Бескрылые

На кладбище темно и тихо. Тэхен неспешно идет по знакомой вычищенной дорожке. Забавно, думает он: не ожидал, что, вернувшись от госпожи О, так скоро пойдёт в гости вновь. Джису молчит, как молчала всю дорогу сюда. Ее аура, ощущавшаяся такой неколебимой и уверенной, когда они вышли из особняка, сейчас заметно подрагивает — Тэхен фиксирует малейшие изменения. Ему почти интересно, какое у Джису сейчас выражение лица, и еще интереснее, каким оно станет, когда встреча состоится. «У меня к вам просьба, Тэхен-ши. Уверяю, она ничего не будет вам стоить», — сказала она, стоя посреди кажущейся холодной гостиной. Так спокойно, словно репетировала много раз. Тэхен позволяет себе короткую усмешку, глядя на заснеженный полумрак. Он мог выгнать ее взашей, мог приказать избить или лично пустить пулю в лоб, но в ворочающееся за ребрами раздражение просочился слабый, болезненный интерес: чего может хотеть женщина, назвавшаяся женой его брата? Какая просьба стоила того, чтобы бесстрашно прийти в логово тигра? Будет ли она рыдать и ползать перед ним на коленях? Станет ли просить денег или власти? Долю в бизнесе? Тэхен тогда понадеялся, что Джису хватит ума не претендовать на семейное дело, иначе он лично содрал бы с нее кожу по лоскутам, а женские крики ему особенно не нравились. Тэхен сворачивает налево, и впереди наконец показываются знакомые надгробия. Здесь чисто и ухоженно, вазы у подножия каждого из памятников наполнены цветами — как, впрочем, и всегда. Что, возможно, Тэхен не зря платит за это деньги. Остановившись у могилы отца, он оборачивается: «Мы пришли», — но взгляд Джису прочно прикован к плите с надписью «Ким Тэун». Она подходит ближе — медленно, словно каждый новый шаг причиняет ей нестерпимую боль, — и касается надгробия кончиками пальцев. Тогда, стоя посреди гостиной, Джису попросила: «Отведите меня к нему». — Ты правда здесь, — произносит она сейчас, едва шевеля губами. Покрасневшие от холода тонкие пальцы сжимают гранит. — А я надеялась, что проснусь. Тэхен смотрит внимательно, готовый поймать любое мимолетное движение, но Джису не двигается. Не плачет, не бьется в показательной истерике, а по лицу невозможно прочитать, о чем она думает. Только аура вибрирует почти на грани срыва. «Я обошла все колумбарии в Сеуле по несколько раз, но так и не нашла, где он похоронен. Пожалуйста, Тэхен-ши, я должна попрощаться с ним. После вы никогда меня не увидите». Хочется курить. Тэхен привычно сжимает лежащую в кармане пачку сигарет, но в последний момент одергивает себя: не при ней, не сейчас. Ему интересно, когда она собирается разыграть свою козырную карту. Скажет вскользь или заявит прямо? Что попросит? Он почти ненавидит себя за то, что наряду с недоверием и подозрительностью в груди прорастает маленькое, почти незаметное семя надежды. Тэхен не знает, сколько они стоят на этом заснеженном темном кладбище под пустым беззвездным небом — может быть, минут десять, а может, и весь час. А после он вдруг чувствует всплеск чужой ментальной силы, и Джису тихо оседает на землю.

***

В гостиной очень тихо. — Вы пришли ко мне домой и прождали на улице три часа, чтобы попросить отвести на могилу моего брата? — Тэхен смотрит на женщину перед собой, как на умалишенную. — Кажется, сегодня одна из психиатрических больниц не досчиталась пациентку. Джису едва заметно кривит губы в улыбке, кажется, совершенно не обидевшись. — Тэун говорил, что вы остры на язык. Он был прав. Поймите верно, я не прошу провожать меня лично: вы можете послать кого-то со мной или просто отметить примерное место на карте. Этого будет более чем достаточно. — Место захоронения — не секрет, — Тэхен не сводит с нее внимательного взгляда. — Если бы вы хотели узнать лишь его, могли спросить у моих подчиненных. Что вам нужно на самом деле? — Вы правы, — даже и не думает отпираться. — Еще я хотела посмотреть на вас, — Тэхен приподнимает бровь, и Джису добавляет: — на человека, который был ему так дорог. Настолько дорог, что он взвалил на плечи груз, который ненавидел, лишь бы держать вас подальше. Тэхен заводит руки за спину и сжимает кулаки. — Как интересно. Он сам вам об этом рассказал? — Я хорошо его знаю. Знала, — голос слегка дрожит, но продолжает она уже тверже: — Вы можете не доверять мне, Тэхен-ши, и это, наверное, правильно, но ваше недоверие не изменит того, что я потеряла мужа и узнала об этом… неважно, — Джису на миг прикрывает глаза. — Отведите меня к нему. Это все, о чем я прошу. Тэхен хмыкает: — На меня уже насмотрелись? Пара минут пустой болтовни — не слишком ли большая цена за три часа на холоде? Может быть мне как джентльмену предложить вам еще чаю, чтобы вы любовались мной подольше? — Спасибо, не стоит. Я уже узнала все, что хотела. — Вот как? Занятно. И какие сделали выводы? Джису смотрит ему прямо в глаза. — Что Тэун погиб напрасно. Тэхен сидит в коридоре небольшой семейной клиники с романтичным названием «Цветение жизни», глядя на дверь, за которой лежит потерявшая сознание Джису, и прокручивает в голове недавний диалог в попытке понять — ее и, в большей степени, себя. С закрытыми глазами, бледная, замерзшая и молчаливая она показалась Тэхену очень юной, совсем девочкой — так и не скажешь, что не побоялась дерзить главе мафиозного клана. Интересно, сколько ей лет? И сколько в ней правды? Первое он узнает, как только досье окажется у него на столе, второе же… Тэхен поднимает голову, услышав, как со щелчком поворачивается дверная ручка, и поднимается навстречу выходящему из палаты доктору Кану. — Состояние удовлетворительное, Тэхен-ши, но не настолько, как хотелось бы в ее положении, — произносит тот, закрыв за собой дверь. Он дает указания медбрату, явно удивленному тому, что главврач лично занялся новенькой, а после перехватывает поудобнее планшет с записями и манит Тэхена пройти дальше по коридору. Тэхен мысленно хмыкает: несмотря на преклонный возраст, доктор кажется по-прежнему энергичным, хотя морщин на загорелом лице явно прибавилось с тех пор, как они виделись в последний раз. — Точный диагноз пока поставить не могу, но на лицо переохлаждение, и аура сильно истощена, вероятнее всего, девочка долгое время пребывала в стрессе, — произносит доктор, направляясь по длинному полутемному коридору в сторону своего кабинета. — Рекомендую оставить ее у нас на недельку, а то и на две. Пусть отдохнет, восстановится. — Это необходимо? Доктор Кан, кажется, понимает его вопрос по-своему: — Женщинам-альфам сложнее зачать, но они по природе своей более выносливы — выкидыши случаются крайне редко, поэтому особых причин беспокоиться нет. Но в любом случае необходимо пронаблюдать ее некоторое время, чтобы убедиться, что плод развивается как нужно, и ему ничего не угрожает. — Хорошо. — Документы заполнять будем, или пациентка у нас инкогнито? Тэхен едва заметно улыбается: доктор Кан нравился ему с детства. В меру тактичный, в меру приветливый, прекрасный специалист, а главное, понятливый и умеет хранить секреты. Иначе не стал бы семейным врачом клана Ким. — Инкогнито, — произносит он вслух. — По крайней мере, до тех пор, пока я лично не скажу обратное. — Как скажешь, Тэхен-ши. Ты подождешь, пока она очнется? Можем выпить вместе кофе или чего покрепче. Мы не виделись с самых похорон, я, можно сказать, соскучился. Доктор Кан смотрит с искренним участием, но Тэхен качает головой. Хватит с него визитов на сегодня. — В другой раз, доктор, у меня еще есть дела на сегодня. — Весь в работе, да? Я так и думал, — доктор кивает. — Но тебе все равно придется найти на меня время, я хочу, чтобы ты пришел на осмотр в ближайшие пару недель. — В этом нет необходимости, — Тэхен приподнимает бровь. — Я хорошо себя чувствую, никаких болей, ничего такого. Таблетки работают без сбоев. Они стоят в абсолютно пустом коридоре, но доктор Кан все равно быстро осматривается по сторонам, прежде чем спросить строгим полушепотом: — Когда в последний раз наступал эструс? Тэхен откровенно теряется. Он не помнит, не считал. Кажется, месяца три назад? Четыре, больше? Еще до того, как он принял бразды правления кланом. — Так и думал, — доктор Кан вздыхает. — Поэтому есть необходимость или нет, буду решать я как твой лечащий врач. Ты забыл, что было, когда ты учился в старших классах? Хочешь повторения? Тэхен сжимает челюсть. Конечно, он не хочет, кто бы вообще захотел? Но есть вещи важнее «хочу» или «не хочу». — Доктор, у меня действительно нет времени. Как только все наладится, я приду к вам, обещаю. — Ты, кажется, думаешь, что репродуктивная система влияет только на способность к деторождению? Спешу тебя разочаровать. Если ты действительно дорожишь временем и хочешь плодотворно работать, ты обязан позаботиться о своем здоровье, иначе тебя накроет на какой-нибудь важной встрече, и поверь, тебе это не понравится, — доктор выглядит донельзя серьезным. Тэхен, слабо улыбнувшись, уважительно наклоняет голову, почтя за лучшее не спорить, и тут же напрягается, заслышав тихие шаги позади себя. — Поэтому будь добр найди в своем расписании час на осмотр и десять минут на то, чтобы сдать анализы. Список я пришлю тебе на… — доктор Кан замолкает и хмурится, глядя ему за спину. — Молодой человек, вы к кому? — Прошу прощения за беспокойство, я искал хеннима, — Соджун, который уже несколько часов как должен быть дома, пить пиво, трахаться или, на худой конец, дрыхнуть без задних ног, наверняка склоняется в почтительном поклоне, Тэхен не видит. Какого черта он тут делает? Как много успел услышать?! Он давит всколыхнувшееся раздражение и иррациональную вспышку страха, сохраняя невозмутимое выражение лица: признать, что такая мелочь может вывести его из равновесия — потерять достоинство, продемонстрировать недостаточный контроль. Тэхен не может себе этого позволить даже перед человеком, который помогал ему появиться на свет. В конце концов, он четвёртый глава «Бэкхо Па», а доктор Кан был знаком с троими предыдущими — ему есть, с кем сравнить. — Прошу прощения, доктор, кажется, нотация откладывается. Мне действительно пора, — извиняется Тэхен со смешком. Что ж, в этом Соджун действительно помог: по крайней мере, есть повод убраться отсюда без долгих расшаркиваний. Тэхен собирается уходить, как вдруг вспоминает: — О, забыл спросить. Доктор, можно ли сделать ДНК-тест на родство во время беременности? — На родство, не на…? Оу, — доктор Кан смотрит с понимаем, кажется, сумев уловить истинную суть вопроса, — это возможно, но есть ряд условий. Точно смогу сказать после осмотра пациентки. Тэхен кивает: — Держите меня в курсе, доктор. Спокойного дежурства. — Я напишу тебе, Тэхен-ши. Доброй ночи. — И вам, — Тэхен, коротко улыбнувшись, разворачивается на каблуках и быстрым шагом направляется к лестнице, а после, через ресепшн — на улицу. — Твой рабочий день уже закончен, — роняет он, больше не пытаясь скрыть недовольство; ему не нужно проверять, идет ли за ним Соджун: Тэхен знает, что идет. — Позвольте сопроводить вас до дома, хенним, — спокойно произносит тот. Словно не сорвался сюда на ночь глядя за каким-то хреном. Парковка у клиники небольшая и почти пустая, черный силуэт «майбаха» Тэхен замечает сразу и ускоряет шаг. Он хочет поскорее оказаться в машине, а после — дома, где больше никто не сможет его достать. Встать под горячий душ и, наконец, смыть с себя этот дерьмовый день. С утра ему пришлось отвести две встречи с партнерами, которые изрядно попили его крови; потом эстафету принял Чхве Минхо на пару с Мерзкой Сукой, а после Ким Джису допила оставшееся. Теперь еще и Соджун действует ему на нервы. Каким бы сильным Тэхен себя ни считал, этого оказывается слишком даже для него. Он думает, что похож сейчас на разлитую по асфальту лужу бензина: поднеси горящую спичку — загорится к чертям. — Как ты узнал, что я здесь? — бросает он вслух. — Юнги-ши позвонил спросить, не с вами ли я. Сказал, вы не берете трубку. Я волновался и позвонил Енсону. Тэхен резко тормозит, не дойдя до машины пары шагов, и оборачивается: — Я плачу тебе, чтобы ты защищал меня, а не для того, чтобы ты волновался, — он смотрит с холодной усмешкой. — Зачем Юнги искал меня? — Он не сказал. Но раз его здесь нет, вряд ли это что-то срочное. Тэхен мысленно соглашается: если уж Соджун догадался позвонить его водителю, смог бы и Юнги. Живот скручивает от мысли, что по приезде, возможно, придется разбираться еще с какой-нибудь хренью. Может весь мир притвориться мертвым хотя бы на пару часов? Соджун недолго молчит, а после произносит, по привычке учтиво открывая перед Тэхеном заднюю дверь «майбаха»: — Вы платите мне за защиту, хенним, но за свое волнение я денег не прошу, — совершенно невозмутимо, словно сообщает, что завтра в Сеуле будет облачно, без осадков. — Вы не можете запретить мне чувствовать. Тэхен смеряет его тяжелым от усталости взглядом: — Жаль, что не могу, — искренне говорит он. — На переднее, живо. Енсон подбросит тебя до дома. Он усаживается на сидение и, слабо махнув на приветствие Енсона, со вздохом откидывается на спинку и закрывает глаза. Хлопает дверца, потом еще раз — Соджун тоже забирается в салон. Двигатель урчит, и «майбах» трогается с места, оставляя здание клиники, а вместе с ней и Ким Джису позади. Тэхен пытается подремать, но беспокойство снедает. Он дает себе минут пятнадцать, если верить времени на дисплее смартфона, после чего нехотя включает гарнитуру и набирает Юнги. Чем раньше он узнает, в чем дело, тем быстрее сможет с ним разобраться. Трубку тот снимает после первого же гудка. — Насколько хреново по шкале от одного до десяти? — начинает Тэхен без прелюдий. — Ноль, — откликается Юнги, вызывая в груди вялый всплеск удивления. — Тогда какого черта ты меня так рьяно искал? — Я… — Юнги мнется, что ему обычно несвойственно, — я узнал нечто важное, приехал в особняк доложить. Парни сказали, приходила женщина, Ким Джису. И что ты уехал с ней. Я заволновался и… черт, — Тэхен практически видит, как он трет переносицу. — Мне не стоило. Какого блядского черта. Чужой хриплый голос звучит искренне, словно его обладатель корит себя за постыдную вспышку. Но чтобы всегда сдержанный Мин Юнги вызванивал его не из-за срочного дела, а просто потому что заволновался? Оттого, что он уехал куда-то с женщиной? Тэхен делает резкий, свистящий вдох, не веря мелькнувшей в мозгу догадке. — Ты один? Включи-ка видеосвязь, — он должен видеть его лицо, — побыстрее. Юнги что-то неразборчиво бормочет и спустя пару секунд его изображение появляется на экране тэхенового смартфона. На фоне тот узнает собственную кухню, видимо, хен сидит за столом. — Ты смотрел видео с камер? — кивок. — Тогда ты видел, что она гораздо меньше меня и, к тому же, в положении. Она бы точно не смогла мне навредить. Почему ты заволновался, хен? — Она сейчас с тобой? — Лежит в больничке, — Тэхен говорит нарочито беспечным тоном. — С ребенком все в порядке вроде как. Оу, кстати, — словно бы вспоминает он, — знаешь, что она мне сказала? — Что? — Юнги облизывает губы. — Что она жена моего брата, — голос Тэхена обманчиво мягок. — Но ты ведь и так это знал, не так ли? Иначе откуда тебе известно, что ее зовут Ким Джису? Парням она не представлялась. — Тэ, я… — Юнги на миг прикрывает глаза, и этот жест бьет Тэхена сильнее любого удара под дых. — Ты знал, — медленно произносит он. — Ты действительно знал. — Я хотел сказать тебе, но… — Ты ошибся, хен, — перебивает его Тэхен. — Это не «ноль», это «сотня», — и сбрасывает звонок, с силой сжимая в пальцах металлический корпус. В разлитую по асфальту лужу бензина только что бросили горящую спичку.

***

Когда Тэхен врывается в особняк, Юнги встречает его у входа. Смиренно опущенная голова, прижатые к туловищу руки — готовится к поклону. Ярость вспыхивает с новой силой. Думает, может встать на колени и вымолить прощение? — Не смей, — предупреждающе рычит Тэхен. — В малый зал. Быстро. Пальто и пиджак он сбрасывает на ходу, следом летят шарф и перчатки. Внутри бурлит, просится наружу огненное, кипящее — до боли, до обожженных внутренностей. Зверь Тэхена жаждет крови. Дверь тренировочного зала врезается в стену и рикошетит. Вошедший следом Юнги закрывает ее аккуратно, словно извиняясь за тэхенову грубость. Тэхен бросает на него один короткий взгляд, прежде чем взорваться ментальной силой. Юнги швыряет в стену. Тот издает слабый стон и падает на колени. Следующий удар встречает уже блоком; не нападает сам, но и сквозь защиту прорваться не позволяет. — Тэун-хенним запретил тебе рассказывать, — глухо произносит он, поднимаясь на ноги. — Не хотел, чтобы ты знал. Тэхен кривит уголок рта: — Прикрываешься моим братом? Серьезно, Юнги? — он сжимает кулаки. — Это твое оправдание?! — Это не оправдание. Он запретил рассказывать, но я… кха! Блок спадает; Тэхен усиливает давление ауры, заставляя Юнги преклонить колено. Его лоб покрывается испариной, по виску стекает капля пота — ему явно тяжело дышать, но ярости Тэхена это совсем не умаляет. — Ты поклялся мне в верности, — он подходит ближе, глядя на Юнги сверху вниз; алое пламя в его глазах вспыхивает синим. — Той ночью, в моей квартире, ты поклялся мне в верности. Юнги опускает голову ниже. Тэхен присаживается на корточки и, протянув руку, хватает его за волосы, заставляя поднять лицо. Давление ауры становится почти невыносимым. — Да или нет? Отвечай. — Да, — звучит негромко, но уверенно. — Я верен тебе, Тэхен. Тэхен с силой швыряет его на спину и седлает сверху; цепкая ладонь сжимает горло. — Чего стоит твоя сучья «верность»?! Хранишь его тайны, как преданный пес! — ярость душит, от нее в груди жарко и тесно, и спирает дыхание. Глядя в чужие темные глаза, Тэхен захлебывается жаром. — Что ещё ты не рассказал мне, Юнги?! Сколько блядских тайн у тебя осталось?! Какие ещё сюрпризы мне от тебя ждать?! — Тэхен… — задушено хрипит Юнги; его лицо уродливо красное, бледная рука ложится поверх смуглой тэхеновой. — Я… рассказал все… все. Больше ничего… кхапкха… не осталось… Ментальная сила беснуется, грозя выйти из-под контроля; Тэхену с трудом удается ее усмирить и загнать зверя обратно в клетку. — Как мне верить тебе? — он разжимает руку и отстраняется. Дышать становится легче — обоим. В висках стучит, пальцы дрожат. Тэхен грузно поднимается и отворачивается к темноте за окном. Он чувствует себя полностью опустошенным: гнев забрал последние силы, оставив после себя пепел эмоций и желание поскорее остаться одному. — Я думал, что потерял всех, — собственный голос звучит совершенно бесцветно, словно чужой, — что остался совсем один. А теперь узнаю, что хен был женат, и у меня будет племянник. Что часть моей семьи все еще жива. И ты знал об этом все это время. Как я должен себя чувствовать, Юнги? — Тэун-хенним запретил тебе говорить, я не был согласен, — Юнги по-прежнему лежит на полу, Тэхен видит его отражение в стекле. — Мы спорили. Он пообещал рассказать тебе после переговоров, но не успел, — он замолкает ненадолго. — Я молчал не из-за его приказа, Тэ, а потому что сам так решил. — Решил держать меня подальше от моей семьи? — Тэун-хенним берег ее от нашего мира, не хотел, чтобы она сталкивалась с ним. После его смерти я решил, что так будет лучше для всех. Она продолжит жить обычной жизнью, и вы никогда не столкнетесь, — он тяжело вздыхает. — Я не знал, что она беременна. И не думал, что заявится сюда, тем более, сейчас. Тэхен молчит. — Я всегда был верен тебе, Тэ. С того момента, как поклялся, я не сделал ничего, что навредило бы тебе или клану. Если не веришь, можешь убить меня прямо сейчас. — Не смей ставить мне условия, — цедит сквозь зубы. — Поднимайся и уходи. — Тэ… — в отражении Тэхен видит, как Юнги садится и потирает горло. Наверняка останутся синяки, думает он отвлеченно, но не испытывает по этому поводу никакого сожаления. — Ты расскажешь мне все, но не сейчас, — он разворачивается и идет к двери. — Сейчас я не хочу тебя видеть. Возвращайся домой. Скорее под горячий душ, а после — виски, много виски, до тех пор, пока не отрубится. Без сновидений. Тэхен сомневается, что сможет уснуть иначе. Юнги встает, отряхивает одежду. Он выглядит потрепанным и таким же истощенным, как сам Тэхен. — Тэ, я не просто так сегодня приехал, — он не подходит ближе, оставаясь на месте. — Это касается смерти Тэун-хеннима. — Разве я не сказал, что не хочу сейчас говорить? — Я нашел снайпера, — летит ему в спину. Тэхен замирает на пороге. Сердце против воли ускоряет ритм, приходится сделать глубокий вдох и такой же глубокий выдох. — Передай Намджуну, чтобы заменил меня на завтрашних встречах, либо перенесите их на другой день. Меня нет ни для кого, включая вас двоих. Послезавтра утром я жду тебя в своем кабинете. Это понятно? Он практически видит, как Юнги вытягивается по струнке, а после склоняется в уважительном поклоне. — Да, хенним. — И тебе лучше хорошо подготовиться к разговору, потому что если я не убил тебя сейчас, это не значит, что я не сделаю этого после. Тэхен выходит из малого зала, оставляя дверь открытой. Один день. Ему нужен хотя бы один день.