Полночь

      — Я волнуюсь.       Элио говорил чётко и по существу, с призрачным чувством неловкости — уже практически незаметным, но ещё присутствующим. Он больше не прятался: все карты были раскрыты. Чтобы попытаться успокоить, я аккуратно дотронулся до его длинных музыкальных пальцев, и Элио плавно и доверчиво прислонился к моему плечу. При лунном свете кожа на худых руках отливала голубоватым светом, и я немного склонил голову, скользя по ним мягким взглядом.       Я не нервничал. По крайней мере, не так, как он. И мне вообще казалось, что я никогда ещё не чувствовал себя настолько спокойным, каким был сейчас. Я не боялся ни оказаться отвергнутым, ни быть униженным, и моим единственным страхом была мысль о том, что я могу сделать что-нибудь неправильно, разрушить отношения, сложившиеся между нами, или причинить ему боль. Я не хотел остаться в памяти Элио историей, которую он бы рассказывал своему личному психотерапевту много лет подряд. Я хотел остаться для него лишь приятным, греющим душу воспоминанием.       — Ты счастлив? — спросил я спустя некоторое время, неожиданно услышав, как тревожно дрогнул мой собственный голос. Причиной этому были его пальцы, которые крепко сжали мои. Элио кивнул рывком, но уверенно.       Я часто видел его почти обнажённым: за всё время, что мы проводили вместе, купаясь или загорая, я наблюдал Элио без рубашки гораздо чаще, чем в ней. А когда мокрая ткань шорт для плавания красиво облегала его бёдра, я полностью мог видеть изящный, манящий меня контур тела. У Элио от меня не было секретов — он одновременно был и скромным, и раскрепощённым, и оба этих качества удивительно сочетались в нём. Сейчас он позволял мне к нему прикасаться, и я, чтобы не напугать, делал это осторожно, хотя иногда движения действительно казались несдержанными.       Неожиданно нами обоими овладел неясный, но живой, огненный порыв. Элио, точно смелый и ловкий хищник, забрался на мои бёдра, уложил ладони на плечи и крепко сжал их пальцами, поцелуем набрасываясь на мои губы. Такого я не ожидал, но приятно удивился, и, когда мы нетерпеливо разделись, я наконец повалил его на кровать. Мы соприкасались горячей кожей.       Элио, такой уверенный в себе при катании на велосипеде, плавании или игре на фортепиано, здесь, в постели, был неловок и неуклюж. Я догадывался, что это значит, но не позволял себе думать об этом. Сейчас это не имело значения.       Неопытность давала о себе знать, и он совершенно не знал, куда деть свои ноги, поэтому я крепко обхватил их за щиколотки, точно так же, как в тот раз, когда у Элио началось кровотечение из носа, и закинул на свои плечи. Он поморщился, когда я склонился к его лицу, чтобы поцеловать, и сам опустил колени к кровати, по бокам от своей головы. Элио был гибким, но ему не до конца хватало этой гибкости, чтобы чувствовать себя полностью комфортно. Поэтому вскоре его колени уже крепко сжали мою талию. Он, словно коала, обхватил ногами мою спину, прижимая к ней пятки, и издал тихий, почти беззвучный стон, потому что такая позиция позволила нам стать друг к другу ещё ближе.       Когда я медленно входил в него, на красивом, юном лице появилось болезненное выражение. Элио зажмурился, и я постарался действовать как можно аккуратнее, чтобы уменьшить боль, которую он испытывал. Он пытался скрыть свои ощущения, сделать вид, что всё в порядке, и мне это не нравилось. Я мог сказать ему… Я буквально хотел умолять его: «Не обманывай меня, тебе не нужно этого делать», но вместо этого я просто ждал, позволяя ему привыкнуть самостоятельно. Я разрешал ему сжимать меня внутри и чувствовал, как он беспокойно мечется, пока сам, склонившись к его гладкой груди и ласково целуя самое солнечное сплетение, тёплой ладонью оглаживал плоский живот. Элио сделал резкий вдох. Он вдруг судорожно дёрнулся, и серебряная шестиконечная звезда, сместившись на одну из его ключиц, поймала лунный свет и блеском отразила его.       Жёсткие, грубые толчки, на которые мне бы очень хотелось сорваться, заставили бы Элио напрягаться и шипеть от боли, поэтому вместо этого я двигал бёдрами неспешно, плавно толкаясь в узкий проход. Ночь была душной, и от этого, как и от жара наших собственных тел, его грудь и плечи покрылись испариной, и часть кудрявых волос чёлки прилипла к влажному лбу. Элио судорожно впился пальцами в мои плечи, а потом ладонями заскользил ниже, касаясь моих лопаток, поясницы и ягодиц.       — Чёрт!.. — простонал он, и это слегка взволновало меня, так что я неосознанно повторил это же слово шёпотом. В конце концов мы начали передавать его друг другу, словно эстафету.       Мне было слишком хорошо, я наслаждался испытываемыми ощущениями нашей близости, поэтому, когда Элио начал громко и задушенно стонать, кончая, это буквально застало меня врасплох. Ещё совсем недавно у меня и в мыслях не было доводить его до оргазма таким образом.       — Ах!.. — вскрикнул Элио, зажмурившись и крепко сжав мой член внутри себя. — О, чёрт… Оливер!       От того, что неосознанно сделал Элио, я испытал дискомфорт, но не подал и виду. Вместо этого я потянулся за поцелуем к его губам, нежно смял своими его нижнюю и дотронулся пальцами до живота, ощущая липкие тёплые капли. Пик моего собственного возбуждения уже тоже был близко, но прежде, чем я смог здраво оценить происходящее, я рефлекторно глубоко толкнулся в горячее тело и, хрипло стоная, наполнил его своим семенем, будто хотел похоронить это, как какую-нибудь тайну. Наверное, так оно и было.       Ощутимые отголоски оргазма ещё заставляли моё тело судорожно подрагивать. Я подался вперёд, медленно склонился к Элио и прижался лбом к его, выдыхая на губы. Через несколько секунд они уже были накрыты моими, и я утянул Элио в поцелуй — лёгкий, но чувственный. Я не выходил из него, я хотел, чтобы он продолжал чувствовать меня внутри, и вместе с тем я ощущал какое-то потрясение, понимал, что ставки давно не были так высоки и давно я не чувствовал такого азарта и удовольствия одновременно. Казалось, будто мне снова шестнадцать и это мой первый раз, о котором никто не должен узнать.       Выдохнув, я спрятал своё лицо в изгибе худой шеи, чтобы Элио не видел его выражения, и он молча обнял меня за спину, нежно поглаживая лопатки.       — Ты в порядке? — спросил он тихо и мягко.       Я устало усмехнулся и слегка двинул бёдрами, заставив Элио рефлекторно вздрогнуть.       — Да, всё хорошо, — прошептал я в ответ.       Подумав, что ему может быть тяжело ощущать мой вес сверху, я приподнялся немного, рассматривая его лицо. Я смотрел на Элио с тихим восхищением, и это, должно быть, было хорошо заметно. Его щёки до сих пор были слегка покрасневшими, и он выглядел удовлетворённым, довольно смотря в мои глаза. Очаровательный. Элио.       Мне нравилось его имя. Мне нравилось слышать его, когда миссис и мистер Перлман и Мафальда кричали его на весь дом. Элио. Элио. Элио…       И неожиданно мной обуяло странное, но очень сильное желание услышать, как он произносит своё имя вслух. Я понял, что хотел бы слышать его и когда мы занимались любовью тоже. Мысль об этом возбуждала меня, и я внимательно посмотрел в его выразительные карие глаза.       — Назови меня своим именем, — попросил я шёпотом. — И я назову тебя своим.       Он дослушал меня и нахмурился непонимающе, но уже через мгновение его губы тронула слабая улыбка. Элио провёл ладонью по моим волосам, путая в них пальцы.       — Элио, — прошептал он, и я ощутил знакомое тепло внизу живота.       — Оливер, — хрипло выдохнул я. Произнесение моего собственного имени казалось не только вызывающим — оно было буквально пошлым.       — Элио, — повторил он уже более уверенно и даже дразняще выгнулся подо мной.       — Оливер.       — Элио.       И мы заново растворились друг в друге.