тигры» откажутся его впускать? Только тот, кто хорошо их изучил. Тэхена все еще мало кто знает, поэтому, скорее всего, ставку сделали на вспыльчивый драконий нрав. Дракон… перед глазами вновь встает крыша, чужое тело в паре сантиметров от собственного, движения розовых губ и внимательный взгляд черных глаз. — Не будь наивным, Тэхен-ши, здесь каждый первый твой враг, и я в том числе. Возможно, в твоем художественном кружке все было иначе, но человек человеку волк — так работает наш мир. Тэхен соврет, если скажет, что в тот миг, когда их взгляды схлестнулись в молчаливом бою, его омега не трепыхнулась заинтересованно, точно почуявший добычу зверь. Вот только объект она выбрала худший из возможных, и даже если она изведет его своим воем, Тэхен совершенно не собирается ей потакать. Благо, что укрощать порывы внутренней сути он учится с самого детства. Тэхен встряхивает головой, прогоняя нежеланное видение, и начинает ускоренно собираться. Ночь закончилась, ему предстоит разгрести еще тонну дерьма, и драконова привлекательность в списке важности — где-то на первых местах с конца. Тэхен поправляет светло-серый пиджак костюма, защелкивает на запястье металлические часы и, взглянув в зеркало снова, выходит в коридор готовым к встрече с клиентом и с полной уверенностью, что Чон Чонгука он не встретит еще как минимум неделю. И даже не представляет, насколько ошибается.