Бескрылые

Scene 1, ep.33

Чонгук встречает гостей распахнутыми дверьми, как радушный хозяин. На изящно очерченных губах блуждает улыбка, а сам он являет живое воплощение греха: Юнги невольно отмечает влажные кончики черных волос, словно после душа; вишневую шелковую рубашку, струящаяся ткань которой красиво обрисовывает рельеф груди и рук; и кожаные штаны, что плотно облегают накаченные бедра и начисто истребляют любую невинную мысль. Дьявольски хорош. Его голос, когда он обращается к Тэхену, звучит с едва заметной хрипотцой, а в глазах — ленивое удовлетворение, как если бы у Чонгука был секс прямо перед их приходом. Тэхен возвращает вежливое приветствие — по его лицу не угадать, впечатлен он представлением или нет. — Предлагаю пройти в мой кабинет, там нам будет удобнее. Тэхен ровно кивает в ответ и следует за Чонгуком вглубь апартаментов. Юнги идет за ними, попутно незаметно осматриваясь вокруг, как делают обычно телохранители. — Как видишь, я сегодня без охраны, — произносит Чонгук, бросая быстрый взгляд на Тэхена, — но я не шутил, когда сказал, что ты можешь взять с собой кого угодно. Я не буду против, если мы поболтаем втроем. — Поговорим наедине, — Тэхен оборачивается к Юнги. — Уверен, ты будешь достаточно гостеприимен и позволишь моему человеку присесть. — Даже предложу ему выпить. Кухонная зона в том углу, вода и кофе не отравлены, ручаюсь, — Чонгук откровенно усмехается. Он открывает дверь кабинета и, пропустив Тэхена вперед, смотрит Юнги в глаза. — Располагайтесь с удобством, господин телохранитель. — Непременно, господин, — цедит тот сквозь зубы. Чонгук закрывает за собой дверь с тихим стуком; Юнги остается в тишине. — Стоп! Снято! — Перерыв двадцать минут! — объявляет один из ассистентов. — Следующая сцена сто шестнадцать. Юнги расслабляет нахмуренные брови и с облегчением выдыхает. Дверь кабинета открывается, Чонгук робко улыбается съемочной группе и глубоко кланяется, благодаря за проделанную работу. — Чонгук-ши, может быть, ты выпустишь меня? — Юнги слышит голос Тэхена и едва слышно фыркает, глядя, как забавно розовеют чонгуковы щеки. — Ох, прости, сонбэ, это моя ошибка! Я куплю тебе кофе в качестве извинения? — Просто отойти будет достаточно. Чонгук краснеет еще сильнее, чем заставляет съемочную группу прятать умилительные улыбки. — Да-да, конечно… — он, наконец, отходит, выпуская Тэхена из локации, и тот ободряюще касается его плеча. — Спасибо. Увидимся после перерыва, Чонгук-ши. Сцена сложная, рассчитываю на тебя. Юнги замечает, что Чонгук явно собирается сказать что-то еще, но Тэхена подзывает к себе режиссер, а его самого окликает менеджер, и он сдувается, провожая партнера по площадке внимательным взглядом. Юнги усмехается про себя и, приняв у подошедшего со спины менеджера стакан американо со льдом, в который раз думает, что, как ни крути, Чонгук — самый примечательный член их каста. По всем фронтам. В номинации «блядская неожиданность года» Юнги точно отдал ему первое место, ибо все, каждая история о Чонгуке на площадке начиналась бы фразой «никто не ожидал, но». Никто не ожидал, что на роль притягательного и опасного Сон Енгука, главы банды «Стальных драконов», пригласят самого популярного айдола последних лет, но его пригласили. Никто не ожидал, что JUNGKOOK, чьи выступления по слухам были расписаны на полтора года вперед и за чье внимание яростно боролись премии и телешоу, согласится сыграть в экранизации гей-романа, но он это сделал. Конечно же, его звали совсем не затем, чтобы он блеснул актерской игрой: драме нужны были рейтинги, хайп и красивое лицо в кадре — никто не ждал от Чонгука результатов. Все понимали, что даже если он будет просто улыбаться в камеру, толпа восторженных фанаток начнет превозносить его игру до небес и выводить дораму в тренды, а отличный сценарий и сильный каст компенсируют одно слабое звено. Никто не ожидал, но продюсеры сорвали джекпот. И Юнги с удовольствием признавал происходящее на площадке той самой редкостью, когда благодаря желанию нажиться на чужой популярности могло родиться нечто действительно стоящее. Во-первых, Чонгук оказался действительно талантлив и старателен во всем, за что бы ни брался, даже если это экранизация средненького гей-романа, и от его Сон Енгука даже у Юнги каждый раз бежали мурашки. А во-вторых… во-вторых, Ким Тэхен. Как сказала бы младшая двоюродная сестра Юнги, фанатевшая от оригинального романа, «произошел полный мэтч». Конечно же, ничего выходящего за рамки рабочих отношений — Тэхен не сторонник служебных романов и, кажется, все еще встречается с рэпером, чьего имени Юнги ни в жизнь не вспомнит. Но что-то подсказывает ему, что невероятно занятой Джейкей согласился на роль после подтверждения участия Тэхеном далеко не случайно. — О судьбе земли корейской думы думаешь? Щи попроще сделай, людей пугаешь. Юнги вздрагивает от неожиданности, мигом возвращаясь в реальность, потому что этот мерзкий голос принадлежит определенно не его менеджеру. Он поворачивает голову и мрачно смотрит на ухмыляющегося ему ублюдка. — Какого черта ты тут делаешь, Сокджин-ши? — имя из его уст звучит как самое настоящее ругательство. — У тебя нет сегодня сцен. — Приехал поддержать своих любимых коллег, что же еще. Кофе вот им привез, — Сокджин кивает на стакан в руке Юнги. — Так вот почему мне так хочется от него блевать, — замечает тот. — Боже, ты не меняешься, — Сокджин возводит очи горе. — Как долго ты будешь дуться из-за этой чертовой роли? — Я не дуюсь. — Серьезно? Ты плюешься ядом всякий раз, как видишь меня. — Потому что ты подлый ублюдок, который украл у меня роль, — Юнги пожимает плечами. Он замечает стоящего у осветительного прибора менеджера и, махнув ему рукой, идет в сторону гримерных павильона: его работа здесь на сегодня закончена. — Сколько ты еще будешь это твердить? Я прошел прослушивание на роль Ким Джинсока, как и ты. Хочешь дуться, дуйся на режиссера. — Меня уже почти утвердили! А потом прилетел ты из-за своей сраной заграницы и украл у меня роль! — Юнги шипит разъяренным котом; несмотря на месяцы с начала работы над драмой, эта тема все еще выводит его из себя. — Что тебе там не сиделось? Раз свалил туда, так и сидел бы до конца! — Это говорит человек, который игнорировал меня два года? Ты серьезно, Юнги? — Не ходи за мной, иначе я за себя не ручаюсь! Он ускоряет шаг, уже не слыша летящее в спину «Я просто хотел поработать с тобой снова». Как же бесит, и нужно ведь было Сокджину напомнить о себе сегодня, будто мало Юнги его смазливой рожи на площадке! Он распахивает дверь гримерной едва ли не с ноги, знатно напугав сидевших там костюмершу и стилистку по волосам. — Господин Мин, все в порядке? — Все просто прекрасно! — рявкает он. — Спасибо, я сам справлюсь! Женщин сдувает из гримерной словно ветром, но Юнги не обращает на них внимания. Он плюхается в кресло перед зеркалом и пристально вглядывается в свое лицо. Как они не понимают: Ким Джинсок — идеальная для него роль! Как только он прочел сценарий «Неба бескрылых», сразу понял, что красивый, остроумный, обаятельный и сексуальный друг Сон Енгука подходил ему на все сто процентов. Джинсок — один из немногих персонажей романа, полностью довольный своей жизнью, наверное, это и привлекло в нем Юнги больше всего. Джинсок с уверенностью последовал в группировку вслед за другом и никогда не жаловался после; его нельзя было назвать экстраординарным, как Енгука или Тэсона, которого играл Тэхен, но он и не был посредственностью. Идеальный баланс внешней привлекательности, ума и напористости альфы в сочетании с мягкостью по отношению к своему омеге. Пожалуй, выбор омеги — единственное, что Юнги не мог до конца понять. По его мнению, Джинсок заслуживал кого-то получше, чем мрачного и скучного Юн Минги, который посвятил себя работе, нелепым страданиям и ни разу не связался с ним за целых десять лет. Кого-то он Юнги неуловимо напоминал — кого-то очень знакомого — но тот старался об этом не думать. Так или иначе, а роль блистательного Джинсока у него из-под носа мерзкий Ким Сокджин, а ему самому достался тот самый Юн Минги — начальник безопасности «Белых Тигров», омега со «сложной судьбой» и неразборчивостью в мужчинах (кроме, конечно, Джинсока). Юнги опускает взгляд на полупустой стаканчик с американо, который так и не выбросил по дороге. Чертов Ким Сокджин. Все беды от него.

Scene 2, ep.35

— Чонгук-ши… — Юнги тяжело вздыхает, глядя на парня, сидящего на другом конце дивана в гримерной. — Если ты продолжишь в том же духе, мы застрянем тут до ночи. Эй, поговори со мной. Чонгук вздыхает тоже — как-то особенно трагично — и поднимает на Юнги свои огромные черные глаза. В сочетании с дерзкой укладкой, наполовину расстегнутой рубашкой и кожаными штанами выглядит это несколько комично, но Юнги не зря слывет одним из лучших актеров — на его лице не дергается ни один мускул. — Ты разочарован во мне, хен? — умирающим тоном спрашивает Чонгук. — С чего ты взял? — Я запорол сцену… снова. — Послушай… — Юнги придвигается ближе, отмечая, что Чонгук не отшатывается от него. — Никто не разочарован в тебе, ты отлично справлялся до этого момента. Если есть затык, нужно просто его решить. В чем дело, Чонгук? Тебя смущает то, что тебе нужно целоваться с мужчиной? — Что? Нет, конечно. Я же би, я сотни раз целовался с парнями. — Тогда дело в камере? Тебе неуютно из-за того, что на тебя смотрит много людей? — Хен, — Чонгук смотрит на него, как на идиота, — я айдол. А еще я скачу по сцене с пятнадцати лет. После того, как несколько миллионов человек видело твой стояк, камера — точно не то, что может смутить. — Тогда дело в Тэхене? Тебе некомфортно с ним? Может быть, стоит позвать его, чтобы вы обсудили… — Нет! — быстро выкрикивает Чонгук. — Не надо! — Ага. Значит, дело и правда в нем. И что не так? У него изо рта воняет или что? — Не говори ерунды, все с ним так… — Чонгук снова вздыхает. — Со мной не так. Юнги двигается еще ближе и ободряюще хлопает его по колену, поощряя продолжать. — Тэхен-сонбэ такой хороший, он так сильно помогает мне. Практикуется со мной после работы, хотя я вижу, как он устает; поддержать приезжает, даже если не снимается сам, еду покупает и все такое. Я знаю, что я не особенный, что он просто добрый очень, хочет, чтобы всем вокруг было хорошо, но… — Но он особенный для тебя? — без труда догадывается Юнги. Чонгук молчит, но по тому, как краснеют его уши, другой ответ и не нужен. — Но ты ведь отлично флиртуешь с ним, когда в образе. — Енгук крутой, — соглашается Чонгук, — что хочет, то и берет. Я когда сценарий читал, восхищался даже. Понравился ему Тэсон, так он флиртует и соблазняет, изящно так, красиво. А я… а я Чонгук. Мне Тэхену-сонбэ даже в глаза смотреть стремно, боюсь, что он все поймет про меня, — негромко признается он; Юнги даже становится его жаль. — А-а-а… — Чонгук обхватывает голову руками и прячет лицо в коленях. — Как я буду страстно целовать человека, которого даже на кофе позвать не могу? — Так в этом дело? Они оба поворачивают головы в сторону двери: на пороге стоит хмурый Ким Тэхен. Чонгук белеет; его и без того огромные глаза того и грозят вывалиться из орбит. — С-сонбэ! — лепечет он. — Это… это не то, что ты… — Это именно то, что я подумал, — Тэхен складывает руки на груди. — Значит, из-за этого ты пятнадцатый раз запарываешь нам сцену? — Я… я… — Юнги-хен, оставь нас, пожалуйста. — Надеюсь, ты не убивать его собрался, — Юнги издает нервный смешок и, еще раз похлопав Чонгука по колену, мол, держись, парень, поднимается с дивана. Тэхен смотрит серьезно; Чонгук перед ним выглядит как кролик перед удавом — кто бы мог представить, что эта милая булочка с корицей может перевоплощаться в опасного босса мафии и поп-певца, трахающего зал одним только взглядом? — Учить буду. — Ч-чему? — голос Чонгука дает петуха. — На кофе меня звать, — Тэхен кивает сам себе. — А потом — целовать. Страстно. Юнги плотно закрывает за собой дверь гримерки, отчего-то уверенный, что следующий дубль станет идеальным.