Пять шагов по воде

Он несколько неловко переминается с ноги на ногу, едва проходя внутрь: кругом очень шумно, снуют люди с аппаратурой, кто-то о чем-то переговаривается, и он чувствует себя очень… неуютно среди этой бурной жизни съемочной площадки. Какая-то девушка с котом на руках машет ему кошачьей лапой. — Давай к нам! — кричит она. Он вздыхает почти удрученно. Людей приходится огибать почти титаническими усилиями — и к девушке с котом он подходит уже тогда, когда ее животина куда-то исчезает. — Ты, наверное, данилин партнер по сцене в Цхинвали, да? — спрашивает девушка и, не дожидаясь ответа, протягивает руку. — Я Яна. — Персонаж или? — И персонаж, и или, — смеется она. — Нас тут многих зовут как персонажей. Он улыбается и пожимает янину руку. — Ваня, — представляется он. — А Данила тоже Данила? Яна подвигается, позволяя ему присесть на край стола рядом. — Ну, как тебе сказать, — Яна задумчиво похлопывает себя по карманам толстовки, а потом извлекает на свет пачку леденцов. — Почти. Он вообще по паспорту Даниил, а за площадкой он вообще Данил. Он удивленно приподымает брови. Яна протягивает ему леденец, внешне похожий на дольку апельсина. — Ты бери, — говорит она. — Я сегодня пакет целый взяла, а больше всех сожрал Балор. — Он тоже по паспорту не Балор, да? — Если бы был им по паспорту, все было бы проще, — Яна закатывает глаза. — Он вообще Валерик. — Яна! Они синхронно оборачиваются. Яна глумливо хохочет. — А нехер конфеты мои жрать, Валерочка. Балор — все еще в костюме и при гриме — демонстрирует партнерше язык и скрывается в толпе о чем-то громко переговаривающихся рабочих. Он успевает раскрутить фантик и закинуть в рот конфету, когда за спиной Яны появляется, видимо, кто-то из актерского состава — и стремительно похищает парочку леденцов прямо из кармана толстовки. — И в твоей жизни, Яночка, есть Валера, — цитирует рекламу похититель сладостей, склоняясь перед поджавшей губы девушкой, — жалко, что все еще есть, да? — Тоха, бля, — Яна пихает его в руку с зажатыми леденцами. — Я их для Насти оставила, отдай. «Тоха» фыркает. — Не жмоться. Жмотство — это грех, дорогая моя. Он тихо смеется. — Про грехи тут, наверное, должен задвигать я, — говорит он, раскусывая леденец. — Роль обязывает и все такое. Конфетный вор внимательно его рассматривает, а потом добродушно протягивает руку. — Антон, — представляется он. — Но можно просто АХ. Яна на его недоуменный взгляд пожимает плечами: — АХ — это сокращение от Антихриста, — поясняет она. — Я, правда, не помню уже, от кого это пошло. Антон недовольно цыкает на Яну. — Вот что ты мне пошлую шутку портишь. Он пожимает протянутую руку и улыбается: — Ваня. — Иоанн, значится, — урчит Антон, оттесняя Яну и присаживаясь рядом на край стола, чтобы закинуть руку ему на плечо. — Ванечка, а что вы делаете сегодня вечером? Он фыркает, вспоминая, что перед выходом из дома умудрился забыть ключи — и эпичный звук захлопнувшейся двери слышится ему будто наяву. — Бомжую, — честно отвечает он, и Антон задумчиво поджимает губы. — Н-да, дорогуша, — заключает он, на мгновение оборачиваясь к Яне. — Этот парень — самый что ни на есть каноничный Иисус. — Не думаю, что Иисус играл на бас-гитаре. Обернувшийся Антон от неожиданности чуть не съезжает со стола. — А ты, значит, играешь? — Ага. — Так вот почему ты выглядишь как типичный хард-рокер, — Антон, все еще не убирая свою руку с плеча, другой цепляется за его шею. — А почему бомжуешь-то? Он мысленно вздыхает. — Ключи забыл, а хозяйка квартиры приедет только завтра. Яна, кажется, хочет что-то сказать, но Антон мешает: бесцеремонно закрывает ей, высунувшейся из-за своего плеча, рот и не совсем ласково отпихивает в сторону. — Так переночуй у меня, — как-то слишком радушно предлагает Антон, — заодно и отрепетируем сцену с объятьями. А может и не только. Он осторожно, при помощи страждущего взгляда поверх светловолосой макушки Антихриста, обращается за моральной поддержке к Яне, но та, всплеснув руками и воскликнув лаконичное «Тоха, блять!», уходит в том же направлении, в каком совсем недавно скрылся Балор-Валера. Он переводит взгляд на Антона и почему-то понимает, что так просто его отсюда не отпустят. Прикинуться, что ли, мертвым, а?