Бескрылые

Тяжелое дыхание, влажные шлепки бедер о бедра, смятые простыни и удушающий запах секса — спальня в чонгуковых апартаментах залита мягким утренним светом, а широкая постель едва ли не ходит ходуном. Чонгук с силой вбивается в чужое податливое тело; большой чернильный дракон, берущий начало над тазовой костью и стремящийся по боку вниз, чтобы обвить хвостом бедро, двигается вместе с ним, словно оживший мистический зверь. Омега под Чонгуком глухо скулит в подушку и резво подмахивает задницей, насаживаясь глубже — очень профессионально. Чонгук с нажимом проводит по смуглой спине перед собой, заставляя сильнее прогнуться в пояснице, впивается пальцами в подтянутые ягодицы. Чонгук не видит лица омеги, только темный встрепанный затылок — это одновременно и хорошо, и бесит до ужаса, потому что в ушах все еще звенит сокджиново «Скажу, чтобы поискали тебе высокого шатена», и, черт возьми, Чонгук должен был его тогда остановить. Но отчего-то не стал. Мальчик под ним — уже третий за последние два дня и трахается так же великолепно, как и предыдущие — тоже высокие, тоже загорелые, тоже шатены. И, так же, как и предыдущие, утолить внутренний голод Чонгука этот мальчик не в силах. Удивительно, Чонгук и не помнит, когда в последний раз чувствовал себя настолько жадным. Омега вдруг поворачивает голову и вскидывает влажный, умоляющий взгляд темных глаз. Красивый, отмечает Чонгук мимолетом, действительно красивый — Сокджин выбирает только лучших, — но кончает Чонгук, видя перед внутренним взором совершенно другое лицо. Вместо чужого громкого стона он слышит бархатно-низкое «Нравится?» и почти наяву ощущает сильное пожатие прохладных пальцев и свежий древесный запах с примесью дорогого табака. Чонгук скатывается с омеги и, стянув резинку, завязывает узлом и точным броском отправляет в мусорное ведро. Тело после оргазма расслаблено и наполнено негой, но внутри предсказуемо царапает неудовлетворением. В отличие от Сокджина, что предпочитает профессионализм «жрецов любви» случайным знакомствам, Чонгука секс со шлюхами никогда не прельщал. Механические ласки, отточенные движения, отработанные позы и заученные стоны. Скучно, пошло, неинтересно. Безлико. Рядовая сделка, в которой всем на всех плевать. Сойдет, чтобы быстро снять напряжение, но настоящий кайф с безымянным телом не получишь, каким бы умелым оно ни было — в этом Чонгук убедился давно. — Я в душ, — бросает он, ясно давая понять: к моменту его возвращения омеги тут быть не должно. — Спасибо за работу. — В любое время, господин Чон, — тот по-кошачьи вытягивается на постели, демонстрируя соблазнительное тело. — К слову, я отлично умею тереть спинку. — Ты ведь в курсе, что тебе за это не доплатят? — Исключительно из любви к искусству, господин Чон. Исключительно из любви к искусству и совершенно никакого желания выслужиться перед начальством. «Хорошо, что хоть не стал распинаться про лучший секс в его жизни», — хмыкает Чонгук про себя. Он уже собирается ответить, как вдруг замечает вибрирующий на прикроватной тумбочке телефон и вскидывает брови. Какой урод додумался звонить ему утром, тем более, на личный номер, а не в приемную? В «Ханчоль Ен Па» каждая собака знает, что беспокоить босса с утра нельзя, только если это не вопрос жизни и смерти. Впрочем, случись что серьезное, Сокджин-хен был бы уже тут, а раз его здесь нет, значит, ничего по-настоящему страшного не произошло. «Номер не известен». Чонгук с пару секунд раздумывает: сбросить звонок и спасти чью-то жизнь или все же узнать имя незадачливого самоубийцы, — но в итоге любопытство пересиливает, и он, нахмурившись, все же снимает трубку. — Слушаю, — бросает ледяным тоном, от которого у любого «дракона» тут же затряслись бы поджилки. — Чонгук-ши, — отвечают ему бархатным низким голосом. — Я уже начал думать, что ты мне не ответишь. Собеседник не спешит представляться, но Чонгуку того и не нужно: этот голос, даже искаженный аппаратурой, ему хорошо знаком — он слышал его в своей голове всего несколько минут назад. — Тэхен-ши, — выдыхает он, чувствуя, как накатившее раздражение испаряется, будто по волшебству. — Это мой личный номер. Как ты его достал? — Это было нетрудно. — Почему не позвонил в офис? — Мне показалось, ты будешь не против, — он слышит, как Тэхен улыбается. Чужая наглость восхитительна, а хуже всего то, что тигренок прав: Чонгук действительно не против. И он не соврет, если скажет, что этот нежданный звонок куда лучше недавнего оргазма. — К слову, номер, с которого я звоню, тоже мой личный, так что мы, в какой-то мере, квиты. — Приятная предусмотрительность, — Чонгук тянет вверх уголки губ, — но я ни за что не поверю, что ты звонишь, только чтобы обменяться со мной номерами, Тэхен-ши. — Давай считать это приятным бонусом. Я звоню по поводу компенсации. Чонгук чувствует себя несколько заинтригованным: вопрос компенсации они с Тэхеном решили еще при встрече; сумму убытков вместе с начисленными сверху двенадцатью процентами они «Бэкхо Па» выслали, осталось лишь получить от них деньги, и дело будет закрыто. В любом случае, глава клана вряд ли стал бы выискивать его номер лишь из-за подобной мелочи. Чего же ты хочешь, Ким Тэхен? — Насколько мне известно, мой бухгалтер отправил вам нужную сумму еще пару дней назад, — произносит Чонгук вслух. — Мы уже подготовили ее, кейс с налом лежит прямо передо мной, — он словно наяву видит, как Тэхен отмахивается, словно говоря «я совсем не об этом». — Я звоню затем, чтобы договориться с тобой о встрече. Мои люди, — Чонгуку нравится, с каким презрением он выплевывает слово «люди», — доставили «Ханчоль Ен Па» неудобства. Как глава клана, я считаю своим долгом еще раз принести тебе за них извинения, Чонгук-ши. Он облизывает губы; Ким Тэхен по-прежнему не разочаровывает. Кажется, это утро становится лучше. Внезапно Чонгук замечает движение совсем рядом — омега-проститутка, о котором он успел позабыть, соскальзывает с кровати на колени и тычется лицом ему в пах, обдавая мягкий член горячим дыханием. Чонгук вскидывает бровь, будто спрашивая: действительно ли ты осмелишься? — на что тот окидывает его масляным взглядом из-под густых ресниц и недвумысленно ведет языком по губам. Будь на другом конце провода кто-то другой, Чонгук бы счел эту дерзость весьма забавной и хорошенько развлекся, обязательно дав понять собеседнику, чем именно он сейчас занимается, но… сегодня без демонстраций. — Хочешь встретиться со мной лично, Тэхен-ши? В приватной обстановке? Омега целует тазовую косточку, над которой примостилась морда чернильного дракона, ведет языком ниже, широко облизывает ствол по всей длине, а после заглатывает член целиком и принимается с упоением сосать. Чонгук цепляет несколько чужих темных прядей на макушке и начесывает их на лоб, закрывая лицо. Так гораздо лучше. — Хочу, — голос Тэхена звучит совершенно обыденно, но отчего-то Чонгук едва может сдержать дрожь. — К тому же, у тебя есть кое-что мое. Он бросает быстрый взгляд в сторону панорамных окон, где на спинке мягкого кресла висит дорогой серый пиджак. Чонгук помнит растерянно-виноватое лицо Донни, который принес ему пиджак на следующий день после событий на складе. «Мы не стали выбрасывать без приказа, хенним», — сказал он, и Чонгук в который раз оценил то, насколько хорошо выдрессированы его ручные «драконы». Пиджак Тэхена он, конечно, оставил себе, гадая, вспомнит ли о нем хозяин, и если да, то как скоро. — Ты уверен в этом, Тэхен-ши? — в голосе появляется едва заметная хрипотца. — Вдруг «твое» я давно выбросил на помойку? — Почему-то мне кажется, что ты этого не сделал. Но если сделал, сердиться не стану. Чонгук негромко смеется. — Он ждет тебя, — говорит он. — И я тоже жду. — Тогда как насчет встретиться через час в твоем офисе? — Не в офисе, — Чонгук вплетает пальцы в чужие волосы на затылке и насаживает глубже, задавая правильный ритм; омега принимается сосать еще усерднее и даже не подозревает, что возбуждается Чонгук совсем не из-за его умелого рта. — Поднимайся сразу в апартаменты. Я предупрежу охрану, тебя проводят. Можешь взять с собой своего песика или кого сочтешь нужным, я не против. — У меня нет домашних питомцев, Чонгук-ши, — тут же отбривает Тэхен. — Я про того, кто задержал меня тогда на входе. Выглядел, как верный пес, извини, если ошибся. — Извинения приняты. И, Чонгук-ши… — М-м-м? — Я очень надеюсь, что ты успеешь закончить свои дела до нашей встречи. Чонгук опускает взгляд вниз на двигающуюся туда-сюда макушку и усмехается. Даже гадать не нужно, какие именно дела Тэхен имеет в виду. Заметил, надо же. — Жду с нетерпением, Тэхен-ши. Тот хмыкает в трубку и завершает звонок первым. Чонгук отбрасывает телефон куда-то на постель и уверенно отстраняет омегу от себя. Тот с пошлым хлюпом выпускает член изо рта и поднимает влажный взгляд. — Что ты там говорил про «потереть спинку»? — Что я в этом лучший, — с готовностью отзывается он, со вкусом облизывая губы. — У тебя есть полчаса, чтобы это доказать.

***

Всю дорогу до офисного здания «Ханчоль Ен Па» Юнги царапает тревога — не сильно, но надоедливо, словно заноза, которую никак не вырвать. Имя у его тревоги одно: Чон Чонгук. И вот парадокс: Юнги нисколько не сомневается в Тэхене, как в лидере, он прекрасно понимает причины и следствия и верит ему до последнего вздоха. Шагая сейчас позади, как и положено телохранителю, и глядя на идеально ровную тэхенову спину, Юнги чувствует исходящую от того ментальную силу. Аура Тэхена вибрирует уверенно и напоминает плотное облако, не угрожая, но вызывая в каждом, кто встречается на пути, невольное желание опустить голову и преклонить колени. Юнги доверяет Тэхену. А вот Чонгуку — нет. Когда-то Юнги мог похвастать тем, что знает его как свои пять пальцев — ему были ведомы и чонгуковы тайны, и надежды, и чаяния. Проблема в том, что между Чонгуки, которого он знал, и безжалостным главой «Ханчоль Ен Па» — пропасть размером с вечность, и Юнги понятия не имеет, о чем тот думает теперь. Не имел с тех самых пор, как они встретились вновь четыре года назад. На ресепшне их пропускают без лишних вопросов и даже приветливо провожают до лифтов. Когда металлические двери кабины закрываются, Юнги привычно сцепляет руки за спиной и, не сумев сдержаться, бросает на Тэхена обеспокоенный взгляд. Он знает, что «Бэкхо Па» дракон в друзьях куда нужнее, чем во врагах, и Пак Чимин вместе с угрозой разоблачения — лишь одна из причин. Знает Юнги и то, что Чонгук Тэхену искренне интересен, даже если тот сам этого еще не осознает  — любопытство хищника, встретившего схожую особь. «С Чон Чонгуком я в состоянии справиться сам», — сказал вчера Тэхен, но это не значит, что Юнги должен игнорировать запах опасности, которым от Чонгука разит за километр. — Я слышу, как ты думаешь, — небрежно бросает вдруг Тэхен, — скажи это, вдруг полегчает. Юнги качает головой: — Ты и так знаешь, что мне это не нравится, к чему лишние разговоры. У нас был уговор, и ты выбил себе право быть здесь. «Выбил» в буквальном смысле; Юнги на правах главы безопасности заявил, что позволит Тэхену встретиться с Чонгуком, только если тот победит его в спарринге и убедит, что окончательно поправился. Он помнит бледное тэхеново лицо, крепко стиснутые зубы и низкий рык: «Я задавил его дважды, думаешь, я не сделаю это в третий?!» Юнги его упорство всегда восхищало, но в ответ он бросил простое: «Докажи», — и атаковал с удвоенной силой. Доказал. Впрочем, как и всегда. — Ты доверяешь мне, хен? — Доверяю. Тэхен кивает словно бы сам себе и добавляет: — Этого достаточно, — он поудобнее перехватывает кейс с наличкой. — Скажи мне, если перестанешь. Юнги на миг прикрывает глаза. — Обещаю. Двери лифта раздвигаются; Тэхен выходит из кабины не оглядываясь, зная, что Юнги пойдет следом. Разумеется, пойдет. Юнги пойдет за ним куда угодно — он поклялся, и клятв своих не забывает. Ни одной. Чонгук встречает их гостеприимно распахнутыми дверьми, как радушный хозяин. На изящно очерченных губах блуждает улыбка, а сам он являет живое воплощение греха: Юнги невольно отмечает влажные кончики черных волос, словно после душа; вишневую шелковую рубашку, струящаяся ткань которой красиво обрисовывает рельеф груди и рук; и кожаные штаны, что плотно облегают накаченные бедра и начисто истребляют любую невинную мысль. Дьявольски хорош. Юнги невольно хмурится: Чонгук настолько открыто демонстрирует свою сексуальность, что даже гадать не нужно, чье внимание он пытается привлечь. С тем же успехом он мог бы прямо сказать Тэхену: «Я чертовски хочу тебя трахнуть». Впрочем, с него станется. — Тэхен-ши, — голос с едва заметной хрипотцой, а в глазах — ленивое удовлетворение. Юнги уверен: он не ошибется, если скажет, что у Чонгука недавно был секс; возможно, даже прямо перед их приходом. — Чонгук-ши, — по тэхенову лицу не угадать, впечатлен он представлением или нет. — Предлагаю пройти в мой кабинет, там нам будет удобнее. Тэхен ровно кивает в ответ и следует за хозяином вглубь апартаментов. Юнги идет за ними, попутно незаметно осматриваясь: охраны нигде не видно, но наверняка всюду понатыканы камеры, и при любой возможной опасности изо всех щелей выскочит куча головорезов. — Как видишь, я сегодня без охраны, — Чонгук словно читает его мысли, — но я не шутил, когда сказал, что ты можешь взять с собой кого угодно, Тэхен-ши. Я не буду против, если мы поболтаем втроем. Чонгук открыто заявляет, что не боится остаться в меньшинстве, и дает Тэхену выбор: повестись и выбрать разговор наедине или оставить рядом телохранителя и показать себя трусом. Юнги даже не нужно гадать, что именно выберет Тэхен. — Пытаешься взять меня на слабо, Чонгук-ши? — тот едва заметно хмыкает. — Не слишком тонко. — Важен результат, Тэхен-ши, — Чонгук выглядит беззаботным. — Так что выбираешь? — Поговорим наедине, — Тэхен оборачивается к Юнги. — Уверен, Чонгук-ши будет достаточно гостеприимен и позволит господину Мину присесть. — Даже предложу ему выпить. Кухонная зона в том углу, вода и кофе не отравлены, ручаюсь, — Чонгук откровенно усмехается. Он открывает дверь кабинета и, пропустив Тэхена вперед, смотрит Юнги в глаза. — Располагайтесь с удобством, господин Мин. — Непременно, господин Чон, — цедит тот сквозь зубы. Чонгук закрывает за собой дверь с тихим стуком; Юнги остается в тишине.

***

— Итак, Тэхен-ши, ты действительно пришел, — озвучивает очевидное Чонгук, когда они остаются наедине. — Признаюсь, твой звонок удивил меня. Он отходит к мини-бару у дальней стены, и Тэхен пользуется возможностью осмотреться. Кабинет не слишком большой, но светлый; он выполнен в современном стиле с обилием белого и хрома и выглядит так, будто пользуются им не слишком часто. Все обустроено для комфортной работы, но мебели — лишь необходимый минимум, и ни следа личности владельца. Ни безделушек, ни рамок с фотографиями, ни даже полузасохших кактусов — только ровная стопка бумаг на краю стола да макбук рядом. Что ж, если Чонгук не желал, чтобы кто-то из партнеров смог прочесть его по обстановке, у него это получилось, однако отрицательный результат — тоже результат. Тэхен мысленно хмыкает и вновь проходится взглядом по белым стенам; нельзя сказать, что ему здесь категорически не нравится, но и комфортно он себя не чувствует. Впрочем, вероятнее всего, дело не в кабинете, а в его хозяине. — Надеюсь, что не отвлек тебя от важных дел. — Я не против, это было весьма… — Чонгук приподнимает уголки губ, — пикантно. «Даже не сомневаюсь». Тэхен не знает наверняка, чем именно занимался тогда дракон, но его тяжелое дыхание и неровный голос, сбивающийся то на хрипящие, то на почти мурлыкающие интонации, звучали отнюдь не двусмысленно. Сама ситуация его не напрягает, Тэхен знавал людей, которые развлекались телефонными разговорами во время секса: кто-то делал это, чтобы подразнить своего партнера, кто-то хотел смутить собеседника, кто-то — похвалиться активной личной жизнью, но Чонгук — первый, кто признается в содеянном настолько бесстыдно. Он возвращает полуулыбку:  — В следующий раз напишу смс. — Лучше позвони. Выпить? Могу предложить воду или апельсиновый сок, остальное здесь, увы, не для утра. Впрочем, у меня есть отличный бренди. Предлагать гостю выпить, но оставить того стоять — любезность в стиле «Ханчоль Ен Па». Пользуйтесь нашим радушием, но не забывайте свое место. Тэхен давит просящуюся на лицо усмешку. — Доверюсь твоему выбору, Чонгук-ши. Кивнув, тот отворачивается к мини-бару и принимается там шуметь. Что ты предложишь, дракон: простую воду, сок или неуместную выпивку? Тэхену почти интересно. — Итак, компенсация, — произносит Чонгук, закончив с розливом и возвращаясь к полупустому рабочему столу; в руках у него два стакана с апельсиновым соком. — Вся сумма здесь, — Тэхен ставит кейс на столешницу и, открыв его, демонстрирует лежащие внутри ровные ряды купюр. — Полное покрытие убытков магазина плюс проценты, как и договаривались. Пересчитай. — Какой чудесный вид, — Чонгук опускает стаканы на стол и пододвигает кейс поближе. — Я совсем забыл предложить тебе присесть, Тэхен-ши, — «вспоминает» он и машет рукой в сторону бежевого кресла для гостей. — Не стесняйся. Тэхен от предложения не отказывается и, устроившись в большом кожаном кресле, наблюдает за чужим сосредоточенным лицом, покуда дракон пересчитывает купюры. — Все верно, — довольно заключает тот наконец. — Теперь вопрос между нами полностью улажен, «Ханчоль Ен Па» не имеет претензий. В который раз, — он усмехается краем рта. — Это вторая причина, по которой я пришел, — произносит Тэхен, едва сдержав вздох облегчения. — Я думал, то был твой пиджак. — Это третья причина, не самая значительная из всех. — Вот мы и подобрались к самому главному, да? — Чонгук небрежно отставляет кейс в сторону и, обойдя стол, прислоняется к нему бедром. Тэхен невольно прослеживает его движение; взгляд на пару секунд задерживается на обтянутых черной кожей рельефных бедрах, поднимается выше к опоясанной ремнем узкой талии, скользит по широкой груди и плечам, пока не возвращается назад, к лицу. Чонгук замечает его взгляд и открыто ухмыляется. Он всем своим видом выражает удовлетворенность сытого зверя; его поза расслаблена и открыта, яркие пунцовые губы тронуты полуулыбкой, но Тэхен прекрасно знает, что сейчас тот максимально сосредоточен и собран. На Чонгука приятно смотреть; он напоминает Тэхену одну из тех мухоловок, что привлекают тебя своим видом и сожрут сразу, как только разинешь рот, но по факту он мало что о нем знает. До сих пор между ними было лишь несколько столкновений, которые ни разу не вылились во что-то большее; единственный вывод, который сейчас можно сделать: дракон отличается от всех, с кем он имел дело прежде. Тэхену чертовски интересно, каким бы Чон Чонгук мог стать врагом, но еще больше — то, каким бы он мог стать союзником. — Расскажешь, зачем ты приехал на самом деле, Тэхен-ши? Он подается вперед. — Расскажу. Позже Тэхен отправляет Юнги сообщение, от которого тот наверняка захочет рвать и метать. «Езжай домой, буду очень поздно». _________________________________ Буду очень благодарен вашим откликам и мыслям по поводу сюжета, персонажей и того, что получается. Что понравилось больше? На что обратили внимание? Может быть, что-то оказалось непонятным?