Две дороги

      Алар, самый крупный портовый город королевства Авенхарм, встретил путников привычным шумом и суетой. Проезжая под аркой городских ворот, Абигель уже всеми мыслями была в стенах школы искусств, из которой она выпустилась три года назад, но всё равно, при каждом визите в Алар, заезжала проведать преподавателей, узнать последние новости, встретиться с другими выпускниками.       — Вот здорово, если бы там была Амира! Представляю, с каким восторгом и ужасом она бы выслушала рассказ об армии нежити у стен Эвенхольда, а затем наверняка бы ринулась писать очередную страшную историю, которые у неё лучше всего получаются, — возбуждённо говорила Абигель Элронду, неспешно едущему рядом с ней на спокойной мохноногой лошадке, — а Эдмун наверняка захотел бы изобразить сцену боя и стал бы меня терзать, заставляя описать, как выглядел лич и насколько огромен был костяной дракон.       — Да, в этот раз у тебя будет чем поделиться со своими друзьями, — мягко улыбнулся Элронд и поинтересовался, — ты отправишься сразу в школу или заедешь со мной в гостиницу, чтобы забросить вещи?       — Конечно с тобой, — фыркнула Абигель, — мне же надо переодеться, да и перекусить не мешало бы.       — Тогда давай срежем дорогу, — кивнул Элронд, сворачивая в узкий проулок, — пока ты будешь в школе, я, как и договаривались, схожу в порт и разведаю, когда и какие корабли отправляются в Элорис.       За обсуждением планов они не заметили, как добрались до небольшой уютной гостиницы, которую обнаружили в свой прошлый визит несколько месяцев назад. В этот раз они прибыли в Алар, чтобы сесть на корабль и отправиться за море в Элорис. Элронд давно собирался навестить своего кузена, жившего там, а Абигель ещё никогда не путешествовала за море и с радостью согласилась отправиться вместе с ним.       Судьба столкнула её с Элрондом два с половиной года назад на празднике весны, где как обычно собиралось множество музыкантов, поэтов и сказителей, бродячих актёров и городских артистов, желающих показать своё искусство. Это событие проводилось каждый год за восточными стенами Алара. Площадь в несколько сотен метров, обычно пустовавшая, в эти дни заполнялась выступающими и зрителями. С утра до вечера играла музыка. Танцы и песни, стихи и баллады, акробатические номера и театральные представления увлекали зрителей то в один конец огромного поля, то в другой. Часть территории была отведена для торговых рядов: на продажу были выставлены картины и искусные поделки из железа, стекла, камня, дерева, ювелирные украшения и оружие и много чего другого, изготовленного умелыми руками мастеров своего дела.       На том празднике Абигель, играя на лютне, пела известные по всему Авенхарму песни. Когда её силы были на исходе и пришла очередь уступить своё место следующему певцу, она отправилась прогуляться. Её внимание привлёк немолодой мужчина, читающий сказания и баллады, вокруг которого собралась большая толпа слушателей. Сначала её заинтересовала его внешность: длинные серебристые волосы, собранные в высокий хвост, и немного заостренные кончики ушей, говорили о наличии эльфийской крови, а аккуратно подстриженная бородка и густые усы свидетельствовали о том, что человеческой крови в нём намешано не меньше, чем эльфийской. Но услышав его, она была очарована его речью, то текущей медленно и неторопливо, то струящейся словно горная речка. Подчиняясь магии слов, перед глазами слушателей оживали картины прошлого, герои страдали и сражались за свою любовь, и казалось, нет ничего реальнее этого. Когда он закончил, вокруг ещё некоторое время стояла глубокая тишина: люди приходили в себя, удивлённо озираясь. Затем раздались хлопки, сначала редкие, а потом всё более оглушительные, и Абигель от души хлопала вместе со всеми.       Затем Абигель долго слушала стихи, любовалась на картины, занявшие целый ряд, но вскоре её утомила вся эта суета: от шума, создаваемого множеством людей, голова у неё была словно ватой набита, и казалось, что там играет свой маленький оркестр. Поэтому когда торговые ряды наконец закончились, и Абигель оказалась на самом краю поля, отведённого под праздник, то с удовольствием вдохнула полной грудью глоток чистого прохладного воздуха. День уже клонился к концу, и уходящее солнце раскрасило небо в красный цвет.       Постояв немного и дождавшись пока в голове прояснится, она собиралась вернуться, чтобы исполнить ещё несколько музыкальных баллад, которые особенно любила, но её внимание привлекли странные развалины, видневшиеся вдалеке. Они находились в стороне от деревень, в большом количестве окружающих город, высокая трава и кустарник скрывали большую часть руин, и Абигель не могла понять, что за сооружение это было когда-то: может, древний храм или башня, выстроенная нелюдимым магом, а возможно, замок?       Мысли зароились в её голове, предположения одно сказочнее другого выстраивались в ряд, обещая ей бессонную ночь, если она немедленно не разгадает эту тайну. Пьянящее чувство азарта охватило её, сердце громко забилось в предчувствии приключения, и Абигель, приподняв подол юбки, решительно направилась в сторону развалин прямо через высокую траву.       Чем ближе она подходила, тем больше таяла её решительность: шум за спиной почти стих, вокруг всё быстрее темнело, а развалины, выраставшие перед ней, закат окрасил в зловещий багровый цвет. Но Абигель, как бы страшно ей ни было, никогда не отступала, и поэтому, упрямо сжав зубы, она с замиранием сердца шагнула в тёмный проём, открывшийся перед ней, когда она пробралась через густой кустарник. Под ногой скрипнули рассохшиеся половицы, в стороне что-то стукнуло, и Абигель замерла с дико бьющимся сердцем, прислушалась… всё спокойно… она сделала ещё шаг, оглядываясь по сторонам: огромные серые камни, поросшие мхом и оплетённые диким виноградом, молчаливо взирали на неё, не раскрывая своей тайны. Абигель, проверяя ногой крепость старых досок, осторожно добралась до середины помещения и вскинула голову, глядя на розовое небо над головой.       — Что же это за место? — задумчиво прошептала она. Пройдя ещё немного вперёд, она замерла, разглядывая рисунок на одном из камней: паук в центре лабиринта. «Значит, всё-таки храм, — решила девушка, — интересно чей». Она, не отрывая взгляда от рисунка, который её так заинтересовал, шагнула ближе. Доска под ней с треском проломилась, и с криком боли девушка упала на пол, а её нога оказалась зажата в проломе.       — Вот проклятье, — пробормотала она и осторожно попыталась вытянуть ногу: тут же её пронзила острая боль, и Абигель, откинувшись назад, замерла, пережидая, пока она утихнет. С той стороны, откуда она пришла, раздался треск раздвигаемых кустов. «Кто может бродить здесь в такое время?» — испуганным зверьком метнулась мысль, и Абигель почувствовала, как холодок страха скользнул по спине. «Наверное, какое-нибудь животное бродит здесь в поисках еды», — попыталась она успокоиться, но стало только хуже: ведь если это хищник, то она, пойманная в ловушку, станет для него лёгкой добычей.       Она ещё раз попыталась выдернуть ногу, но безуспешно. Тогда, нащупав рукой камень, она сжала его и, стараясь, чтобы голос не дрожал, грозно крикнула:       — Кто здесь? Выходи, пока я не разозлилась!       Шорох на мгновение замер, а потом с удвоенной силой стал приближаться. Абигель, приподняв для броска руку, сжалась в ожидании. И вот наконец кусты раздвинулись, и в проходе возникла долговязая фигура. Едва взглянув в лицо пришедшего, Абигель узнала того самого полуэльфа, чьи сказания ей так понравились.       — Что вы здесь делаете? — воскликнула она, опуская руку с камнем и чувствуя огромное облегчение.       — Извините, если напугал вас, — учтиво склонился сказитель, — меня привлекла мрачная красота этого места. Я решил осмотреть его поближе, как вдруг услышал шум и вскрик и поспешил на помощь.       С этими словами, он, проверяя ногами на крепость доски, осторожно приблизился к Абигель и присел у пролома в полу.       — Вы позволите? — спросил он. Абигель кивнула и мужчина, обломав острый край доски, который мешал, причиняя боль, аккуратно достал ногу Абигель.       — Переломов и вывихов нет, — констатировал он, отпуская ногу и протягивая девушке слетевшую во время падения сандалию, — кстати, меня зовут Элронд, — представился он, поднимаясь.       — Абигель, — ответила девушка, обуваясь и вставая рядом. Боль в ноге была вполне терпимой, и она поняла, что вполне сможет идти. Настроение сразу поднялось, и она с радостной улыбкой взглянула на Элронда, который улыбнулся в ответ.       — Хочу в свою очередь полюбопытствовать, как вы здесь оказались? — спросил он, склонив голову чуть набок, — вы ведь тоже были на празднике, я заметил, как вы мне хлопали.       — Да, — кивнула Абигель, — мне очень понравилось то, как вы рассказывали, ну а здесь я оказалась, поддавшись любопытству. Мне стало интересно, что это за развалины. Как я успела понять — это храм. Вот только непонятно кому здесь поклонялись. Я хотела рассмотреть рисунок на стене, и вот…— она махнула в сторону проломанного пола.       Элронд с интересом уставился на рисунок за спиной Абигель:       — Я узнал у местных — это храм Тары, богини почти неизвестной в Авенхарме.       — Тары? — удивилась Абигель, — никогда не слышала о такой.       — Эта богиня, ведающая судьбой всех живых существ, — пояснил Элронд,       — Но почему её храм заброшен, а о ней никто и не помнит?       — Так бывает с богами. Люди забывают о них и тогда они…       — Умирают? — тихо спросила Абигель, — ей отчего-то стало жаль эту забытую богиню.       — Нет, — усмехнулся Элронд, — боги не могут умереть, они просто засыпают, пока о них снова не вспомнят.       — Какая она: добрая или злая? — поинтересовалась Абигель, оглядывая остатки стен.       — Разная, — подумав, ответил Элронд, — когда-то она была главной богиней горных эльфов, но их раса исчезла в последней великой войне, а вместе с ней ушли и их боги. –       А откуда же тогда здесь появился этот храм?       – Не знаю, – пожал плечами сказитель, – местные жители тоже не могут ничего сказать. Может когда-то здесь оказались потомки тех эльфов или сами горные эльфы забредали сюда ещё до того, как встали на сторону зла. Мы ведь не знаем насколько стар этот храм.       Элронд озабочено посмотрел на тёмное небо:       — Не кажется ли вам, что нам лучше уйти отсюда? Становится слишком темно. А по дороге мы продолжим разговор.       — Да, пожалуй, вы правы, — улыбнулась Абигель, — совсем не хочется сломать ногу в этих развалинах.       Они пошли к выходу и Абигель в последний раз оглянулась:       — Я буду помнить о тебе, Тара, — прошептала она, — может, это поможет тебе.       Элронд удивлённо покосился на неё:       — Я многое повидал на этом свете, но первый раз вижу человека, жалеющего бога, — пробормотал он себе под нос, но Абигель услышала его.       – Ведь забвение хуже смерти, – тихо сказала она, – не думаю, что живое существо заслуживает этого, пусть даже это существо - богиня.       Оставив развалины за спиной, они уже не видели, как по стене с рисунком пробежала глубокая трещина. Она шла сверху и, разбивая лабиринт на две части, заканчивалась перед нарисованным паучком, словно открывая ему путь к свободе.       Продравшись сквозь кусты, Абигель с Элрондом выбрались на открытое пространство и идти сразу стало легче.       — Можешь обращаться ко мне на «ты», — сказал Элронд, — хоть я и старше тебя в несколько раз, но предпочитаю простое общение.       — Хорошо, — тут же согласилась Абигель, — вы…ты ко мне тоже. Мне действительно так будет проще. И кстати, спасибо тебе за помощь — я ведь так и не поблагодарила тебя.       — Ничего, – отмахнулся Элронд, — однако хочу заметить, что такой любознательной девушке как ты опасно путешествовать одной. Ведь в следующий раз, когда тебя что-то заинтересует, никого может не оказаться рядом.       — Ты не первый кто мне это говорит, — отмахнулась Абигель, — думаешь, я была бы против странствовать в компании? Это однозначно веселее и безопаснее, но большинство тех, с кем я выпустилась, отправились покорять столицу или другие крупные города, — и Абигель грустно вздохнула.       Полуэльф задумчиво покосился на неё, но промолчал, и некоторое время они просто шли рядом, думая каждый о своём. Когда до торговых рядов осталось не больше десятка метров Элронд вдруг остановился и спросил:       — А как ты смотришь на то, если я предложу тебе путешествовать со мной?       — С тобой? — изумлённо вскинулась на него Абигель, — но почему?       — Видишь ли, я уже не так молод, и мне тоже хотелось бы иметь рядом спутника, с которым можно поговорить и обсудить что-то, который поможет в случае трудной ситуации. Ты мне кажешься подходящей на эту роль: из тебя получится хороший слушатель, ну а я в свою очередь обещаю удовлетворять твоё любопытство— ведь я многое повидал и многое знаю. Ну так как, согласна?       — Да, конечно! — прошептала Абигель, не веря в свою удачу.       С тех пор они были неразлучны. Элронд стал её другом и наставником. Иногда Абигель называла его учитель, и Элронд не возражал ей – похоже, ему это даже нравилось. Из них получилась хорошая команда: Абигель, как и Элронд, не представляла жизнь без странствий.       С самого раннего детства Абигель мечтала о том, как будет бродить по дорогам, зарабатывая на хлеб песнями. Она не слушала ни мать, ни отца, твердивших ей, что главное для женщины — хороший муж и семья, а не скитание по всему миру.       — Я всё равно стану менестрелем, — упрямо твердила девочка, оставаясь наедине со своими друзьями: парой мальчишек с её улицы Вилсом и Роем!       — Да что ты сделаешь? — не выдержал как-то Вилс, — вот посмотришь: как только тебе исполниться шестнадцать, выдадут тебя замуж и дело с концом! Вон как мою сестру, сосватали за городского судью, который старше её на двадцать лет! А она тоже твердила, что отправится в Килару, мечтала устроиться ученицей к известному портному.       — Никто не заставит меня! — тут же взвилась Абигель, гневно притопнув ногой и сверкая карими глазищами, — да я! Я из дома убегу, если понадобится!       — Ну ты даешь! — восхищённо свистнул Рой, — что и правда осмелишься убежать из дома?!       — Убегу, — чуть остыв, упрямо кивнула девчушка.       — И что будешь делать? — спросил Рой, — девочке опасно бродить одной, мало ли кто может обидеть.       — Я слышала, что в Аларе есть школа искусств, — тут же ответила девочка, словно уже всё обдумала, — это лучшая школа искусств в Авенхарме, там готовят поэтов и художников, менестрелей и летописцев. Я отправлюсь туда!       — А знаете, что! — вдруг приподнялся Вилс, — а давайте сбежим все вместе! Я слышал, в Аларе есть неплохая школа наёмников.       — А я хотел бы попасть на корабль, бороздить моря, побывать в разных странах, — мечтательно протянул Рой.       Это был первый их разговор о побеге. Абигель тогда только исполнилось двенадцать лет, как и её друзьям. И недолго думая они совершили свою первую попытку побега, обнаружив тайный ход из города. Эта попытка окончилась неудачей — их поймали и выпороли так, что они долго ещё не могли сидеть. Но были ещё попытки, и одна из них наконец увенчалась успехом. Это случилось накануне шестнадцатилетия Абигель.       В школу искусств принимали независимо от статуса и наличия денег — главным условием было наличие таланта и способностей. Основной приём, как и во всех учебных заведениях, был осенью, но и в течение учебного года, если кто-то желал поступить в школу ему не отказывали в попытке, так как в учебных группах всегда были свободные места: строгий отбор при поступлении делал своё дело. Поэтому, когда Абигель замерла перед комиссией, состоящей из преподавателей школы, она почувствовала, что не сможет выдавить ни звука из пересохшего от волнения горла. Дрожащими пальцами она коснулась струн лютни, и по комнате поплыла знакомая с детства мелодия. Эти звуки успокоили девушку и позволили ей собраться с силами. Она прекрасно исполнила известную по всему Авенхарму героическую балладу о войне с тёмным властелином, и, как только последние звуки лютни стихли, замолкла в ожидании решения.       — Неплохо, очень неплохо, — заявил элегантный господин в тёмно-синем камзоле, — для деревенского музыканта очень даже приличное пение, и играете вы довольно хорошо.       Абигель радостно улыбнулась, но следующие слова господина стёрли улыбку с её лица:       — Но всего этого недостаточно для поступления в нашу школу.       — Что вы ещё можете нам показать? — прервал его невысокий человек с тонкими чертами лица, как впоследствии узнала Абигель это был сам директор школы господин Алегр, — то что вы исполнили, настолько часто звучит отовсюду, что уже приелось.       — Я... я могу исполнить свою песню, — еле слышно прошептала Абигель, краснея от смущения. Это была незамысловатая песенка о весне и солнце, мечте и победе, которую девушка сочинила буквально накануне. Они с Вилсом тогда сидели на причале, провожая взглядом корабль, на котором Рой отправился в своё первое плавание. Ещё никто, кроме ничего не понимающего в музыке Вилса, не слышал эту песню, и Абигель никогда не решилась бы исполнить её перед такими важными господами, если бы не отчаяние. На самом деле у неё было много своих песен, но сейчас в этой обстановке на ум пришла лишь эта. И Абигель, прикрыв глаза и постаравшись отрешится от окружающего, представила перед собой море, и солнце, и белый парус, исчезающий на горизонте, и то, что она тогда чувствовала. Лёгкость и светлая радость наполнили её, растворяя волнение и страх, девушка улыбнулась и, тронув струны лютни, запела. Закончив, она ещё некоторое время сидела с закрытыми глазами и открыла их, лишь услышав короткое:       — Вы приняты, Абигель.       С тех пор прошло уже больше семи лет. На четыре года школа стала её домом, но и после окончания Абигель продолжала раз за разом возвращаться туда. Так поступала не только она: многие выпускники при каждой возможности заглядывать в её стены чтобы поделится тем, что им удалось создать, рассказать истории, которые удалось услышать, поделится песнями и музыкой. Именно за счёт своих выпускников школа и продолжала существовать, и с каждым годом становилась всё более известной даже за пределами Авенхарма. Кто-то впоследствии возвращался, чтобы преподавать в школе. Художники дарили свои картины, поэты делились стихами, а менестрели и сказители приносили вести, музыку и интересные истории со всех концов света. А поклонники их талантов становились меценатами школы.       В школе была самая большая библиотека, даже королевская не могла похвастаться такими рукописями, которые можно было найти лишь в библиотеке Алара. И хранителем её был господин Горан, преподававший в школе историю искусств. Он был фанатично предан своему делу и самым главным преступлением, по его мнению, была порча книг. Если такое обнаруживалось, то библиотекарь, поймавший нарушителя, приводил его в кабинет хранителя, где тот подвергался многочасовой проповеди. Для студентов не было худшего наказания, чем слушать нравоучения Горана.       Господину Горану трудно было угодить: он считал всех студентов лоботрясами, не достойными обучаться в стенах школы. За время учёбы Абигель посчастливилось не сталкиваться с ним нигде, кроме его лекций. И даже как-то раз она удостоилась получить от него похвалу за знание поэтов Киоса. ***       Абигель, оставив Элронда в гостинице и предвкушая как расскажет о своём участии в освобождении Эвенхольда от осаждающей её нежити, в приподнятом настроении вошла во всегда широко распахнутые двери школы и сразу чуть не врезалась в громко спорящих директора школы господина Алегра, лучшего флейтиста по эту сторону моря, и господина Горана.       — Я уже в десятый раз вам отвечаю, Горан, что у меня нет ни средств, ни людей, чтобы организовать эту экспедицию, — отчаянно заявлял Алегр, припёртый к стенке объёмным животом Горана.       — Но вы должны понимать, — неумолимо продолжал наседать на него Горан, лихорадочно сверкая глазами, — это важно не только для Авенхарма, но и для всего Киоса в целом. Если мы действительно найдём останки Алезара Лучезарного и рукопись, написанную его рукой – это будет величайшей находкой нашего столетия!        Алегр, чудом вывернувшись, отскочил на шаг и, пригладив взъерошенные волосы, развёл руками:       — Я всё понимаю, господин Горан, но поймите и вы меня: кончается учебный год, все ученики и преподаватели заняты подготовкой к экзаменам, а выпускники уже целый месяц не заглядывали к нам в школу…       — А это что? — указующий перст Горана уставился прямо на замершую в дверях школы Абигель.       — Ох, Абигель, деточка, как ты вовремя! — радостно выдохнул Алегр и кинулся к девушке со всех ног, — что же ты стоишь, проходи. Я так рад тебя видеть!       Абигель подозрительно покосилась на него, предчувствую подвох: Алегр никогда не выражал столь ярко свои эмоции при встрече с выпускниками школы, а Абигель зачастую просто не замечал.       — Я вижу вы заняты. Может, мне стоит зайти попозже? — попыталась она отступить, но Алегр, ухватив её за руку, уже потащил девушку по коридору в сторону своего кабинета, приговаривая:       — Сами боги послали тебя в этот час! Ты – моё спасение!       Горан, не мешая им, медленно шёл следом, сложив руки на своём животе.       Когда они оказались в кабинете Алегра, где на стенах висели картины, написанные выпускниками школы, директор усадил Абигель на стул, а сам встал напротив, преграждая ей путь к бегству.       — Абигель, дорогая, ты же не откажешь мне в небольшой просьбе? — с надеждой спросил он.       — Если это в моих силах, — осторожно ответила девушка.       — О, конечно! — рассмеялся Алегр, — я бы не стал требовать от тебя невозможного. Тебе всего лишь надо сопровождать господина Горана в небольшой экспедиции.       — Господин Горан решился оставить свою библиотеку? — удивилась Абигель, — насколько я помню, он не расставался со своими книгами ни на день.       — Ты права, девочка, — кивнул Алегр, — с тех пор как много лет назад Горан появился в нашей школе, он ни разу не покидал её. Но сейчас он просто одержим идеей разыскать одну рукопись. Он либо сам рехнётся, либо сведёт с ума меня.       — Хорошо, — подумав, решительно кивнула Абигель. Ей стало жаль директора, у которого от расстройства даже губы дрожали, а на глазах блестели слёзы. К тому же азарт уже охватил её — Абигель никогда не отказывалась от возможности поучаствовать в каком-либо приключении, за что ей часто попадало в детстве, — я согласна сопровождать господина Горана.       — Спасибо, я не забуду твоей услуги, — благодарно улыбнулся директор.       — Я рад, что моей помощницей будешь именно ты, Абигель, — вдруг раздался от дверей голос Горана, — я помню тебя — ты всегда бережно относилась к книгам и в отличие от остальных действительно интересовалась историей. Уверен, ты не пожалеешь, что решила отправиться со мной. ***       Так, неожиданно для себя, Абигель оказалась втянута в весьма сомнительное мероприятие, которое решил затеять господин Горан.       Дело в том, что местные торговцы знали страсть господина Горана к книгам, и поэтому любую попавшую к ним старую книгу тащили в первую очередь к нему. Некоторое время назад в руки хранителя библиотеки попала старинная рукопись на полузабытом языке: часть страниц в ней была вырвана, часть букв стёрлась, и торговец не рассчитывал сбыть её, но неожиданно для него эта книга заинтересовала господина Горана. Его внимание привлекла схематично начерченная карта, в углу которой мелкими буквами было написано четверостишье из всех слов он разобрал лишь одно «Лучезарный». Не торгуясь, Горан заплатил торговцу два золотых и заперся в библиотеке, прихватив с собой увеличительное стекло, свечи и пачку чистых листов       — Это точно он! — с громким криком ворвался спустя несколько дней в кабинет к господину Алегру взбудораженный Горан, — и мы должны немедленно организовать туда поисковую экспедицию!       Лишь немного успокоившись, он смог объяснить, что в его руки попала рукопись с картой, указывающая место последнего упокоения известнейшего поэта древности Алезара Лучезарного. В качестве доказательства он приводил переведённое им четверостишье:       «Здесь спит Лучезарный.       В походе своём,       он мир покорил       не мечом, а пером».       — Успокойся, Горан, — пытался его урезонить Алегр, — если там и была могила поэта, то ушлые гномы наверняка давно добрались до неё, ведь судя по карте это место находится рядом с их подземным королевством.       — А вот и нет! — торжествующе заявил Горан, — я разобрал что-то насчёт каменной элементали, охраняющей место захоронения: вряд ли гномы рискнут связываться с ней. И в любом случае — мы должны увидеть всё своими глазами!       И никакие доводы директора не могли урезонить закусившего удила Горана, который требовал отправить с ним помощников, и чтобы это непременно был кто-то из учеников или преподавателей школы. Но никто в здравом уме не соглашался отправиться с ним, как только узнавали место куда он предполагал отправиться: территория практически на границе с Зандирой, государством, поклоняющимся богине смерти Нефтис.       Поэтому внезапное появление Абигель и её согласие было воспринято Алегром как милость богов.       — Абигель согласна сопровождать вас, теперь вы отстанете от меня, Горан?       — Я рад, что нашёлся человек, разделяющий мою любовь к искусству, но, во-первых, помимо Абигель, которая будет помогать мне в походе, мне нужен тот, кто будет записывать всё наше путешествие. Это важно для потомков!       Алегр, который уже вздохнул было с облегчением, услышав эти слова вновь схватился за голову и со стоном опустился в кресло.       — Ну с этим я тоже смогу вам помочь, — сочувственно глядя на директора, улыбнулась девушка, — дело в том, что последние два года я путешествую не одна, а со спутником, полуэльфом-сказителем. Он много путешествовал на своём веку и, думаю, будет полезен в этой экспедиции.       — Хорошо, — важно кивнул Горан, — если ты, Абигель за него ручаешься. Тогда, — он вновь развернулся к Алегру, — остаётся последний вопрос: финансовый.       — Я уже говорил вам, — всплеснул руками директор, — что у школы нет лишних денег. Все средства, которые я получаю от короля и других меценатов, я трачу на обустройство школы.       — Но без денег никакой экспедиции не получится, — горестно вздохнул Горан, — нам нужны лошади, чтобы добраться до места, маг, который справиться с элементалью, охраняющей вход, а ещё нужно будет найти проводника, знающего ту местность…       — Вот, — не выдержал Алегр и, выдвинув ящик стола, вытащил несколько золотых. Это всё, что у меня есть — эти деньги я собирал, чтобы купить новую флейту.       — Это правильное решение, — воскликнул Горан, поспешно сметая со стола монеты, — но этого всё же слишком мало.       Алегр на это лишь развёл руками и повесил голову, ожидая новой атаки Горана.       — Постойте, — вмешалась вдруг Абигель, — а почему бы вам, господин Горан, не попробовать обратиться к королю?        Горан замер с открытым ртом и поражённо уставился на Абигель. Алегр приподнял голову и в глазах его промелькнула надежда.       — Как же я сам не подумал об этом! — заорал Горан, хлопнув себя по лбу, — его величество не сможет отказать мне в такой малости. Ведь когда наша экспедиция увенчается успехом, это принесёт ему славу. Решено — завтра мы отправляемся в экспедицию!       Договорившись с Гораном о встрече у ворот школы на следующий день, Абигель вернулась в гостиницу, где обо всём рассказала Элронду.       — Ты волен отказаться, — с грустным вздохом добавила она, — я понимаю, что мы планировали завтра уже плыть в Элорис, а ты считал дни до встречи с кузеном, которого не видел много лет, поэтому не хочу настаивать, но знай, что мне будет не хватать тебя если ты откажешься.       — Я согласен, — едва она закончила ответил Элронд, — полтора десятка лет назад я бывал в тех местах и мне было бы интересно увидеть, как они изменились за это время, а кузен подождёт ещё немного. ***       На деньги, которые дал Алегр Горану, с помощью Элронда, удалось сторговать трех лошадок и спустя две с половиной недели они были в Киларе, где Горан, добившись аудиенции у короля, просил помочь ему с организацией экспедиции. На протяжении часа он убеждал короля, описывая огромное значение экспедиции для всей человеческой культуры. Поняв, что от него так легко не отделаться, король Антрей согласился обдумать его просьбу и, когда обнадёженный Горан вышел за дверь, позвал к себе своего секретаря господина Сирада.       — Ужасно утомительный человек, — пожаловался Антрей секретарю, – но если он прав, то это действительно может быть интересно для истории, хотя уверен, что он сильно преувеличивает значимость этой находки. Но мне бы не хотелось так сразу отказывать ему — этот человек действительно предан своему делу.       — Если ваше величество позволит, осмелюсь дать вам совет, — поклонился Сирад.       — Ах, оставь Сирад, для этого я и позвал тебя, — скривился Антрей.       — Насколько я понял, конечной целью экспедиции является пещера где-то на нейтральной территории между королевством гномов и Зандирой? — уточнил секретарь.       — Да, именно так, — кивнул Антрей.       — Тогда было бы неплохо параллельно основной цели экспедиции разведать обстановку в тех краях. Слишком уж тихо на границе Зандиры в последнее время.       — После переворота, случившегося шесть лет назад, им не до внешней политики, — усмехнулся Антрей, — ты ведь сам знаешь, что после того как вырезали всю династию Алийских правителей, оставив лишь малолетнего сына, совет Зандиры занят лишь делёжкой власти.       — Знаю, — кивнул Сирад, — но лишний раз убедится никогда не помешает. Змеи нападают неожиданно и быстро, и их укус смертелен, ваше величество.       — Я понял тебя, Сирад. Хорошо, я отправлю экспедицию в те края. Пожалуйста, пригласи на завтрашнее утро ко мне магистра Энгуса и главу Ордена Возмездия графа Эдмунда.       — Слушаюсь, ваше величество, — склонился в поклоне Сирад.